Магистрал 1-4, Уильямс Йон, читать или скачать бесплатно эту книгу.

Онлайн библиотека - большой выбор различных книг, разных жанров и направлений

Читать Уильямс Йон Магистрал 1-4


скачать Уильямс Йон Магистрал 1-4 можно отсюда

в оборудование наиболее крупных консультантов по охране Пеленга. Если хозяева усилят охрану, следящие устройства приведут Мейстрала прямо к их ценностям. Они также облегчат работу, поскольку Мейстрал заранее будет знать, какие именно приспособления будут установлены. Грегор провел большую часть предыдущего дня, наблюдая за своими следящими устройствами по всему Пеленгу и отмечая их местоположение. Для грабителя знать, куда идти, было так же важно, как и знать, как туда проникнуть. Но вместо того, чтобы планировать следующее задание, Мейстрал потягивал шампанское и смотрел вестерн. Может, ему было лень. Но он действительно работал допоздна прошлой ночью. Фильм был одним из его любимых - Всадники равнин . Мейстрал испытывал к нему сентиментальную привязанность с тех пор, как впервые посмотрел его в возрасте семи лет от роду. Мейстрал позволил роботу налить еще шампанского, наблюдая, как Элвис едет верхом по западной прерии со своим старым другом Джессом Джеймсом. Лениво наигрывая на своей электрогитаре, Элвис старался убедить Джесса стать честным и оставить преступную жизнь. Элвис знал, что Бэт Мастерсон поклялся поймать Джесса живым или мертвым, но пообещал Бэту не говорить об этом Джессу. Это была ужасная моральная дилемма. Чего Элвис не знал, - так это того, что Джесс избрал путь человека, поставленного вне закона, из-за пылкого романа с Присциллой, женой Элвиса. Джесс знал, что если бы он остался на ранчо, Элвис бы узнал обо всем, а это убило бы его. Кульминацией драмы была всеобщая трагедия - Джесс и Присцилла, в конце концов, умирали в объятиях друг друга, и правда, к великому горю Короля Рок-н-Ролла, выходила наружу. В самом конце Элвис шел одинокой тропой, извлекая стоны отчаяния из своей гитары, в предчувствии своей последней трагедии. Это был прекрасный мифический момент. Мейстралу вестерны правились больше, чем любые другие формы развлекательного жанра. Он удивлялся, почему Шекспир не написал ни одного. Робот мягко загудел: - В нашем воздушном пространстве флаер с визитом, сэр, - доложил он. Мейстрал сдвинул брови. Никто не знал, где он находится, кроме Романа и Грегора. Грегор был здесь, а Роману полагалось находиться в другом доме Мейстрала, создавая у полиции, прессы и прочих нежелательных визитеров впечатление, что Мейстрал дома. Он велел роботу, чтобы дом показал ему внешний обзор и изображение того, кто находился в флаере. Нарушителем его покоя оказался Роман. Морщина на лбу Мейстрала стала глубже. Он знал, что Роман не появился бы здесь, если бы не случилось что-то очень серьезное. Мейстрал повернулся назад к видео. Элвис говорил о том, как сильно Присцилла скучает по Джессу, объясняя преступнику, что для него всегда найдется место на ранчо. Джесс отворачивался со слезами на глазах. Это были любимые сцены Мейстрала, но приходилось отложить просмотр кульминации фильма. Он велел видео отключиться, потом выскочил из постели и накинул шелковый халат. Отбросил волосы с глаз и отправился встречать Романа. Хосейли нес Пьетро Кихано, перекинув его через широкое плечо. Мейстрал велел дому попросить Грегора присоединиться к ним. Дело обещало быть серьезным. Ноздри Романа затрепетали, когда он увидел Мейстрала в халате. Он не одобрял людей, проводивших утро в постели. В добавление ко всему, Мейстрал наверняка смотрел какие-нибудь пошлые развлекательные программы. Не слишком подходящее занятие в свете оскорбления, нанесенного теперь его чести. Роман по-настоящему хорошо знал Мейстрала. Мейстрал помог Роману мягко уложить Пьетро на плюшевую кушетку - трудности, испытываемые Хосейли, когда они распрямляются, связаны вовсе не с их темпераментом, их причина чисто анатомическая - и потом стоял, пока Роман объяснял ему, что произошло. В середине рассказа вошел Грегор, и Роману пришлось начинать все сначала. Пьетро посмотрел вверх, на Мейстрала. В его глазах отражались вращающиеся голограммы - дневное искусство. Казалось, он отчаянно силится что-то сказать. Мейстрал нагнулся к нему. - П-п-лет, - непослушными губами выговорил Кихано. - С-с-н. Мейстрал кивнул, словно все понял: - Вы представляете собой определенную проблему, м-р Кихано. - Н-н-н. Т-рр. - Я велю роботу принести вам немного шампанского. От него вам станет получше. - Хрршш. Ссппсибо. Мейстрал вздохнул, отправляясь за роботом: - Ради Бога, м-р Кихано, - сказал он. Скучно донельзя. Сержант Тви легла на свою кровать в доме графини Анастасии, приложила полуживую примочку к царапине на голове и закрыла глаза. Неукротимые колокола, отдававшиеся в ее черепе, упорно отказывались перестать звонить. Судьба Империи. Романтика, Волнение, Опасность. Она повторяла про себя эти фразы, прижимая к голове новую примочку. Все дело было в том, что никак не подразумевалось, что опасность придет с твоей же стороны. Она доложила о поведении Хотвинна барону. Не то чтобы это принесло ей какую-то пользу - барон просто прочел ей лекцию о том, как она должна все объяснять подчиненным, чтобы они как следует знали свою работу, и чтоб все это было частью готовности и умения предвидеть трудности. Тви пришла к заключению, что барон никогда реально не имел дела с Хотвинном и никогда не пытался что-то ему объяснять. По ее оценке, офицеры всегда прекрасно разбирались в вещах, с которыми никогда не встречались на опыте. Коммуникатор в ее комнате загудел. Ее череп заполнило эхо, как звон призрачных колоколов. Тви дотронулась до идеограммы ответ и зарычала. Воздух прорезал голос барона: - Пора освободить Хотвинна и принести мисс Йенсен второй завтрак. - Да, милорд, - Тви накрыла голову подушкой и захныкала про себя - мученица Империи. Затем отправилась выполнять приказ. Она забрала в кухне поднос Йенсен - к таким вещам нельзя было привлекать роботов, поскольку их память могла быть использована как улика, если что-то пойдет не так, - и стала тяжело подниматься по каменной лестнице на чердак, где содержалась Йенсен. От подноса шел запах жареной арнетты. У Тви потекли слюнки. На верхней ступеньке лестницы ждала очень популярная детская кукла, чуть выше семи футов ростом. Она была живой. Ее имя было Шалун Ронни. - Сменяю тебя, - сказала Тви. - Как раз вовремя, - прорычал Шалун Ронни. Он выключил голографическое изображение и превратился в Хотвинна. Сквозь его темный мех просвечивали пурпурные царапины, тоже прикрытые полуживыми примочками. Он отстегнул от ремня голопроектор и другое устройство и протянул их Тви. - Твоя маскировка, - сказал он. - Управление наручниками. - Спасибо, - прорычала в ответ Тви. - Огромное спасибо. Она прикрепила проектор к поясу, включила его и положила пульт управления наручниками на поднос. Хотвинн затопал вниз по ступенькам. Дверь запиралась тяжелым засовом, установленным в предыдущую ночь. Его шурупы, сделанные из металла, расщепили темное дерево двери. Тви рывком отодвинула засов и вошла. Комната для гостей была наскоро заполнена разрозненной мебелью, принесенной со склада на чердаке: здесь находилась кровать-канапе с пухлыми подушками и голубыми оборками, пара стульев, обитых парчой персикового цвета, толстый ковер из фиолетового меха, хрустальная лампа в форме балерины-Хосейли, держащей на голове абажур из цветного стекла. От этого смешения цветов и культур у Тви еще сильнее разболелась голова. Амалия Йенсен представляла собой еще один контраст с аляповатой обстановкой. Ее лицо было покрыто полуживыми примочками, питавшими ее болеутолителями и заживлявшими ее царапины. Она лежала на покрытой оборками кровати в той же черной пижаме, в которой ее схватили, ее лодыжки были скованы кандалами. Амалия смотрела на Тви, злорадно усмехаясь разбитыми губами. - Еще один Шалун Ронни, - произнесла мисс Йенсен. Она говорила на языке Хосейли. - И зачем вы так стараетесь принять человеческий облик? Я все равно могу узнать вас обоих. - Валяйте, - отозвалась Тви на том же языке. - И как же меня зовут? - Послушай. Я могу понять необходимость маскировки. Но зачем было выбирать персонаж, который все время УЛЫБАЕТСЯ? Тви поставила поднос на древний инкрустированный троксанский столик и подвинула столик к обитому парчой стулу. Затем отошла в угол комнаты и села на другой стул. - Я сейчас скую вам руки и освобожу лодыжки, - произнесла она и взяла пульт управления оковами Йенсен. - Тогда вы сможете подойти к стулу и сесть, и тогда я освобожу вам руки и скую ноги. Хорошо? Глаза Йенсен быстро обежали комнату, подмечая кровать, стулья, стол, оценивая обстановку. - Очень хорошо, - сказала она. Тви умела распознавать человека, готовящегося к отчаянному прыжку, с первого взгляда, поэтому ее диафрагма спазматически сократилась и расслабилась. Она вынула из кобуры парализатор. - Хорошо, - сказала Тви. - Начали. Она нажала кнопку пульта управления наручниками. Плотно прилегающие браслеты на запястьях Йенсен задвигались по направлению друг к другу, словно сами по себе, и остановились, соприкоснувшись. Йенсен спустила ноги с кровати и скованной походкой подошла к стулу. Раны явно беспокоили ее. Она не сводила глаз с оружия Тви. Стоя у стола, мисс Йенсен, казалось, заколебалась, потом снова посмотрела на парализатор и села, куда ей было велено. Тви нажала другую кнопку. Лодыжки Йенсен неумолимо сошлись вместе. Руки освободились. Йенсен сняла крышку с подноса и принялась за еду. У Тви заурчало в животе. О том, чтобы покормить ЕЕ, не было сказано ни слова. Йенсен положила в рот ложку жареной арнетты, содрогнулась и сосредоточила свое внимание на более мягких овощах. Тви откинулась на спинку стула. - Знаешь, а вы, похоже, поймали не того, кого надо, - заметила Йенсен. - За меня большой выкуп не получишь. - Вас держат здесь не ради выкупа, - ответила Тви. Йенсен, казалось, это не очень удивило. Она нетвердой рукой подцепила на вилку еще еды. - Тогда зачем? - спросила она. - Осмелюсь предположить, что вам лучше знать об этом, мэм, - отозвалась Тви. На видео Признанные Грабители всегда держались вежливо. В конце концов, стиль давал полных десять очков. - Почему я до сих пор жива? - поинтересовалась Йенсен. Не так уж плохо на самом деле, подумала Тви. Цивилизованная беседа между похитительницей и ее жертвой. Хорошая возможность для нее разыграть из себя обходительную начальницу. - Нет необходимости прибегать к таким крайним мерам, как убийство, мэм. Просто вы побудете несколько дней нашей гостьей. - До каких пор? Тви решила изобразить всезнающее молчание. Как ни наслаждалась она ролью культурной похитительницы, ей ничего не было сказано о причинах похищения Йенсен. Она знала, что каким-то образом с этим делом связан Мейстрал и что Судьба Империи поставлена на карту, но, если не считать этого, ее держали в полном неведении. Амалия Йенсен просто пожала плечами. Проглотила свой кофе. - Что ж, - сказала она, - наверное, тебе ничего не сказали. Тви стиснула зубы. Эта женщина проницательна. Она решила избрать другой путь, другую форму светской беседы. Элегантные наемники - это была не менее увлекательная игра, чем элегантные руководители. - Это не так уж важно, - произнесла Тви. - Мне хорошо заплатили. Йенсен посмотрела на нее и положила вилку с манным пюре назад на тарелку. - Я могла бы сделать так, чтобы тебе заплатили больше. - Мисс Йенсен. Кажется, я припоминаю, что всего минуту назад вы утверждали, что за вас большого выкупа не получить. - Верхний желудок Тви заурчал. Жареная арнетта, как она заметила, была под белым соусом. Йенсен тонко улыбнулась, потом вздрогнула и приложила салфетку к разбитой губе: - Можно ведь устраивать разные вещи. Что ты скажешь о сорока новых? Уши Тви настороженно сдвинулись вперед. Это были неплохие деньги, совсем неплохие, если допустить, что Йенсен сможет их достать, а Тви - получить. Но по сравнению с Судьбой Империи это ничто, решила она. Тви небрежно повела рукой: - Вы плохо оцениваете меня, мисс Йенсен, если думаете, что наемница с моим положением перейдет на другую сторону, уже остановившись на каком-то приключении. Видите ли, до конца выполнять контракты - для меня предмет гордости. - Прошу прощения, - Йенсен снова улыбнулась. - Я не хотела задеть вашу профессиональную гордость. - Я принимаю ваши извинения. Познакомившись с Хот... с моим коллегой, вы могли составить и обо мне неправильное мнение, я понимаю. Но могу заверить вас, он не из моих друзей. Это креатура моих нанимателей. - Понимаю. - Нижний желудок Тви нестройным хором присоединился к верхнему. Прикрываясь своей голографической человеческой улыбкой, она заворчала. Амалия Йенсен, казалось, услышала урчание в животе Тви. Она протянула тарелку. - Хотите жаркого? Боюсь, что сегодня для моего рта оно немного... острое. - Я и ВПРАВДУ голодна. Если вы не возражаете. - Нисколько. - Йенсен с трудом поднялась на ноги, протягивая жаркое. Тви приподнялась и протянула руку. Йенсен бросила тарелку в улыбающуюся голову Шалуна Ронни и вскочила, согнув пальцы рук, как когти. Ноги ее все еще были скованы. Тви наполовину была готова к этому - лекция барона о необходимости быть начеку не совсем прошла мимо ее ушей, а мисс Йенсен неожиданно оказалась слишком любезной. Тви выстрелила из парализатора в живот Йенсен, и прыжок пленницы оборвался на середине - она мягко упала на плюшевый ковер. Диафрагма Тви пульсировала от разочарования. По ее шее тек белый соус. Проклятие, подумала Тви. А она только-только начала получать удовольствие. Пьетро Кихано вылил большую часть первого бокала с шампанским себе на рубашку, но второй ему удалось проглотить. Его цвет лица и состояние значительно улучшились. Теперь он уже был в состоянии сесть, не подвергаясь опасности свалиться. Грегор наблюдал за ним, сидя в углу на стуле с прямой спинкой и выстукивая какие-то мелодии пальцами по колену. Роман молча стоял в углу зловеще нависающей тенью. Мейстрал определил, что его слуга был очень серьезно расстроен. Мейстрал прошел в свою комнату, стянул волосы в узел и заколол их на затылке. Он переоделся в мягкие замшевые брюки, свободную серую шелковую блузу и нацепил серьгу. Если уж у него гости, можно с тем же успехом принять презентабельный вид. Он вошел в гостиную и предложил Пьетро печенья со своей тарелки. Пьетро принял тарелку. Мейстрал выбрал мягкий стул напротив софы Пьетро и устроился в нем. Над его головой в нише медленно вращалось голографическое изображение Головы Бартлета. Мейстрал подтянул завязки на рукавах блузы. - Что ж, м-р Кихано, - произнес он, тщательно выбирая слова, - может быть, вы просветите нас по поводу последних событий. Пьетро Кихано нервно посмотрел в направлении Романа, потом бросил взгляд на Грегора. - Понятия не имею, - пробормотал он и протянул бокал, чтобы ему налили еще шампанского. Робот с мягким жужжанием выплыл из угла и стал наполнять бокал. Мейстрал принялся считать, загибая пальцы: - По-видимому, Амалию Йенсен похитили, - сказал он. - Похищение произошло меньше чем через два дня после того, как она наняла меня и моих помощников достать антиквариат. Мои изыскания показали, что мисс Йенсен явно связана с политикой здесь, на Пеленге, занимая высокий пост в организации, имеющей отделения по всему Созвездию. Вы казначей этой организации. Пьетро стал выказывать признаки беспокойства. Он откусил кусочек печенья и принялся нервно жевать. Мейстрал поднялся со стула, повернулся и сунул руку в Голову Бартлета. Он извлек оттуда серебряный антик и, держа его в руках, опустился на стул. В глазах Пьетро зажглось неприкрытое вожделение. - Я вижу, вы его узнаете, - заметил Мейстрал. - Мисс Йенсен была похищена через считанные часы после того, как я заполучил этот предмет. Поскольку сам по себе он не представляет ценности, я полагаю, он имеет политическое или символическое значение, о котором я не осведомлен. Он нахмурился, глядя на тяжелый серебряный контейнер. Присвоив его, Мейстрал изучил антик самым тщательным образом и обнаружил, что кроме Имперской Печати на нем выгравировано изображение Куэлма I, первого императора Пенджали, принимающего изъявление верноподданничества от первого посла-делегата с Зинзлипа. Завоевание было не слишком серьезным - похожие на морских слизняков Дромии были настолько непостижимы и непредсказуемы, что так и не удалось установить точно, поняли ли они то, что их завоевали и что таким образом они оказались членами Протектората Хосейли". Тем не менее это было первым завоеванием Пенджали, и мифографы поневоле должны были его как-то отобразить. На другой стороне седловидного контейнера был изображен отказывающийся от трона Ннис Шестьдесят Первый в окружении лиц из его Колледжа - группы известных ученых, собранных им в Городе Семи Сверкающих Колец для того, чтобы они помогали Императору в его абстрактных исследованиях, прославивших его гораздо больше, чем умение управлять Империей. Мейстрал пригляделся повнимательнее. Он узнал лицо профессора Гантемура, человека-филолога, передавшего планы Имперской Резиденции агентам Восстания и впоследствии получившего владения ряда выдающихся людей - сторонников Империи, в том числе и деда Мейстрала. Мейстрал взглянул на Пьетро. Вожделение молодого человека можно было почти пощупать руками. - М-р Кихано, я должен знать, что произошло, - сказал он. - Мою клиентку похитили. Возможно, что мне - нам - грозит опасность из того же источника. Через считанные часы контейнер будет принадлежать мне по закону, и я смогу им распоряжаться. Естественно, я предпочел бы отдать его мисс Йенсен - таков мой контракт. Но... - он поднял руку, и лицо Пьетро потемнело. - Если этот предмет привлечет ко мне нежелательное внимание, возможно, мне придется побыстрее от него избавиться. - Но, - запротестовал Пьетро, - вы же не можете. - Он посмотрел на Грегора, ища поддержки. - Он ведь не может? - спросил Пьетро. - Правда? - Грегор только ухмыльнулся. - Напротив, сэр, - голос Мейстрала звучал твердо. - Если мисс Йенсен нет, она не может выполнить своих обязательств по контракту. Я полагаю, тот, кто ее похитил, знает об этом и будет держать ее в изоляции до тех пор, пока я либо не покину Пеленг, либо не распоряжусь этим предметом другим образом. Вероятно, если они найдут меня, они выдвинут собственное предложение. Обстоятельства же могут вынудить меня согласиться. Пьетро вытаращил глаза на Мейстрала: - Послушайте, - заявил он. - Я казначей. Я могу заплатить вам вместо Амалии. - Может быть, - отозвался Мейстрал, - я выставлю ваше предложение среди других на любом аукционе, который будет проводиться после того, как мисс Йенсен не объявится. Но вам ПРИДЕТСЯ предлагать более высокую цену, м-р Кихано. Похоже, Пьетро сдался. Он посмотрел на Грегора, затем - на Романа. - Я скажу вам, - объявил он. - Но вашему Хосейли придется выйти. Мейстрала внезапно охватило раздражение. Проявление расизма по такому поводу было более чем раздражающим. Он бросил взгляд вверх, на строгое, неподвижное лицо Романа. - Роман может остаться, - сказал Мейстрал, - он мой старейший помощник, я ему абсолютно доверяю. Пьетро покачал головой: - Этот вопрос выходит за рамки простой личной лояльности, м-р Мейстрал, - он наклонился ближе и понизил голос, словно стараясь помешать Роману подслушать. Его тон был серьезным: - На карту поставлена Судьба Созвездия, - сказал он. Мейстрал поднял бровь: - Да что вы говорите! - Щенок с каждой минутой раздражал его все больше и больше. - Прошу вас, - сказал Пьетро. Мейстрал перебросил реликвию из одной руки в другую: - Надо же, а я прошу всего шестьдесят. И это за Судьбу Созвездия. Пьетро вознегодовал: - Вы же СОГЛАСИЛИСЬ на шестьдесят! - Затем он взял себя в руки: - В этом вы можете на меня положиться, м-р Мейстрал. Мейстрал вздохнул. Последовало короткое молчание, нарушаемое только постукиванием пальцев Грегора по колену. Наконец, Пьетро заговорил. - Очень хорошо, сэр. Если вы ручаетесь за него. Но жаль, что вы не подумали еще раз хорошенько. Мейстрал бросил взгляд на Романа: - Не стану и думать. - При взгляде на строгое лицо Романа Мейстрала охватила новая волна раздражения. Ясно было, что Роман сдерживает сильный гнев, и Мейстрал решил, что это из-за бестактного поведения молодого человека. Мейстрал откинулся назад и закинул ногу на ногу: - Что в этом кувшине, м-р Кихано? Говорите правду, немедленно. Пьетро закусил губу. Когда он заговорил, это был шепот. - Этот контейнер, - произнес он, - крионный ковчежец, содержащий сперму Императора Пенджали Нниса Шестьдесят Первого, не имеющего наследников. Мейстрал посмотрел на предмет в своей руке. Он подметил ошалелый взгляд Грегора, отвисшую от изумления челюсть Романа и пожалел, что не отослал их обоих подальше, за пределы слышимости, даже за пределы этой планеты. Вещица лежала в руках Мейстрала - холодная, невозможная тяжесть. - О, - произнес Мейстрал, - стало быть, Судьба Созвездия ДЕЙСТВИТЕЛЬНО поставлена на карту. 6 Крионный контейнер стоял на столе. Он поблескивал в мягком свете комнаты. Мейстрал протянул бокал, и его снова наполнили шампанским. Компания доканчивала уже вторую бутылку. Мейстрал велел роботу откупорить третью. Ему она явно потребуется. Мейстрал желал только одного - немедленно отделаться от ковчежца. Выбросить его с борта флаера в ближайшее бездонное озеро. Швырнуть его в недра первой попавшейся плавильной печи. Сжечь в сердце солнца Пеленга. Вот и сбылось, подумал он. Самый страшный кошмар в жизни каждого вора. Украсть нечто столь ценное, столь фантастическое, что оно понадобится каждому солдату, каждому политику, каждому преступнику, каждому дипломату, каждому фанатику-убийце. Бедняга Мейстрал, подумал Мейстрал. И выпил шампанское без всякого удовольствия. Мейстрала не утешило бы то, что некоторые люди были и в худшем положении. Взять, например, беднягу Нниса. Нынешний Император Пенджали провел свою юность в имперском гареме - отчужденный мальчик-школяр, совершенно не вписывавшийся в конкурентную, слишком жесткую атмосферу того места, где он жил - в гареме, состоявшем в основном из детей, занятых интригами в подражание своим матерям, причем каждый ребенок оказывался вовлеченным в тайфун заговоров, замыслов и маневров - миниатюрную бурю, отражавшую те внешние стрессы, которые возникали в лучших домах Хосейли в результате бесконечной борьбы за то, чтобы сделать одного из отпрысков любимым ребенком, следующим наследником. Его обычным занятием было ловить насекомых и рассматривать под микроскопом их половые органы. В Империи Хосейли не существовало права первородства, не было упорядоченной системы для установления наследника, кроме самой Имперской воли. Если ребенок не был по натуре интриганом, детство, проведенное в гареме, могло оказаться отвратительным. Ннис интриганом не был. Однако он был очень хорош в обращении с жуками. Для Нниса было большим облегчением узнать, что он проиграл борьбу одному из младших сводных братьев. Его горько разочарованная маменька, красивая и чувствительная дочь герцога Мофа (его имя произносилось как Миф") часами читала ему нотации по поводу его недостатков. Ннису было все равно. Он обнюхал ее уши на прощание и, радостный, улетел на крыльях своего позора в Госат, где провел три самых счастливых года в своей жизни, изучая энтомологию пустыни. Его занятия были прерваны ужасным известием о том, что Наследный Принц погиб в нелепой катастрофе на воздушном шаре, и что, в результате особенно успешной интриги, проведенной его матушкой и кланом Мофа (в произношении - Мифа) он назначен следующим наследником. Ударившись в панику при мысли о такой перспективе, Ннис ринулся назад, в Город Семи Сверкающих Колец, чтобы составить свой заговор, в результате которого он потерял бы титул наследника, но прибыл туда только, чтобы узнать, что Император полинял и впал в кому. Все было потеряно. На голограммах, изображавших коронацию, Мофы улыбались - ряд красных перекатывающихся языков. Ннис Шестьдесят Первый, в зеленой парчовой мантии, приличествующей его сану, выглядел так, словно присутствовал на похоронах. Как после выяснилось, улыбки Мофов были недолговечными. Во многих сферах своей жизни Императоры ограничены, однако Ннис пришел к заключению, что может по крайней мере устроить свою семейную жизнь так, как ему хочется. В результате чего Город Семи Сверкающих Колец объявил, что Королеве-матери будет построен новый дворец в Госате, где она станет попечительницей Имперской Энтомологической Коллекции. Герцог Моф вернулся в Мофхольм, потерпев большие расходы на дорогие подарки для коронации. Ннис, по-видимому, сделал вывод, что, в конце концов, есть какой-то смысл в том, чтобы быть Императором. В дальнейшем Ннис женился около двенадцати раз. Его гарем был невелик - это вызывало некоторое возмущение, особенно со стороны наследственных врагов Мофов, желавших поквитаться, - но что вызвало настоящую бурю среди традиционалистов, - это факт, что Ннис отказывался зачать потомство. Императриц в Империи никогда не было; традиция предписывала, чтобы корона переходила к особам мужского пола. Традиция установилась до времен развитой генетической технологии, когда наследник мужского пола мог зачать намного больше отпрысков, чем любая Императрица. В результате генотехнологии это требование устарело, но нужда в императоре мужского пола осталась просто потому, что это была традиция, а традиция, в свою очередь, была такой вещью, которую Хосейли никогда не подвергали сомнению. Ннис, однако, стремился отсрочить интриги из-за наследника на возможно более долгий срок. Своих насекомых он больше всего любил пришпиленными к подушечке, и точно таким же образом он любил, чтобы в его домашнем хозяйстве жизнь текла тихо - тихо и без волнений. Чтобы она была предсказуемой, спокойной, академичной. Когда ему предлагали новую жену, первый его вопрос был - тихий ли у нее голос, второй - публиковалась она или нет. Спокойствие он получил. На целые сорок лет. Зато, когда, наконец, пришли волнения, они с лихвой возместили предшествовавшие десятилетия. Историки вели дебаты по вопросу о том, могло ли эффективное и вдохновенное руководство столицы Империи предотвратить Восстание людей или изменить его ход. Скорее всего, нет - курс Имперской политики установился еще до восшествия Нниса на престол, все министры были на своих местах, и люди уже волновались. Если бы Ннис поднял голову от своей коллекции на срок, достаточный, чтобы заметить, что у него неприятности, он мог привлечь к ним внимание своих министров, а тем, в свою очередь, пришлось бы приглядеться повнимательнее... да только в обязанности Императора не входило раздумывать о невероятных вещах, а восстание с успешным исходом как раз считалось просто невероятным. Ннис был первым императором Хосейли, проигравшим войну. ЗА ВСЮ ИСТОРИЮ. Вообразите себе это. Если бы он покончил с собой, никто не стал бы его винить, а большинство наградили бы его аплодисментами. По крайней мере, это показало бы, что он ценит свое положение. Но его присутствие было необходимо для поддержания как Принципа Империи, так и мира. И, разумеется, следовать ему было некому - об этом он позаботился. Но шок был все же слишком велик. Здоровье императора было подорвано, и он удалился в свой холодный гроб. Оттуда он поддерживал слабую связь с делами и ритуалом. Он продолжал нести вахту в течение двух поколений, как солдат, по мере того, как медицинские процедуры, применявшиеся для того, чтобы не дать ему умереть, становились все более изощренными и экстремальными, а его бразды правления Империей - все более слабыми и холодными. У него никогда не было наследников. Много лет назад министры убедили Императора поместить монаршее семя в криогенное хранилище. Были приготовлены три контейнера - впоследствии семя было в них помещено. Но война спутала все карты. Два контейнера были уничтожены, третий исчез, и считалось, что он погиб. К концу войны способность Императора к продолжению рода понизилась настолько, что дальнейшие попытки в том же роде не имели смысла. Нетрадиционные методы продолжения рода, такие, как клонирование, были отвергнуты самим Императором, свято придерживавшимся традиции. Так он и лежал годами, погруженный в дрему в своем ящике, в ожидании освобождения, последнего упокоения и молчания. Раздумывая о том, что же пошло не так, где он мог поступить иначе. Размышляя, дадут ли ему когда-нибудь умереть. Лейтенант Наварр раскачивался из стороны в сторону в гамаке и, нахмурившись, смотрел на телефонную трубку. Осматривая дом в поисках дальнейших следов ограбления, он обнаружил гамак в стенном шкафу дядюшки и тут же повесил его между двумя деревьями на лужайке. Телефон, который он всегда носил при себе, был пристегнут к его поясу. Разведчики Открытых Морей Помпеи всегда были начеку. От хорошей связи часто зависит жизнь. Лейтенант вздремнул пару часов, его сон был нарушен двумя птичками яркой окраски, решившими поиграть в пятнашки в листве над его головой. Затем Наварр решил позвонить Амалии Йенсен и рассказать ей об ограблении во дворце его дядюшки; а заодно и оказать ей любезность в ответ на вчерашний обед, пригласив ее в свою очередь на сегодня. Однако телефон мисс Йенсен не отвечал - это было странно. Ни робота, ни автоответчика. К тому же Йенсен сообщила лейтенанту, что целый день будет дома. Все выглядело так, словно связь просто вышла из строя. Наварр повесил трубку, спустил ноги из гамака и потянулся за своим форменным камзолом и траурной накидкой. Он лично доставит послание. При мысли об Амалии Йенсен посреди ее благоухающего цветника лейтенант улыбнулся. Он был так поглощен этим видением, шагая через лужайку, оправляя свой камзол и призывая робота, чтобы тот зашнуровал его, что совершенно забыл о том, что оставил телефон в гамаке. Телефон поблескивал серебром на солнце, раскачиваясь взад-вперед от ветра. Одна из ярких птичек слетела вниз и опустилась на гамак. Телефон подмигнул ей. Птица схватила его лапками и взмыла в небо. Пресса выяснила, что прошедшим вечером Мейстрала ожидали в отеле Николь, - это был слух, который Роман и Николь договорились пустить, ложный след, оставленный Романом, чтобы прикрыть Мейстрала. Информационные шары не видели, как он входил, но ведь Мейстрал славился своей неуловимостью. Николь отказалась от дальнейших обсуждений этого вопроса, что только усилило разговоры и предположения. Николь знала, как раздувать сплетни. В конце концов, это была ее профессия. И вот теперь раздался телефонный звонок. - Дрейк Мейстрал, мэм. Николь оборудовала свою спальню глубоким мужским голосом Хосейли, почтительным и исполненным уважения. Этот голос намеренно контрастировал с резким женским голосом робота-дерматолога, тщательно накладывавшего на нее косметику. Николь велела дерматологу убрать свой аппарат и приказала комнате принять звонок. На уровне ее глаз появилось голографическое изображение головы Мейстрала в натуральную величину. Волосы выбивались из узла, в который они были стянуты. Вид у Мейстрала был невыспавшийся. - Привет, Мейстрал. Вечер был прибыльным? - Это был... интересный вечер, Николь. - Что-то в его голосе заставило Николь выпрямиться. - С тобой все в порядке, Дрейк? Он поколебался: - Да. Но я вынужден лишить себя твоего общества сегодня за завтраком. Ты же знаешь, я не оставил бы тебя без сопровождающего, если бы на то не было серьезных причин. Вызов? - подумала Николь. Арест? Какая-то ловушка? Она не слышала упоминаний о Мейстрале на видео, разве что в связи с ее собственным именем. Так что, каковы бы ни были его проблемы, они были частного характера. - Я могу чем-нибудь помочь? Улыбка Мейстрала была напряженной: - Очень любезно с твоей стороны предлагать помощь, но нет. - Все, что угодно, Мейстрал. Мы же друзья. Ты знаешь об этом. Он немного помедлил, прежде чем ответить: - Ты очень добра, но думаю, что нет. Тебе не следует в это ввязываться. Николь опустила подбородок на руку: - Стало быть, это серьезно. - Да, миледи. Серьезно. - Роман приглядывает за тобой? Мейстрал улыбнулся: - И очень хорошо. Спасибо. - Будь очень осторожен, Дрейк. Не наделай глупостей. - Не наделаю. - Он поднял бокал с шампанским к голографическому полю. - Спасибо тебе за то, что поняла меня. Я постараюсь компенсировать тебе неудобства при нашей следующей встрече. Николь улыбнулась. Мейстрал всегда получал десять очков за стиль. - Ловлю тебя на слове, - сказала она. Глядя, как он отпил глоток шампанского из бокала, Николь поняла - что-то в его поведении все еще беспокоило ее. Он потрясен, неожиданно сообразила она. По-настоящему потрясен. Шампанское было намеренной попыткой вернуть самообладание и смекалку. Николь никогда еще не видела его в таком состоянии и, если бы не была с ним близко знакома в течение короткого периода, ни за что бы этого не заметила. - Дрейк, - внезапно сказала она, - позвони мне завтра. Я хочу знать, как у тебя дела. Мейстрал убрал бокал из поля зрения. Его взгляд ничего не выражал: - Спасибо, - отозвался он, - я польщен твоей заботой. Это было обычное замечание Мейстрала, но он произнес его на Высоком Хосейли, в спряжении, относившемся к состоянию вселенной. Еще десять очков за стиль, и все же дело было плохо. Николь оказалась ничуть не в лучшем положении - ее теперь было некому сопровождать на светский завтрак. После того, как голова Мейстрала исчезла, Николь с минуту поразмыслила, потом велела комнате набрать номер резиденции лейтенанта Наварра. Его не было дома. Автоответчик попросил оставить сообщение, но Николь отказалась. Члены Диадемы говорили лично, либо не разговаривали вообще. Николь на мгновение задумалась, потом решила сослаться на усталость и отказаться от завтрака. Она знала - пресса решит, что Мейстрал по-прежнему у нее. Хорошо. Что бы ни происходило, Мейстралу не повредит, если все будут думать, что он не в том месте, где находится. Птичка с разноцветными крыльями в панике вылетела из гнезда, услышав чириканье телефона Наварра. Но телефон смолк, и после минутного раздумья птица решила провести осторожную разведку. Она уселась на ветку, так, чтобы быть вне досягаемости телефона, и посмотрела вниз, на свой дом, озадаченно почесывая лапкой клюв. Телефон лежал среди сокровищ птицы - осколков мозаики, блестящей обертки от конфет, авторучки, нескольких разноцветных камешков, детского колечка. Мысль о том, чтобы эта штука перехватила у нее трофеи, была для птицы невыносима. Чертов предмет только притворялся неживым. Когда телефон снова зачирикал, птица в тревоге подняла крылья, но всего лишь отступила на несколько шагов вдоль ветки. Чириканье продолжалось. Беспокойство птицы улеглось, и она придвинулась ближе; в ее мозгу медленно поднималось чувство торжества. Эта штука разговаривала! У птицы никогда раньше не было говорящих сокровищ. Она растопырила перья и произнесла: - Ку-у-у! Телефон продолжал чирикать. Птица ответила ему. Наконец, в Пеленг-Сити страховой агент повесил трубку, и телефон замолчал. Птичка с яркими перьями вернулась в гнездо, радуясь новому другу. Материалистический подход к жизни, как могла бы засвидетельствовать птичка с яркими перьями, не всегда сопровождается мещанством, которое приписывают ему его противники. Взять, например, радости, которые доставляет возможность окружать себя предметами, приносящими комфорт и удовольствие, - хорошими винами, произведениями искусства, книгами в кожаных переплетах, прекрасными средствами транспорта - и человек вполне может послать весь мир подальше. Существуют и худшие способы устраивать жизнь, но только в тех случаях, когда материалистический импульс переходит от комфорта к принуждению, он становится отвратительным. Никому не требуется в хозяйстве больше одного дуршлага, и если кто-то задается целью коллекционировать платиновые дуршлаги с ободками, отделанными бриллиантами, и донышком, разукрашенным аллегорическими рельефами, причем все это с единственной целью - выставляться перед соседями,

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Автор:Уильямс Йон. Книга :Магистрал 1-4
скачать эту книгу можно по ссылке

Добавить книгу на сайт
Друзья
Электронная библиотека
Архив книг
Обратная связь
admin[dog]allbooks.in.ua

Интернет реклама
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом