Свора на герострата, Первушин Антон, читать или скачать бесплатно эту книгу.

Онлайн библиотека - большой выбор различных книг, разных жанров и направлений

Читать Первушин Антон Свора на герострата


скачать Первушин Антон Свора на герострата можно отсюда

куда-то торопится, готова, и главное - СПОСОБНА заплатить и переплатить. Рациональнее взять ее. Можно допустить, конечно, что таксист был первоначально не в настроении", а потом настроение у него появилось. Можно допустить... Но допущение это повисает в воздухе, ты не находишь, Сергей? Ты упустил таксиста. Тебе нужно было его проверить. Перестраховка, но зато не болела бы теперь голова. А ты его в горячке упустил. Спасибо" тебе за это никто не скажет. И размахивание кулаками после драки у нас тоже не поощряется. Так стоит ли сознаваться в ошибке? Стоит ли, а? Сознаваться в допущенном промахе капитану ФСК Андронникову не хотелось. А хотелось ему поехать домой, поужинать, лечь спать и забыть навсегда и про пострела", и про подозрительного таксиста. Вошел, улыбаясь, Гамаюн. - Что приуныл? - осведомился он у Андронникова. - Отчет написал? - не поддержал жизнерадостный тон своего напарника Андронников. - Написал, однако, - небрежно отмахнулся Гамаюн. - Ты домой, кстати, сегодня собираешься? - Послушай, Максим, - обратился к нему Андронников, - ты таксиста того помнишь? Стоит ли сознаваться?.. - Какого таксиста? - Гамаюн явно не понимал о чем идет речь. - Послушай лучше, какую историю сейчас в курилке Валентин из четвертой рассказал. - Какую историю? - Андронников словно очнулся. - Поучительную, однако, историю, - заявил Гамаюн, присаживаясь на краешек стола и в предвкушении удовольствия. Вообще-то, в органах госбезопасности формально (многочисленными инструкциями и циркулярами, спускаемыми сверху) было запрещено обмениваться оперативной информацией с коллегами из соседних отделов и групп, но, как всегда это случается, на низшем уровне служебной иерархии формальные распоряжения понимались по-своему и не могли удержать того или иного конкретного сотрудника от соблазна рассказать коллегам какую-нибудь свежую байку из своей насыщенной приключениями жизни. - Так вот, - начал рассказ Гамаюн. - Брали они сегодня одного защитника окружающей среды", - так на жаргоне Большого Дома иногда называли дельцов от наркомафии. - Все там было честь по чести: охрана, стволы - целый арсенал. Но самое печальное, никто защитника в лицо не знал. Даже примет у ребят на руках не было. Решили тогда: плевать, без примет разберемся, кто - босс, кто - охрана. И выдали по полной программе. Повязали всех в минуту. Только один успел как-то вывернуться. Смотрят: волокет какого-то интеллигента, в штаны наложившего, пушка - у виска; сейчас, говорит, шлепну, он - мой заложник. Ребята, однако, не растерялись, не выпустили его. Взяли на прием, скрутили. Заложник, живой-здоровехонький, сразу пустился в благодарности. Спасибо, мол, бойцам Альфы" за их благородный труд. Если бы не вы и так далее. И собрался сделать ручкой. Соображаешь? И ушел бы, да только Валентин вовремя вспомнил: ребята, а где защитник" - то? Предъявите удостоверение личности, гражданин! И оказалось, интеллигент этот никакой не заложник, а самый что ни на есть босс! Пострелы они стали, однако. Ну, как тебе такая история? Гамаюн выжидательно уставился на Андронникова. - Не смешно, - заявил Андронников хмуро. Ему действительно было не до смеха. История, рассказанная Гамаюном со слов неизвестного капитану Валентина", как специально, наглядной иллюстрацией подтверждала его худшие опасения. Сегодня другая группа могла упустить заложника", но не упустила. Сегодня он мог не упустить таксиста", но упустил. И кто теперь скажет, что это был за таксист, да и таксист ли? Гамаюн обиделся: - Как знаешь, однако. Он встал. - Так ты домой собираешься? Андронников думал. Он думал о том, что можно, конечно, промолчать, не признаться в промахе: вон Гамаюн и думать забыл об этом таксисте, хотя сам же давал ему прикуривать - и ты можешь сказать, если спросят: Не помню такого, не было такого." Но не станет ли такая отговорка в будущем последней каплей, после которой тебя просто вышвырнут с треском за дверь? И если не признаться, поехать сейчас домой - а как хочется, блин! - сумеешь ли ты спокойно уснуть? - Собираешься или нет? - Нет, - твердо сказал Андронников. - Не собираюсь. А ты можешь уматывать. Я тебя отпускаю. - Ха! - счел нужным продемонстрировать свою независимость Гамаюн. - Нашелся тут один такой, однако... Он стал собираться, а капитан Андронников извлек из стола чистый лист бумаги, подумал еще, обкусывая колпачок авторучки, потом аккуратно вывел: Полковнику Усманову П. М. РАПОРТ. Глава четырнадцатая За час они нагнали в район Нарвской площади такое количество своих сотрудников, что мне подумалось, и других-то жителей в городе нет. Я, Марина и наш неистовый капитан наблюдали за развертыванием штурмовых колонн ФСК с безопасного расстояния из квартиры дома напротив, хозяева которой без особого энтузиазма, но все-таки уступили настойчивой просьбе Сифорова, весомо подкрепленной видом полураскрытого служебного удостоверения в его руке. Из окон этой квартиры вход в подвал-арсенал был, как на ладони: жестяной козырек-навес, ступеньки вниз, мощная стальная дверь с встроенным глазком. В наши безусловно прогрессивные времена в девяти случаях из десяти возможных за подобного вида дверьми находится или офис какой-нибудь фирмы из доморощенных да новоявленных, или склад фирмы из доморощенных да новоявленных же. И сомневаться не приходится, что первым, кого встретишь, постучавшись в эту дверь, будет суровый охранник, обременненный бицепсами-трицепсами и без малейшего оттенка мысли на звероподобном лице. Либо даже несколько охранников. Пока я не без интереса изучал поле предстоящего боя, Сифоров что-то нашептывал в уоки-токи": видно, совещался с начальством. Я подумал, что, наверное, мои новые соратники по борьбе с Геростратом поспешили. Ведь по всем существующим законам жанра им следовало бы недельку попасти" подвал, выявить всех входящих и выходящих, а уж потом накрыть их всех скопом и сразу. Впрочем, и принятую тактику понять можно: Сифорову и компании совсем не улыбалось затягивать игру против такого ловкача, как Герострат, а был шанс взять его нахрапом: быстро, решительно, в духе блиц-крига. Так что и против разработанной ими на сегодня тактики у меня бы серьезных возражений не нашлось. Я перевел взгляд на Марину. Она, покусывая губу, с неменьшим интересом наблюдала за перемещениями российских ниндзя. И правда, посмотреть было на что. Во двор здесь имелось два входа-выхода; их, не привлекая внимания, с интервалом в пять минут блокировали ничем не приметными легковушками: москвич и жигуленок, поставленные таким образом, чтобы ни у кого не возникло и мысли, будто поставлены они здесь с некоей определенной целью, но в то же время и так, чтобы водитель и пассажиры имели возможность контролировать всех, проходящих со двора и во двор, и в случае необходимости могли перекрыть входы-выходы одним нажатием на педаль. Непосредственно на территорию двора загнали два мебельных фургона. Очень находчиво, к месту: здесь в соседнем доме имелся еще один подвал, принадлежащий мебельному магазину, и хмурые дяди в синих рабочих халатах споро принялись разгружать фургоны, вынося, покряхтывая от натуги, огромные - в стружке - ящики в таких количествах, что и представить себе было затруднительно, как еще там, в этих фургонах сумели разместиться двенадцать бойцов из подразделения Альфа в полной боевой экипировке - группа захвата. Кроме того, минут за пятнадцать до начала операции территорию двора непринужденно очистили от посторонних. Теперь все эти прогуливающиеся парочки и веселые ребята, шумно распивающие ящик бутылочного пива в дворовом скверике, являлись никем иным, как сотрудниками ФСК из группы поддержки. Никаких посторонних, никаких лишних свидетелей, никаких случайностей при проведении операций - основа работы контрразведки, - вещал по дороге сюда Сифоров и был, безусловно, прав. Ну зачем нам, в самом деле, лишние свидетели, не говоря уже о случайностях? И случайностей не было: мебель выгружали, веселые ребята вливали, похохатывая, в себя пиво, парочки прогуливались. И только очень внимательный опытный, если угодно, глаз заметил бы, что вся деятельность во дворе подчинена некоей связующей, направляющей воле, а все как будто бы случайные перемещения имеют общий вектор направленности. В сторону подвала с металлической дверью. Помимо этой деятельности, которую мы имели возможность наблюдать, вокруг двора, по словам Сифорова, велась не менее интенсивная подготовка. Группы поддержки занимали чердаки и парадные; где-то снайперы, уткнувшись в мягкие нарамники оптических прицелов, изучали через них песчинки на асфальте двора; откуда-то с немыслимых высот: над двором пару раз, отсвечивая стеклами кабины на солнце, пролетел небольшой вертолет - оценивало качество работ неведомое мне начальство. Отлаженный, совершенный в своем роде механизм был приведен в действие, и остановить его теперь мог только грозный начальственный окрик, которого, конечно же, ждать не приходилось. В общем, все шло по маслу, и я скоро заскучал. И даже нервное возбуждение, вызванное первыми моментами нашего пребывания на арене предстоящих боевых действий и мыслью о том, что вот, может быть, здесь где-то рядом прячется Герострат, прошло, уступив место ленивому зуду: ну когда же наконец, когда? - Начинается, - сообщил Сифоров, и я вздрогнул, хотя давно ожидал этой короткой реплики. Марина порывисто прильнула к окну. Я тоже не удержался, с излишней поспешностью занял свое место. Действительно, началось. Хмурые дяди завершили разгрузку фургонов, и водители, разворачивая, синхронно подали свои машины назад. С таким расчетом, чтобы дверцы оказались как раз напротив подвала-рсенала". Веселые ребята сейчас же прекратили гогот; пустые бутылки полетели в сторону. А тем временем из фургона начали выпрыгивать бойцы Алыфы". Один из них, не медля, махнул вниз под козырек и, установив некий прямоугольный предмет под замком двери, стремительно выметнулся обратно. Через секунду дверь с грохотом вылетела, и под вой сигнализации группа захвата устремилась вперед. Мы сразу услышали выстрелы, и хотя были они приглушены расстоянием и окнами квартиры, все равно мне этот звук трудно было с каким-нибудь другим спутать. На взрыв и выстрелы в окна повысовывались местные жители - так же знакомая ситуации: город непуганных идиотов - в горячей точке подобного не заметишь; там все упадут на пол, прикрывая телом детей. Стрельба утихла. В проеме, там, где была раньше дверь, ведущая в подвал, я увидел, появились двое: бойцы Альфы", один придерживал другого, и тот второй был без шлема, и кровь заливала ему лицо. Веселые ребята из группы поддержки сорвались с мест, поспешили на помощь с прытью молодых жеребцов. Парочки остались в резерве. Сигнализация продолжала завывать, потом в какой-то момент, когда раненного бойца несли под руки через двор к возникшей, словно по приглашению, машине скорой помощи, затихла на полувзвое. Транспорта во дворе заметно прибавилось. Помимо легковушек, перекрывающих входы-выходы, мебельных фургонов и микроавтобуса неотложки появились черная волга и фургон с зарешеченными окошками, сразу напомнивший мне хмелеуборочную" модификацию ЗИЛА, - современная версия воронка", надо полагать. Из волги выбрался высокий сухой старик, встал, опираясь на трость; к нему бросились рапортовать командиры групп. Видимо, операция завершилась успешно, потому что Сифоров, прислушивавшийся к переговорам по уоки-токи", кивнул, сложил приемопередатчик и поднялся. - Не желаете взглянуть на действо поближе? - обратился он к нам. - Все уже закончилось? - Марина казалась сильно разочарованной. - Все только начинается, - весело отвечал Сифоров. Марина взглянула на часы. - Две с половиной минуты, - подсказал Сифоров. - Без сомнения, не лучший результат. Мы покинули квартиру, вышли во двор. Сифоров подвел нас к старику с тростью. В тот момент ему рапортовал командир группы поддержки, один из веселых ребят .... - В группе потерь нет, - закончил он свой рапорт. - Прекрасно, - одобрил старик высоким блеющим голосом: редкий случай, когда действительный тембр голоса совпал с тем, какой я ожидал от него услышать по ассоциации с внешним видом. Потом, отпустив кивком представителя группы поддержки, он повернулся к нам и снова кивнул, разрешающе, теперь уже Сифорову. - Разрешите представить вам, товарищ полковник. Наши консультанты по прикладной психотронике: Марина Кэйбот и Борис Орлов. - Знаю, знаю, наслышан, - проблеял полковник. - Моя фамилия Усманов. Очень рад увидеть вас воочию, - он шагнул к нам, неловко поклонившись, поцеловал Марине ручку, от меня отделался легким рукопожатием. - Как там поживают у вас, в Америке? - спросил он у Марины. - Не жалуемся, - улыбнулась Марина. - Да-да, - покивал Усманов. - Вам грех жаловаться. А вот у нас, - он сделал неопределенный жест рукой в сторону зияющего проема, - такие проблемы. Кстати, капитан, - он посмотрел на Сифорова, - теперь, как мне кажется, самое время воспользоваться способностями и опытом наших уважаемых консультантов. Есть мнение, что им небезынтересно будет взглянуть на этот арсенал. - Разрешите сопроводить? - Сифоров вытянулся. - Действуйте, капитан, - махнул рукой полковник, фразой этой своей и общей манерой держаться сразу напомнив мне другого полковника - ВВС США из фильма о Джеймсе Бонде. Любопытно, видела ли этот фильм Марина? Хотя, наверное, сотрудникам спецслужб неинтересны подобные фильмы, рассчитанные на потребности среднего обывателя. Мне они тоже определенное время претили. Где-то в период сразу после демобилизации; после НАСТОЯЩЕЙ крови вид вишневого сока раздражает. Любая режиссерская или сценарная находка в этом плане априорно представляется глупой, бездарной, стократно пошлой. Да и сами по себе, если уж быть до конца откровенным, все эти американские кинобоевики в большой степени данному восприятию способствуют. Я все еще обдумывал так вот внезапно пришедшую на ум тему, а мы уже все вместе под пристальным взглядом Усманова подошли к спуску лестницы, ведущей в подвал. Взрыв, как и следовало ожидать, выбил не только дверь, но и часть косяка: в тех местах, где она была насажена на мощные петли, и со строны врезного замка, искрошенного теперь в пыль. Там образовались большие выбоины, и осколками кирпича было усеяно все вокруг. Среди осколков на ступеньках лестницы я увидел размазанные не успевшие засохнуть пятна крови: парню из Альфы все-таки сильно досталось. Сифоров, не снижая темпа, нырнул в проем. Мы с Мариной последовали за ним. Там еще были ступеньки - я насчитал девять - и оказались в неширокой прихожей, откуда вышли в чистое и просторное помещение подвала. Здесь под потолком были подвешены лампы дневного света, и вообще было сухо и тепло. Вдоль стен стояли массивные металлические стеллажи, на которых и располагалось весь оружейный запас арсенала. Знакомые мне пистолеты-пулеметы Стечкина с укороченным стволом, скорострельные карабины, гранатометы, автоматы Калашникова самых разных модификаций. Я, зачарованный, прошелся вдоль стеллажей, приглядываясь к оружию. Так и есть, ни намека на заводские клейма - оружие, изготовленное для Своры по спецзаказу. Новенькое, тщательно смазанное и пристрелянное. Оружие, по которому ничего нельзя выяснить о его владельце. В подвале остро пахло порохом, и висела в воздухе хорошо знакомая тем, кто много занимается в тирах, сизая дымка. Кроме нас здесь находились семеро бойцов из Альфы", трое веселых ребят" и пятерка новоявленных пленников: четверо из них, широко расставив ноги и упираясь ладонями в бетон, стояли с низко опущенными головами вдоль стены под присмотром "Альфы"; пятый лежал, распростершись на полу, и рабочая спецовка цвета хаки на нем была изодрана пулями и намокла от крови. Над этим последним склонился врач и топтался рядом "веселый ребятенок" с легко угадываемым намерением обыскать неподвижное тело. Марина взглянула в ту сторону и отвернулась. Я последовал ее примеру. - Без сомнения, не лучший результат, - вполголоса сквозь зубы повторил Сифоров сказанную ранее фразу. - Мы будем заниматься делом? - с легким раздражением осведомилась Марина. - Конечно, - Сифоров кивнул. - Я попросил бы вас, Марина, и вас, Борис, осмотреть это помещение. Быть может, вы сумеете увидеть нечто такое, чему мы по незнанию не сумеем придать должного значения. И очень прошу вас, доверяйте себе. Обращайте внимание на любую мелочь, хоть чем-то вам знакомую деталь. - Оружие. - Что вы сказали? - Оружие, - повторил я. - В мае мне с похожим приходилось иметь дело. Тут я сообразил, что упоминание этого оружия в связи с майскими событиями у Сифорова вызовут ассоциации несколько иного рода, нежели у меня: например, те ощущения, которые он испытывал, когда я размахивал взведенным и снятым с предохранителя стечкиным у него перед носом, грозясь пустить пистолет в ход. Но Сифоров, даже если именно такие ассоциации пришли ему в голову, никак этого не выказал, а лишь с одобрением кивнул: - Очень хорошо. Продолжайте в том же духе, Борис Анатольевич. - Когда начнем допрашивать пленных? - напомнила о себе Марина. - Успеется, - нехорошо ухмыльнулся Сифоров. - Теперь у нас в руках целый клубок нитей. Можно дергать за любую - не ошибешься. Дальнейшее развитие событий показало, что клубок гораздо больше, чем он мог себе вообразить. Настолько больше, что его не всегда сумеешь удержать в руках. Едва Сифоров успел закончить фразу, по двору, дому и подвалу, в котором мы находились, был нанесен первый психотронный удар. Меня он достал по затылку. От резкой боли, ворвавшейся в голову и моментальной судорогой прошившей тело, я рухнул сначала на колени, а потом, извиваясь, схватившись в помрачении руками за виски, - лицом в пол. На секунду боль схлынула. Я успел с всхлипом выдохнуть, но тут же последовал второй удар; вгрызаясь, выматывая тело и душу боль вернулась и теперь не прекращалась ни на мгновение. Я лежал на полу, щекой на холодном кафеле под белым люминесцентным светом, а рядом, в поле моего зрения, корчился Сифоров, бился головой, выкрикивая бессвязно ругательства, и где-то чуть дальше хрипели то ли бойцы из Альфы", то ли пленные. Тогда я и представить себе не мог, даже если был на это способен, что точно так же сейчас хрипят и корчатся все сотрудники ФСК во дворе плюс все без исключения жители трех окрестных домов. И даже кошки, коих целый питомник развелось в закутке двора у мусорных баков, вдруг разразились дикими воплями и бросились друг на друга, разрывая в кровавые клочья от бессмысленной неудержимой злобы. Но даже если бы и представил себе, даже если бы увидел все это, то вряд ли придал бы этому хоть какое-то значение: слишком был занят собственными проблемами, собственной болью. Боль не была чем-то равномерным, постоянно действующим, как, например, ноющая боль зуба, к которой, безусловно, нельзя привыкнуть, но которая отличается обычно постоянством амплитуды во времени, - эта боль изменялась, то дергая и скручивая конечности, то волнами жара прокатываясь по телу, то заслоняя собой окружающий мир настолько, что я переставал воспринимать реальность, и сил хватало лишь на то, чтобы сплевывать наполняющую рот горькую слюну. Сифоров утверждал потом, будто с момента первого удара до появления людей в шлемах прошло не более трех минут. Восприятие времени субъективно - еще одна истина из разряда банальных, но только теперь я понимаю, что на самом деле она означает. Три минуты превратиись для меня в тридцать три вечности, и каждая из этих вечностей была переполнена невыносимой болью. Такого со мной не случалось и под пулями сепаратистов. Но три минуты эти в конце концов прошли, и в подвале появились люди в мешковатых комбинезонах защитного цвета и больших черных шлемах, схожих с мотоциклетными, на головах. И боль чуть отпустила, стала ровнее, переносимее. Так что я хоть и с трудом, но сумел приподнять голову. Соображать от этого лучше я не стал, но восприятие действительности частично восстановилось. Я увидел их спускающимися в подвал, одного за другим. Их было шестеро, и каждый перепоясан широким ремнем, на котором висели длинные и плоские, как ножны мечей средневековых рыцарей, устройства. Там горели глазки зеленых индикаторов. Забрала шлемов зеркально отражали свет, и лиц под ними видно не было. Двигались эти новые персонажи нашей общей драмы уверенно; создавалось впечатление, что они подготовлены и знают, чего им ожидать в подвале. Они обогнули меня, перешагнули через Сифорова и на минуту скрылись из поля зрения. Но потом появились вновь, унося на легких складных носилках двоих пленников. Они ушли, оставив нас наедине с болью еще на тридцать три вечности, затем вернулись, чтобы забрать еще двоих. Кроме того один из новоявленных персонажей понес с собой две туго набитые сумки. Направляясь к выходу, он задержался, остановился надо мной. Откинувшись затылком на кафель, с пеной на губах, сквозь застилающую глаза пелену слез я видел, как он, повернув голову в шлеме, наклоняется ко мне и долго - еще одну вечность - вглядывается сквозь щиток забрала в мое лицо. Поверхность забрала казалась совершенно зеркальной, и можно было подумать, что это я собственной персоной с искаженными от боли чертами наклоняюсь, вглядываюсь, чтобы убедиться, не сон ли все это и раздвоение личности здесь действительно имеет место. А потом он ушел. Вслед за своими спутниками. А еще через какое-то время боль с той же внезапностью, как и начиналась, схлынула, освобождая тело, и я с минуту лежал, не меняя позы, наслаждаясь мгновениями покоя, отрешенной легкости, приходя в себя. Наконец зашевелилась Альфа", сел на своем месте Сифоров. Левая половина его лица стремительно опухала, из прокушенных губ сочилась кровь. Господи, подумал я, глядя на него снизу вверх, неужели и я так же выгляжу? Сифоров сплюнул и встал на ноги. И оглядевшись, кудряво и длинно выматерился. Я поперхнулся от смеха, поднимаясь следом. Сифоров поглядел на меня с укоризной. И был прав: смешного ничего в нашем положении не наблюдалось. Четверых потенциальных "языков" из Своры, как корова (да простится мне невольный каламбур) языком слизнула. И еще появился вдруг в повестке дня двойной вопрос: кто и какими средствами сумел это сделать? - Что это было? - спросил я у Сифорова немедленно. - Если бы знать, - Сифоров, морщась, трогал осторожно пальцами свое теряющее симметрию лицо. - Психотронные генераторы, - услышал я голос Марины и обернулся: она стояла, выпрямившись, и выглядела, в общемто, неплохо, только вот на светлых брюках ее появились пятна грязи, отчего они утратили свою прежнюю безупречность. - Стандартный режим. Точнее сказать, один из стандартных режимов. Непосредственное воздействие на болевые центры. Вот так-то, Игл, подумал я. Представилась наконец возможность познакомиться и со вторым направлением в развитии прикладной психотроники. - Но кто имеет подобные генераторы? - спросил я вслух. - Герострат? Или... - Или третья сила, - докончил за меня Сифоров. - Именно так. Третья сила, о которой мы ничего не знаем. Третья сила, подумал я обреченно. Вот те раз. Жить становится веселей. - Здесь нам делать больше нечего, - заявил Сифоров. - Возвращаемся в штаб. Глава пятнадцатая Президент стоял у окна и смотрел на вечернюю Москву. Сегодня он должен был принять решение. Решение важное, одно из важнейших за последний год. И тяжелое решение, потому что от него зависело жить или умереть одному очень неординарному человеку. Президент полагал себя добрым и справедливым; он не хотел убивать этого человека. Но обстоятельства, условия игры, и в не малой степени - прямые действия этого человека, требовали иного. Требовали убить. Он стал опасен, думал Президент. Он смертельно опасен для государства, даже для меня. Он открыто противоставляет себя государственным службам; он не останавливается перед тем, что-бы убивать невинных людей. Просто так, ради демонстрации всем нам своих возможностей. Он - как зверь, вырвавшийся из клетки. Он ничего не понимает, ему хочется свободы, ему хочется простора саванны, но вокруг чужой город, вокруг - дрессировщики с хлыстами и пистолетами; и тогда он начинает метаться, калечит первых попавшихся почем зря. И теперь он, почуявший свободу, не успокоится, даже если его снова запереть в клетку. Никто не может чувствовать себя в безопасности, пока он жив, думал Президент. Каждый пятый - его слуга. И кем окажется этот пятый? Твой телохранитель, твой врач, твой друг, твой брат, твоя жена? Двух хороших преданных работников уже пришлось отправить в отставку: этого зама министра внутренних дел (как там его?) В мае, и теперь вот - Алексея. Как он только сумел на него выйти? Не уберегли. И где гарантия, что завтра он не выйдет на кого-нибудь еще. Ему же выгодно, чтобы в стране полный бардак установился, когда никто не сможет ничего контролировать. Ему это выгодно, потому что под шумок он сумеет уйти, сумеет получить свою свободу. А еще он смертельно опасен, потому что терять ему уже больше нечего. Он все потерял в этой жизни, кроме пока самой жизни. Да, он смертельно опасен, думал Президент, но он всетаки человек. Беспощадный, озлобленный, с руками по локоть в крови, но человек. И если разбираться, то не его даже вина в том, что он беспощаден, озлоблен и что руки у него в крови. Он не прирожденный подонок; сложись его биография иначе, и был бы он теперь совсем другим человеком. А с его способностями - смотришь, и значился бы у меня в Советниках. Но не судьба. И вместо этого ему придется отвечать за зло тех, кто его таким сделал - смертельно опасным зверем. Он должен умереть, думал Президент. Потому что сегодня он не оставил мне выбора. Потому что он опасен. И не только для меня, он опасен для государства. Он должен умереть. И он умрет. Президент повернулся к своему Советнику, молча дожидавшемуся высокого решения за его спиной. - Передайте полковнику, - помедлив, сказал Президент, - что затягивать больше нельзя; с Поджигателем пора кончать. Советник понимающе кивнул. Не задерживаясь более, он пошел отправить в Петербург срочную телеграмму. Телеграмма должна была содержать одно только слово: ДА". Глава шестнадцатая Первое, что я сделал, когда мы вернулись на проспект Энгельса, это забрался под душ. И долго стоял там, меняя нагрев упругой струи от обжигающе горячей до обжигающе холодной и процедурой этой окончательно изгоняя из тела последние воспоминания о перенесенной боли. Третья сила, размышлял я, стоя под потоком. Третья сила. Первая, значит, мы, вторая - Герострат и теперь вот третья... В мае мне было безразлично, сколько стратегов устроилось за шахматной доской. Я обходил и обошел в результате их всех, но теперь... Третья сила. Кто они? Что они? Можно ли бороться с ними, если они располагают подобной мощью? Можно ли победить, корчась от боли?.. Я оделся во все свежее и прошел в гостиную. Там было накурено так, что хоть топор вешай. Сифоров, Марина, двое бойцов невидимого фронта тянули в компании одну за другой, нервно гася в переполненной пепельнице огромные окурки и тут же закуривая по новой. О том, что капля никотина убивает и лошадь, здесь, безусловно, позабыли. Устроившись в свободном кресле, я присоединился к компании. Сифоров пребывал в унынии. Беспросветном и окончательном. Видно, появление на арене боевых действий самых настоящих психотронных генераторов во всей их красе и мощи перепутало и его планы. Да, потеря четырех языков" при подобном раскладе - удар не из легких. Было от чего впасть в уныние. В беспросветное и окончательное. Третья сила - надо же! Кто мог ее вмешательства ожидать? - Так, - сказала Марина и эти трое: Сифоров и бойцы - с надеждой на нее посмотрели. - Задача в первую очередь ваша установить, кто помимо Центра занимался разработкой психотронных генераторов большой мощности? - Над этим уже работают, - с ноткой разочарования в голосе проинформировал нас Сифоров. - Но когда мы получим ответ - неизвестно. - Во-вторых, - не поведя бровью, продолжила Марина, - шлемы. Насколько известно мне, ваш Центр занимался защитой от психотронных воздействий, но не успешно. Тема была признана несвоевременной; разработки по ней законсервированы на неопределенный срок. А наши сегодняшние - назовем их "визитеры" - благодаря шлемам совершенно свободно чувствовали себя в поле излучения. Следовательно, шлемы - это защита. И защита чрезвычайно эффективная. Так вот, нужно искать вам не только того, кто способен на современном этапе создать генераторы большой мощности, но прежде всего того, кто сумел обойти проблемы, вставшие перед разработчиками из вашего Центра. Того, кто сумел создать действительно эффективную защиту. Я внимательно слушал ее и тут меня осенило. - Тогда получается, что это все-таки ТРЕТЬЯ сила, - вставил я. - И Герострат тут не при чем, ведь он использует только разработки Центра. - Верно, - одобрила мое умозаключение Марина. - Это ТРЕТЬЯ сила, и нам в наших расчетах теперь придется учитывать ее. Тем более, что находится она в более выгодных условиях. В распоряжении силы этой четверка охранников арсенала Своры, неизвестные нам материалы. - Какова их цель - вот вопрос, - заметил Сифоров. - Их цель сходна с нашей, - спокойно отвечала Марина. - Герострат. Он нужен им точно так же, как нужен нам. - Конкурирующая организация? Я невольно улыбнулся: последняя фраза, как из бессмертной саги о великом комбинаторе. - Примерно так, - не уловив юмора, согласилась Марина. - И тут возможны варианты: или будучи на свободе может он стать помехой для них, или же они сами претендуют на право называться единственной конторой, которая располагает всеми наработками Центра. И в том, и в другом случае встаем у них на пути мы, и они, будем думать, не пожалеют сил для того, чтобы нас обойти. - Но кто они? Кто? - вопрошал Сифоров. - Вам лучше знать, - Марина пожала плечами. - Это страна ваша, ваши сложности. - Оставим пока, - предложил Сифоров. - В конце концов, можно до вечера обсуждать новые проблемы, но ни шаг нас это не приблизит к их решению. Давайте лучше отрабатывать то, что у нас с вами есть. Точнее, то, что у нас еще осталось. Если вот еще раз пройтись по третьему ассоциативному уровню, что-нибудь нам это даст? - Вы имеете в виду нашего подопечного категории Би? Теперь работать будет труднее с ним. Но попробовать стоит. - Тогда попробуем, - вздохнув тяжело, Сифоров встал. Сопровождаемый бойцами он на четверть часа покинул квартиру - в это время Марина занималась подготовкой своего устройства к очередной процедуре - и вернулся уже с плененным парнишкой. Наручники с последнего сняли, и он шел, опустив безвольно руки, подталкиваемый бойцами, как сомнамбула, с пустыми глазами, и слюна тонкой блестящей струйкой вытекала у него из уголка губ. Ничего не осталось в нем от человека разумного, и теперь я мог его только жалеть. Ненавидеть можно существо мыслящее, но не пустое место, каким его сделали. И еще я подумал, с сочувствием глядя на него, что такая участь, пожалуй, пострашнее смерти, и врагу не пожелаешь оказаться на месте этого несчастного парня. Процедура теперь казалась знакомой: наушники, сосредоточенная работа с верньерами, установка рабочих параметров. Наконец Марина кивнула, отступая в сторону, и Сифоров повел допрос. - Герострат, Герострат, Герострат, - твердил он на разные лады, вызывая из памяти парнишки ассоциативные цепочки, связанные с этим именем. Парнишка реагировал, отвечал уже известными нам рядами образов, но как-то заторможенно, выговаривая слова с трудом. Нащупать новую цепочку у Сифорова никак не получалось. Раздражаясь от этого все больше и больше, он скоро почти кричал на пленного, что удивило меня, так как я впервые наблюдал приступ настоящей злости у нашего неистового капитана, который всегда до того казался образцом выдержки и хладнокровия. Урезонила Сифорова Марина: - Успокойтесь, - сказала она ему мягко. - Крик вам ничего не даст. Для него безразлично, произносите вы свои вопросы громко или шепотом: не в том состоянии он, чтобы замечать разницу. Сифоров шумно задышал ртом, пытаясь успокоиться. Это у него получилось, и через минуту он уже спрашивал Марину ровным нормальным голосом: - Может быть, попробуем новый уровень? Четвертый или пятый - какие там есть? Что посоветуете? - Предупреждаю еще раз я, - терпеливо объясняла Марина, - на более высоких уровнях уже можно встретить более развитые программные системы. Как правило, с защитой. Любой неосторожный шаг, и мы потеряем свидетеля. - Но обращение к этим уровням в случае удачи более продуктивно? - Без сомнения. - Велики ли шансы удачи? - Один против десяти. - Рискнем, - помолчав, решился Сифоров. - Начинайте, Марина. Под мою ответственность. Интересно, подумал я, а в мае он рискнул бы совершить поступок под свою ответственность? Хотя уровень ответственности зависит, конечно же, и от количества полномочий: в одной ситуации легко принять на себя ответственность, в другой - сложнее. Уж что-что, а это мне в голову вдолбили на уровне инстинкта - чувствовать пределы полномочий: слишком громко отзывался каждый наш шаг на горячих территориях, а быть тем самым стрелочником в разного рода сомнительных делах не очень-то хотелось. Но Сифоров сегодня пошел на риск: значит, имел надежные тылы. Так я размышлял, наблюдая подготовку Марины к инициации очередного уровня подсознания нашего пленного. Внешне на парнишке никак это не отражалось, лишь только в последний момент, перед тем, как Марина объявила состояние готовности, он вдруг качнулся вперед и крепко вцепился побелевшими пальцами в мягкие подлокотники кресла. - Уровень четыре, - объявила Марина. - Образная память. Левое полушарие. Здесь вы можете задавать конкретные вопросы, но старайтесь формулировать их из существительных. Глаголы, действие на уровне образной памяти почти не воспринимаются. Сифоров понимающе хмыкнул и повел допрос дальше: - Твое имя? - Евгений. - Твоя фамилия? - Заварзин. Сифоров показал Марине большой палец. - Твой возраст? - Двадцать один год. - Твоя специальность? - Страховой агент. - Твой любимый цвет? - Красный. - Твое любимое оружие? Нет ответа. Сифоров поворачивается к Марине: - Что такое? Я что-то неправильно делаю? На лице Марины - блик неуверенности: - Четвертый уровень. Могут быть расположены здесь блоки искусственной памяти. Все-таки попробуйте вы по-другому сформулировать вопрос. - Твой любимый вид спорта? - Спорта нет. - Ты служил в армии? Молчание. - Служба в армии? Твое звание? - Служба в армии нет. Звание нет. - Ты занимался начальной военной подготовкой? Начальная военная подготовка да? - Начальная военная подготовка да. - Умение стрелять? - Умение стрелять да. - Умение стрелять хорошо? - Умение стрелять хорошо да. - Оружие для умения хорошо стрелять? Это был последний вопрос, который успел задать Сифоров Евгению Заварзину, страховому агенту, отличному стрелку и активисту Своры категории Би. С тем же самым бесстрастным выражением лица Заварзин упруго выпрямился в кресле. Наушники слетели у него с головы, а в следующее мгновение он, оттолкнувшись ногами, прыгнул через комнату. Бойцы, расслабившиеся в ходе допроса, среагировали замедленно, на два порядка медленнее, чем Сифоров, который успел ловко ухватить Евгения за руку и скользнуть натренированно в сторону, выворачивая руку на себя. - Не так! - закричал я. - Не на прием! Но, конечно же, опоздал. Кость хрустнула, но Заварзин не остановился, не застонал от боли, а инерции его прыжка еще хватило на то, чтобы с силой врезаться головой в стекло полок с энциклопедиями и пойманным в свободную руку осколком располосовать себе горло. Все произошло настолько быстро, что Сифоров не успел выпустить вывернутую из сустава и поломанную руку, а так и полетел на пол вместе с умирающим Заварзиным. За несколько секунд все было кончено. Все множество нитей, различных ходов к Герострату, которое имели в начале дня мои новые партнеры из ФСК к концу дня оказалось оборвано. Жить с каждой минутой становится веселей, думал я, отрешенно созерцая немую сцену: Марина за своим чемоданчиком; замершие с перекошенными мордами неповоротливые бойцы; и Сифоров с проступающей почти детской обидой на лице, в обнимку с парнишкой на полу, заливаемый чужой кровью, все еще стискивающий его сломанную руку в захвате. И чем дальше, тем интереснее. А Марина вдруг истерически разрыдалась. И вот этого я от нее никак не ожидал... Глава семнадцатая С утра Сифоров выглядел свеженьким, чисто умытым и гладко побритым. Держался он с подчеркнутым радушием и вообще, производил впечатление человека, который отыскал в себе за ночь неисчерпанный резерв самообладания. Единственное, что выдавало его душевный дисбаланс, было то, что он продолжал много курить. Ну еще, может, чуть подрагивали у него пальцы, когда он прикуривал очередную сигарету. Но подрагивали они самую малость, почти незаметно. - Доброе утро, - застав на кухне, приветствовал его я. - Здравствуйте, Борис Анатольевич. Как спалось на новом месте? - Удовлетворительно, - (на самом деле мне вообще не спалось). Я поставил на плиту чайник и полез в холодильник посмотреть, что там еще осталось. Беглый осмотр меня удовлетворил и я взялся за приготовление бутербродов. - Какие новости у вас? Что происходит интересного в большом мире? - Ничего существенного. Я внимательно посмотрел на Сифорова. Тот отвел взгляд. - Будем ждать дальнейших распоряжений, - добавил только он к уже сказанному. - Вас собираются отстранить от операции? - спросил я прямо. - Об этом не может идти речи, - без тени сомнения

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Автор:Первушин Антон. Книга :Свора на герострата
скачать эту книгу можно по ссылке

Добавить книгу на сайт
Друзья
Электронная библиотека
Архив книг
Обратная связь
admin[dog]allbooks.in.ua

Интернет реклама
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом