Свора на герострата, Первушин Антон, читать или скачать бесплатно эту книгу.

Онлайн библиотека - большой выбор различных книг, разных жанров и направлений

Читать Первушин Антон Свора на герострата


скачать Первушин Антон Свора на герострата можно отсюда

в портрет Заварзина (лицо парнишки-агента разбилось в кровавые брызги), а я уже пересек опасную зону и был в двух шагах от Герострата. И на раздумия времени у меня не оставалось, я не оглядываясь, не замедляя шаг, бросился вперед. А затем что-то твердое ударило меня по ногам чуть ниже колен. И я, не удержав равновесия, упал... АВТОМАТ ВЫЛЕТЕЛ ИЗ РУК; ЧУТЬ ПОДСОХШИЕ РАНЫ НА ЛАДОНЯХ РАСКРЫЛИСЬ. А КОГДА Я УСЛЫШАЛ НАД СОБОЙ ЖИЗНЕРАДОСТНЫЙ СМЕХ, ТО ПОНЯЛ С ЧУВСТВОМ ПОЛНОЙ ОПУСТОШЕННОСТИ: КАЖЕТСЯ, ВСЕ, ПОСЛЕДНЯЯ ТВОЯ КАРТА БИТА. Я МЕДЛЕННО ВСТАЛ. НАВЕРНОЕ, СУЩЕСТВУЕТ В МИРЕ НЕЧТО, НАЗЫВАЕМОЕ ЯСНОВИДЕНИЕМ. Я ПОПАЛ В ТУ САМУЮ КОМНАТУ, КОТОРУЮ ВИДЕЛ В МОМЕНТЫ ПАНИКИ И ВО СНЕ: НЕУХОЖЕННАЯ, ПЫЛЬНАЯ, БЕЗ МЕБЕЛИ, СЛОВНО ХОЗЯЕВА ВЫЕХАЛИ ОТСЮДА ДАВНО, И НИКТО БОЛЬШЕ НЕ ПОЖЕЛАЛ ЕЕ ЗАСЕЛИТЬ. НА ПОЛУ ЗДЕСЬ КОЕ-ГДЕ ВАЛЯЛИСЬ СКОМКАННЫЕ БУМАЖКИ, А У СТЕНЫ НАПРОТИВ МЕНЯ СТОЯЛ ОДИНОКИЙ ПРЕДМЕТ МЕБЕЛИ, СТАРЕНЬКИЙ И ПРОСТЕНЬКИЙ ПИСЬМЕННЫЙ СТОЛ. Я УВИДЕЛ И УЗНАЛ УГОЛ ПРАВЕЕ СТОЛА: ПЫЛЬНЫЙ, СО СГУСТИВШЕЙСЯ ТАМ ТЕНЬЮ, И КАК БУДТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БЫЛА ТАМ НАТЯНУТА ПАУТИНКА, А НАД НЕЙ ЧЕРНЕЛ ТОЧКОЙ НА ПОТЕРТЫХ ОБОЯХ ПАУЧОК. И ГЛАВНОЕ - ФИГУРЫ ГОРКОЙ ЛЕЖАЛИ ТАМ, ШАХМАТНЫЕ ФИГУРЫ: ЧЕРНЫЕ И БЕЛЫЕ, КАК В МОЕМ СНЕ, ЗАБРОШЕННЫЕ ТУДА ГЕРОСТРАТОМ. САМ ОН ВОССЕДАЛ ЗА СТОЛОМ, И ПЕРЕД НИМ БЫЛА ШАХМАТНАЯ ДОСКА, А РЯДОМ - ТЕЛЕФОННЫЙ АППАРАТ СЛОЖНОЙ КОНСТРУКЦИИ, ИЗЯЩНЫЙ ОБРАЗЧИК ПЕРЕДОВЫХ ЯПОНСКИХ ТЕХНОЛОГИЙ. И ТУТ ЖЕ Я ПОНЯЛ, ЧТО ЕСТЬ ВСЕ-ТАКИ ОТЛИЧИЕ: ВТОРОЙ ДВЕРИ С НАДПИСЬЮ "ARTEMIDA" В КОМНАТЕ НЕ БЫЛО: ЗА СПИНОЙ ГЕРОСТРАТА Я УВИДЕЛ ГЛУХУЮ СТЕНУ. - ДА, БОРЕНЬКА, - С ЯЗВИТЕЛЬНОЙ НОТКОЙ В ГОЛОСЕ НАЧАЛ ГЕРОСТРАТ, - НЕ ОЖИДАЛ Я ОТ ТЕБЯ. ПОПАСТЬСЯ НА ТАКУЮ ЭЛЕМЕНТАРНУЮ УЛОВКУ. Я ОБЕРНУЛСЯ, ЧТОБЫ ВЗГЛЯНУТЬ, ЧТО ИМЕЕТСЯ В ВИДУ. ПОПЕРЕК ДВЕРНОГО ПРОЕМА НА УРОВНЕ КОЛЕН ОКАЗАЛАСЬ НАТЯНУТА СТАЛЬНАЯ ПРОВОЛОКА. КУДА УЖ ЭЛЕМЕНТАРНЕЕ. Я, ПРИКИДЫВАЯ, ПОСМОТРЕЛ В СТОРОНУ АВТОМАТА. - И НЕ ДУМАЙ ДАЖЕ ОБ ЭТОМ, - В РУКАХ ГЕРОСТРАТА ПОЯВИЛСЯ ПИСТОЛЕТ. - Я НЕ ПРОМАХНУСЬ: БЫЛ В АРМИИ КАК-НИКАК ОТЛИЧНИКОМ БОЕВОЙ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПОДГОТОВКИ. - ПОЛИТИЧЕСКОЙ - ОСОБЕННО ЦЕННО, - ВСТАВИЛ Я ИЗ СООБРАЖЕНИЯ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ СКАЗАТЬ. - А ВСЕ Ж ВЫШЕЛ ТЫ НА МЕНЯ, - ПОХВАТИЛ ГЕРОСТРАТ. - МОЛОДЕЦ. ПОЗДРАВЛЯЮ. НЕ РАССКАЖЕШЬ, КАК ЭТО У ТЕБЯ ПОЛУЧИЛОСЬ?... - ТАКИЕ ХОРОШИЕ ПЛАНЫ ТЫ РАЗРУШИЛ, БОРЕНЬКА, - С УКОРОМ ПРОДОЛЖАЛ ГЕРОСТРАТ. - ВСЕ БЫЛО ТАК ТЩАТЕЛЬНО ПРОДУМАНО, И ТЫ ПОНАЧАЛУ, ВРОДЕ БЫ, ВПОЛНЕ ОПРАВДЫВАЛ ДОВЕРИЕ. ШЕЛ ВЕРНЫМ ПУТЕМ, КАК ПРЕДПИСЫВАЛОСЬ, ВСЕ ДЕЛАЛ ПРАВИЛЬНО, А ТУТ НАДО ЖЕ... ХВАТОВ, НЕБОСЬ, ПОДСОБИЛ? МЫ ЖЕ ДОГОВАРИВАЛИСЬ: НИКАКИХ РОКИРОВОК... - Я С ТОБОЙ НЕ ДОГОВАРИВАЛСЯ. ЧТО БЫ ПРЕДПРИНЯТЬ? ОН ЖЕ СЕЙЧАС МЕНЯ ПРИСТРЕЛИТ, КАК РЯБЧИКА. ПОКУРАЖИТСЯ И ПРИСТРЕЛИТ. Я СНОВА СКОСИЛ ГЛАЗА НА АВТОМАТ. НЕТ, ДАЛЕКО - НЕ УСПЕЕШЬ. - НУ И ЧЕГО ТЫ ЭТИМ ДОБИЛСЯ? НУ ОТЫСКАЛ МЕНЯ, А ДАЛЬШЕ? ПАРТИЯ ТВОЯ ВСЕ РАВНО ПРОИГРАНА, - ГЕРОСТРАТ КИВНУЛ НА ДОСКУ. - ФЕРЗЬ ПОД УГРОЗОЙ, НА ЛЕВОМ ФЛАНГЕ ВИЛКА", ЧЕРЕЗ ТРИ ХОДА ТЕБЕ МАТ. И РАЗРЯДНИКАМ СВОЙСТВЕННО ОШИБАТЬСЯ! - ТЫ В ЭТОМ УВЕРЕН? - В ЧЕМ? - В ТОМ, ЧТО ПАРТИЯ МНОЙ ПРОИГРАНА. - САМ СМОТРИ. - ЗА МНОЙ ЕЩЕ ХОД. - ТЫ ДУМАЕШЬ, ЭТО ТЕБЕ ПОМОЖЕТ? - ПРОСТО Я ВИЖУ ТО, ЧЕГО ТЫ ЗАМЕЧАТЬ НЕ ХОЧЕШЬ. - НУ, БОРЕНЬКА, ТЫ НАХАЛ. ДАВАЙ ТОПАЙ СЮДА. ПОСМОТРИМ НА ТВОЮ АГОНИЮ, ПОЛЮБУЕМСЯ. И БЕЗ ГЛУПОСТЕЙ. Я ШАГНУЛ К СТОЛУ И АККУРАТНО ПЕРЕСТАВИЛ ФЕРЗЯ: Е6-D6. - МАТ, - СКАЗАЛ Я, ЧУВСТВУЯ, ЧТО СОВЕРШЕННО ПО-ИДИОТСКИ УХМЫЛЯЮСЬ... Герострат дернулся. Глаза у него полезли на лоб, сразу утратив однонаправленность взгляда. В бешеном темпе менялась мимика. Рот его искривился, а пятна на голове (возможно, мне это показалось) вдруг стали темнее. А на стене за его спиной вдруг проступила, на глазах становясь четче, явственнее короткая надпись: ARTEMIDA". - Ты проиграл, Герострат, - объявил я. - ТЫ проиграл! Он поднял на меня глаза, и я отшатнулся: впервые мне довелось увидеть его страх. - Я не могу проиграть! - закричал он на меня фальцетом. - Не могу! Я уловил движение справа. Все-таки там у углу действительно жил паук, и паук этот рос на глазах, тихо подбираясь ко мне поближе. Вот он размером с собаку, вот размером с пони, вот уже с лошадь. Я побежал. А вслед мне летел отчаянный крик Герострата: - Я не могу, не могу, не могу проиграть! От паука я ушел, сумел уйти, но потерял ориентацию, заблудился и долго бродил по каким-то мрачным закоулкам, где почти совсем не было света, росли черные колючие вьюны, где был свален бесформенными кучами разный хлам, под ногами хлюпало, и украдкой пробегали в полутьме мелкие отвратительного вида твари. Я задыхался здесь в сумерках своего разума, звал Марину, но не получал отклика, и когда уже был на пределе сил, когда потерял уже последнюю надежду выбраться, увидел вдруг впереди ярко мерцающее неоном одно-единственное слово: "ВЫХОД". Глава двадцать восьмая Открыв глаза, я обнаружил, что все еще сижу в кресле, а напротив стоит придвинутый журнальный столик. Только вот чемоданчика Марины на нем не было. Приподнявшись, я увидел, что чемоданчик раскрытым опрокинут на пол, а по ковру змеей вытянулся провод с наушниками. В комнате остро пахло мочой. Я опустил глаза и к стыду своему узнал, что за время сеанса успел обмочиться. - Вот черт! - ругнулся я. - Надо же. Я встал. Джинсы, обивка кресла были мокры. Огляделся. Марины в гостиной не наблюдалось. - Марина! - позвал я, но и здесь в мире объективной реальности не получил отклика. Я решил, что стоит поменять одежду. Направился в свою ком-нату за бельем, потом сразу в душ. Наскоро вымылся, переоделся во все сухое и пошел искать Марину. Я встретил ее на кухне. Она в халате сидела за кухонным столом, волосы ее были распущены, а на столе стояла почти выпитая бутылка портвейна. Бокал, из которого она пила, упал, видимо, неосторожно задетый локтем, откатился к плите, оставив на полу коричневую дорожку. Она сидела, положив голову на сомкнутые руки, спрятав лицо в ладонях. - Марина, - окликнул я. - С вами все в порядке? Она медленно, словно даже неуверенно изменила позу, подняла голову, волосы рассыпались по плечам, и я понял, что она пьяна. - А-а, это ты, - произнесла Марина заплетающимся языком. - Выкарабкался? Поздравляю... Передо мной отчетливо вдруг снова встало видение затхлых коридоров, заросших похожими на колючую проволоку растениями. - Что со мной было? - спросил я. - Что вам удалось выяснить? - Какая разница? - Марина устало качнула головой. - Садись - выпей. - Что со мной было, Марина? - Всегда одно и то же, - сказала она в пространство, отведя взгляд. - Всегда одно и то же. Какие все вы одинаковые. Я шагнул к столу. Ее нужно привести в чувство. И чем скорее, тем лучше. - Марина, - стараясь говорить как можно мягче, обратился я к ней, - мы должны... - Заткнись! - крикнула она. - Ничего я вам не должна! Я решил было, что она сейчас разрыдается, но глаза ее остались сухи. Вместо этого она поднялась мне навстречу. - А вот ты, мальчик, - сказала Марина почти спокойно. - Кое-то мне должен. Одним движением она скинула халат, под которым у нее ничего не было, кроме ровной золотистой кожи. - Марина!.. Она схватила меня за руку. - Ну, чего ты ждешь? Мужчина ты или импотент? Давай трахни меня! Ее тело было прекрасно, в другой ситуации я был бы, скорее всего, рад подвернувшейся возможности познакомиться с ней поближе, но не теперь... - Давай прямо здесь, на столе, - она небрежно смахнула на пол бутылку. Бутылка не разбилась, укатилась вслед за бокалом. - Марина, ты пьяна. - Да, я пьяна. И всю жизнь мечтала трахнуться с таким вот русским мальчиком. Чего ты ждешь? Я тебе не нравлюсь? Или ты голубой? Теперь она уже всем своим роскошным телом прижималась ко мне, а рука ее, поглаживая, коснулась моей ширинки. - Нет, не импотент и не голубой, - отметила она с удовлетворением. - Так в чем же твоя проблема, мальчик? Я попытался отстраниться. - Я не хочу так, Марина. - А я хочу именно ТАК, - она снова взъярилась. - Раздевайся! - И не подумаю, - сказал я твердо. - Не подумаешь? - она смотрела мне прямо в глаза. - А знаешь ты, что мне достаточно слово сказать, короткий пароль, и тебе так подумается, что ты не только меня, ты всех женщин в городе перетрахаешь и не сможешь удовлетвориться? Все вы одинаковы... Куклы, марионетки... Я похолодел. Я увидел это отчетливо. Как меняется цвет радужки ее глаз. Совсем как тогда в первые минуты нашего знакомства. Она МОЖЕТ! Она СДЕЛАЕТ! И чтобы остановить волну подкатившего страха, не видя другого выхода, я начал раздеваться. Мы занялись любовью там же, на полу кухни, и было это впервые в моей жизни, когда я вовсе не получил удовольствия. С одной из самых красивых среди встречавшихся мне женщин, заметьте! Когда все закончилось, я поспешил встать и принялся натягивать брюки. Перед глазами у меня стояло лицо Елены, и я подумал, что, наверное, она не сочтет происшедшее сегодня изменой себе, даже если когда-нибудь об этом узнает. Марина же потянулась. В глазах ее появился блеск. Она села на полу, обхватила руками колени и, глядя на меня снизу вверх, попросила: - Дай сигаретку. - Зачем ты так, Марина? - спросил я ее. Она проигнорировала вопрос. - А эти там сидят, мучаются, - сказала она с пьяной улыбкой на припухших губах. - Коллеги наши, партнеры... Скучно им... Давай их повеселим, белым помашем. Я не успел ее остановить. Она схватила все еще валяющуюся на полу мою футболку, резво вскочила и, подбежав к окну кухни, замахала ею, как флагом. Реакция последовала незамедлительно. Не прошло и пятнадцати секунд, как в прихожей затопали и в кухню ворвались двое бойцов. - Старший. Лейтенант. Лузгин! - представился один из них: мой давний лаконичный знакомец (представлялся он не мне, конечно, без персоналий - по долгу службы). - Что... - он замолчал, уставившись на Марину; на губах его появилась нехорошая ухмылка. - Все в порядке, лейтенант, - поспешно сказал я. - Ложная тревога. - И проверка связи, - ввернула Марина. Нахваталась уже идиом! Она расположилась у окна, отставив соблазнительно ногу и легко поводя пальцами по левой своей груди. В обход и вокруг соска. Нехорошая ухмылка старшего лейтенанта Лузгина стала еще шире. - Значит. Все. В порядке? - переспросил он, бесцеремонно обследуя Марину взглядом. Лицо Марины вдруг страшно исказилось. - Вон! - закричала она, оскалившись. - Все вон! Вон отсюда! Она подхватила с пола бутылку и запустила ею в лейтенанта. Тот едва успел увернуться. - Значит, все в порядке? - неожиданной для него скороговоркой и совсем другим тоном уточнил Лузгин и вместе со своим напарником поспешил ретироваться. Когда они ушли, Марина, упав на колени, разрыдалась. Я этого ожидал, присев рядом, осторожно погладил ее по плечу. Все-таки она не выдержала. Все-таки зря я на нее понадеялся. Все-таки она женщина... Я отвел Марину в ее спальню, уложил в постель. А она, захлебываясь, рассказывала. Рассказывала о пятнадцати безмерно долгих потерянных годах, о том как взяли ее в оборот, когда не было ей еще и двадцати (так я узнал, что Марине на самом деле уже тридцать пять лет); рассказывала об изнурительных тренировках и перенесенных операциях; брала мою руку и заставляла ощупывать странные ямки на ее голове, прикрытые волосами. Она рассказывала о растоптанных надеждах и изнуряющем одиночестве, о страхе, ненависти и подозрительности; о серых стенах, в которых прошла половина ее жизни и тех людях, что умирали у нее на глазах. Она ведь подумала, что и я тоже умер, что не выкарабкаться мне; что зря я полез, что зря она согласилась, и что теперь всегда так будет: куда бы она не пошла, что бы она не сделала, все всегда будут умирать... А слезы текли и текли, и лицо ее показалось мне в эти минуты лицом совсем маленькой девочки, оплакивающей безудержу свою давно потерянную, но до сих пор горячо любимую игрушку - свои иллюзии... И горе этой девчушки было так велико, что я на время позабыл о собственных проблемах. А когда слезы кончились, она посмотрела на меня красными заплаканными глазами и попросила тихо, очень так жалобно: - Борис, ты останься. Не бросай меня. И я остался с ней на ночь, и это уже была самая настоящая измена моей Елене. И не думаю, что она мне когда-нибудь простит ее. Но иначе поступить я не мог... Утром приехал Сифоров. Оживленный, почти счастливый. - Ребята, - сказал он, весь светясь. - Сегодня ночью Центр-два был атакован. Герострат в наших руках. Сейчас его допрашивают в Большом Доме. Ребята, мы победили! - Вот и прекрасно, - сказала Марина, с утра она выглядела привычно сдержанной. - Надеюсь, теперь вы не нуждаетесь в моих услугах? - Мы победили, Марина, о чем речь? - Тогда убирайтесь! Оба. Не могу вас больше никого видеть. Сифоров вопросительно взглянул на меня. Я пожал плечами. Мы отправились на Литейный, и действительно мне с Мариной больше увидеться не пришлось. Не знаю, стоит ли мне жалеть об этом. Глава двадцать девятая Было это так. Ночью без пяти минут три в учреждение, маскирующееся под Центр психотронных исследований зашел молодой человек в костюме при галстуке и с большим портфелем. Все занятые в операции Мышеловка знали друг друга в лицо, но этот человек был им незнаком. Вахтер просигнализировал на пост управления о подозрительном субъекте, там насторожились: как-никак первое происшествие за неделю, что-нибудь да значит. Но молодой человек в костюме опасным не казался. Он спокойно подошел к кабинке вахтера, поставил на пол свой портфель и, наклонившись к сетке переговорника, задал знаменитый вопрос: - Извините, пожалуйста, вы не подскажете, как пройти в библиотеку? Но на знаменитый вопрос молодой человек так и не получил знаменитого ответа: Идиот! Какая библиотека в три часа ночи?! , Потому что в следующую секунду взорвалось устройство, спрятанное в портфеле. Вахтера спасло пуленепробиваемое стекло стальной щит, которыми предусмотрительно была снабжена кабинка. Но он был сильно контужен и свалился на пол, потеряв сознание. От молодого человека в костюме и при галстуке не осталось даже пыли. И все бы ничего, все бы продолжало развиваться по плану, но в то же мгновение, когда в вестибюле Центра-два прогремел взрыв, разметавший кроме прочего в щепки входную дверь, во всем квартале отключилась подача электроэнергии: как выяснилось впоследствии боевики Своры захватили подстанцию. Все оборудование Центра-два, все системы управления и контроля выключились, обесточенные. Я представил себе: вот гаснут экраны в комнате с табличкой "Вычислительный центр", вот, моргнув, гаснет свет; верещит, подмигивая красным, компьютер, а Константин Пончанов по прозвищу Пончик, рассыпав конфеты и ругаясь на чем свет стоит, лихорадочно стучит пальцами по клавиатуре, а потом безнадежно махает рукой, откидывается в кресле и говорит в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь: - Предупреждал же, нужно-нужно-нужно монтировать на автономное. Что теперь делать с этим барахлом?.. Герострат, понятно, не остановился на достигнутом. В сумраке белой ночи взвились три осветительные ракеты: зеленая, красная, желтая. Сопровождаемые разноцветными ломающимися тенями в полной тишине без подбадривающих возгласов через открытое пространство к зданию устремились боевики: два десятка. Возглавлял атаку сам Герострат. - Он все очень точно рассчитал, - говорил Сифоров, рассказывая мне подробности штурма. - Без электричества мы не смогли применить газ, потеряли связь и возможность контролировать ход событий. Каждая группа была предоставлена сама себе и действовала по своему собственному усмотрению. Пять боевиков несли на себе армейские огнеметы: по огнемету на этаж. И скоро здание пылало, и дым и огонь усугубили всеобщую сумятицу. Спонтанно началась стрельба. Боевики Своры были закодированы жестко и в плен не давались. Чтобы не допустить потерь среди своих подчиненных, командиры групп отдавали приказ вести огонь на поражение. В результате все боевики Своры были убиты, и у ФСК не нашлось бы повода праздновать победу, если бы четко не сработали спокойно занявшие свои места и наблюдавшие со стороны за происходящим в Центре-два ребята из оцепления. Герострат, что-то для себя выяснив, предпринял попытку уйти, и его тепленьким взяли на автомобильной стоянке. - Очень все как-то просто, - заметил я, когда Сифоров закончил свой рассказ. - Не похоже на Герострата. - И на старуху бывает проруха, - весело отвечал неистовый капитан. - Герострат у нас в руках, а что и как - пусть оценивают историки. Мы подъезжали к Большому Дому. - Кстати, Борис Анатольевич, - посуровев, обратился Сифоров ко мне, - а стоит ли вам встречаться с ним? Это может быть небезопасно. - Стоит, - сказал я. - Я не могу объяснить зачем, но мне нужно увидеть Герострата. Сифоров пожал плечами. - Что ж, это ваше право. И вы его заслужили... Глава тридцатая Этот человек был ПОХОЖ на Герострата - одно лицо. Я даже подумал было, что это и есть Герострат. Внутренне подобравшись, я шагнул вслед за Сифоровым в двери кабинета на Литейном-4, где в окружении десятка охранников под пристальным изучающим взглядом полковника Усманова съежился в кресле лысый с темными пятнами вокруг блестящей в свете ярких ламп макушки человек ростом, комплекцией, чертами лица сразу вызвавший во мне спазматический отклик-воспоминание о моем злом гении . Допрос прервался. Меня и Сифорова подпустили ближе, и, только подойдя к допрашиваемому вплотную, я понял: да нет же, ребята, это не Герострат, это двойник, умелая, но не идеальная подделка. Но полковник и все прочие думали иначе. Ведь до сих пор они видели Герострата только на фотографиях. Мне предстояло развеять их победную эйфорию. Я пригляделся внимательнее. И хотя псевдо-Герострат смотрел в сторону, под таким ракурсом, под каким я его никогда не наблюдал, я пришел к выводу, что не ошибся. Нос чуть длиннее, губы чуть толще, лоб чуть уже, скулы чуть более выражены. И главное - отсутствие той феноменальной подвижности черт, живого, хотя и странного взгляда, а еще... Да, точно! У Герострата я когда-то заметил старые тонкие шрамы на подбородке, а у этого самозванца подбородок был чист. - Здравствуйте, Борис Анатольевич, - приветствовал меня Усманов, постукивая тростью. - Вот, видите, все у нас получилось. Не без вашей, надо отметить, помощи. Я не ответил на приветствие, повернулся к Сифорову: - Это не Герострат. - Что?! - Это не Герострат, это подделка, двойник. Герострат снова провел нас. При звуках моего голоса человек в кресле поднял глаза. И вдруг рванулся, но вооруженные бойцы у стен были наготове и мгновенно пресекли эту его попытку до меня добраться. Двойник засмеялся, захохотал, и я, глядя на него, чуть было снова не подумал, что, может быть, это я ошибаюсь и в кресле действительно сидит Герострат, а те мелкие подробности образа, что держатся в моей голове - лишь еще одно навязанное воспоминание. По крайней мере, теперь этот человек как никогда стал похож на Герострата, каким я его знал. Выражения лица сменялись почти с той же знакомой мне стремительностью; глаза смотрели в разные стороны, и голос, тот же голос, те же дразнящие интонации. - Ну давай поздороваемся, Боря, родной. Соскучился по мне, небось? Я вот соскучился. Прикипел, понимаешь, к тебе всем сердцем - как оторвать? Ты прав, конечно, Боренька, не Герострат это перед тобой, а такое вот видеозвуковое письмо, голос из прекрасного далека. Так что и отношение у тебя к нему должно быть как к письму. Хочешь - прочитай, хочешь - в печку брось, - новый взрыв хохота. - Хотел бы я взглянуть, как ты это последнее проделывать будешь. Порадовался бы, наверное. Но недосуг... - Что он мелет? - вскинулся полковник. - Это не Герострат, - повторил я терпеливо. - Это очередной его фокус. Он раскусил наш план и прислал вместо себя двойника... Мне прислал... - Что вы заладили: мне", ради меня ? - раздраженно перебил Сифоров. - Такого не бывает. Герострат блефует. Он хочет, чтобы мы поверили, будто перед нами совсем другой человек. - Ну что, дорогой мой друг душевный Боренька, - продолжал двойник, глядя на меня и только на меня, - не верят твои друзья - контрразведчики в такую вот возможность? Что ж поделаешь, молоды они еще в наших с тобой играх принимать участие, опыта маловато. Только и могут, что путаться под ногами у нас, шахматных разрядников. Прошлый раз такую многообещающую партию не дали нам закончить. Вот ведь козлы, точно? Зря ты с ними связался, Боренька. Они хорошему не научат. Сотрудничал бы лучше со мной, жили бы мы с тобой душа в душу, подпалили бы пару храмов, Эрмитаж какой-нибудь - прославились бы, а так - что за радость: бегать друг за дружкой, прятаться, патроны расходовать почем зря? Нам ведь с тобой делить нечего, это у них постоянно какие-то проблемы, претензии, не дают спокойно жить ни себе, ни людям... - Я ничего не понимаю, - объявил Усманов, раздраженно пристукнув тростью. - Бред это, бред! - Поверьте мне, - сказал я. - Это вполне в духе Герострата. Где-то мы прокололись. И прокололись гораздо раньше, чем с Центром, иначе откуда бы ему знать, что я участвую в охоте? А он узнал и прислал мне записку. Уже вторую записку. - Так это не Герострат? - до полковника, похоже, наконец дошло. - Конечно, не Герострат, - подтвердил я. - Да вы сами посмотрите. У вас ведь есть его особые приметы. Вот здесь на подбородке у настоящего Герострата должны быть шрамы, а у этого... письма шрамов нет. Полковник выхватил из папки, лежавшей у него на коленях, машинописную страницу, быстро пробежал глазами текст. - Вот блядь! - выругался он. - Скотина какая! Это ж надо! - Что же теперь... - сразу растерялся Сифоров. - Как же это теперь?.. А где же настоящий? Двойник продолжал игнорировать все посторонние звуки. Он разговаривал со мной и только со мной:... - Но, вообще, ты как, Боренька? Еще в партейку есть желание сразиться? Ты противник сильный, за что тебя и люблю, и уважаю. Я тоже не из слабаков. Одно удовольствие на нас посмотреть будет, когда мы с тобой за доску усядемся. Только чур, я теперь играю белыми, а ты уж изволь - черными. Ну как, есть желание? Я молчал, а псевдо-Герострат ждал ответа. - Говорите ему что-нибудь, - прошипел полковник из своего кресла. - Согласен, - сказал я. - Где мы встретимся? - Вот это разговор, - затараторил двойник. - В самом деле, бросай этих козлов и приезжай. Я все подготовлю: напитки, девочки, шахматная доска - не какая-нибудь, из антиквариата, князьям Трубецким принадлежала, большой ценности вещь. Так что останешься довольным. - Адрес? - спросил я, отметив, как одновременно застыли, перестали дышать все присутствующие. - Недалеко'. Загляни на Республиканскую. Дом 8, корпус 1. Там во дворе такой домишка неприметный. В общем, найдешь. Смотри, Боря, я тебя буду ждать. И, кстати, не забудь, я тебя буду ждать одного и без оружия. Едва успев закончить, двойник захрипел, побагровел и повалился из кресла лицом в пол. Один из контрразведчиков - я узнал Лузгина - наклонился в полной тишине к нему и, взяв за запястье, поискал пульс. - Мертв, - констатировал он. Я был готов к подобному исходу, но все равно меня как ожгло, и сразу внутри забурлило, сердце погнало кровь, а голова вдруг прояснилась, заполнившись холодной иссушающей яростью. Яростью схватки. Герострат прислал мне не просто письмо, он прислал мне вызов, по ходу убив еще одного человека. И я принял этот вызов. Не мог не принять. - Мертв, - эхом отозвался полковник и посмотрел на Сифорова. - Что скажете, капитан? - Это ловушка, западня, - отозвался Сифоров. - Судите сами. Орлов что-то знает о Герострате; задача Герострата - убрать Орлова. - Это ниточка, - сказал я. - А возможно, и то и другое, - Усманов пожевал губами. - Возможно, там сидит человечек, активист Своры, и ждет, кто туда придет. Если Орлов - смерть Орлову, если кто другой... - он ткнул концом трости в распростертое на полу тело. - Нужно попытаться, - сказал я. - Это ниточка, это шанс. И вы рискуете упустить его! - А вы, молодой человек, рискуете жизнью, - проблеял Усманов. - Ваше рвение, конечно, похвально, но нужно и думать время от времени. - Мне плевать! - заявил я. - Я все равно это сделаю. С вами или без вас! Да, в тот момент я был настроен более чем решительно. И полковник мою решительность оценил. - Хорошо, - сказал он после секундного размышления. - Тогда не будем тянуть. Отправляйтесь немедленно. И мы побежали. Через минуту я, Сифоров, Лузгин за рулем уже выезжали на Литейный, за нами кавалькадой еще пять машин, набитых вооруженными бойцами. Картинка из разряда: гангстеры едут на разборку с конкурирующей группировкой. Чикаго, громовые двадцатые. Или Петербург, унылые девяностые. Сифоров быстро прикинул: - Литейный, Невский, Александро-Невский, Шаумяна. Минут двадцать-двадцать пять - не больше. - Если. Не увязнем. В пробке, - вставил оптимист Лузгин. - Поразвели. Личного. Транспорта. - Ничего, - подбодрил Сифоров. - Прорвемся. Мы выезжали уже на площадь Восстания, когда запиликал сигнал радиотелефона, закрепленного на панели перед водителем. Сифоров снял трубку: - Слушаю. Я же наклонился вперед, чтобы видеть его лицо. Я не знал, что должно сейчас произойти, но я догадался. Гораздо раньше неистового капитана. Лицо Сифорова изменилось. Азарт сменило недоумение, уголки губ обиженно опустились, потом капитан откинулся в кресле и устало сказал: - Слушаюсь. Есть прекратить операцию... Да, возвращаемся. Да, немедленно. Слушаюсь, товарищ полковник. Он положил трубку на место и оглянулся на меня. - Отбой, - сказал он. - Поворачиваем назад. Что-то у них там случилось. Он не хотел встречаться со мной взглядом, но сделать ему это пришлось, и он мгновенно понял, о чем я думаю. Думайте что хотите. Но мы действуем правильно, и, надеюсь, скоро вы постараетесь забрать свои слова назад. - Очень надеюсь. Но как бы не получилось наоборот. Если надо стрелять, я буду стрелять. Если нужно убить, я убью. Если понадобится взорвать этот мир, я взорву его. И Владыки ценят меня, я не обману высокое доверие Владык. - Что? Возвращаемся? - с разочарованием в голосе уточнил Лузгин. И вот тогда Сифоров решился на ПОСТУПОК. Может быть, на первый и последний настоящий поступок в своей жизни. Или проступок, как кому угодно трактовать его действия. - Мы продолжаем, - сказал он Лузгину. - Попробуем втроем. - Но, Кирилл, - спохватился боец. - Был. Приказ... - Здесь приказываю я! Лейтенант, мы продолжаем операцию. - Слушаюсь, капитан, - перешел на официальный тон Лузгин и тут же добавил, на всякий случай подстраховавшись: - Под. Вашу. Ответственность. - Да! Да! Под мою. Заткнись только, ради бога. Мне стало интересно. Сифоров не просто понял, он поддержал меня! Впервые за все время нашего знакомства - так прямо и без уверток поддержал. Может быть, потому, что вспомнил он, как приходилось ему умирать на грязном заплеванном полу в темноте под лестницей с пулей в животе, а я пришел ему на помощь. А может быть, просто потому, что, в общем-то, неплохой он парень и ему тоже не доставляет особой радости, когда кто-то, пусть старший и по возрасту и по званию, пытается им управлять, сыграть с ним втемную". Второй раз телефон зазвонил, когда мы свернули на проспект Шаумяна, а кавалькада давно отстала. - Что там опять? - Сифоров снял трубку. - Слушаю... Так точно, говорит капитан Сифоров. Да, мы возвращаемся... Нет, мы заедем еще в одно место. По просьбе Бориса Анатольевича... Нет-нет, товарищ полковник, я же понимаю... Приказ есть приказ. Операция отменена... Да-да, хорошо... Возвращаемся немедленно, - он положил трубку и кивнул Лузгину. - Жми, лейтенант. Мне не поверили. - Ваши проблемы, - отвечал Лузгин, но газу прибавил. Еще через минуту мы были на месте. Лузгин затормозил, и сначала Сифоров, а за ним я выбрались, озираясь, из машины. Двор был велик, по периметру его располагались восемь зданий, и ближе к дальней его границе стояло приземистое двухэтажное строение с некогда белыми, а ныне грязно-серыми стенами и плоской крышей - хоть вертолет сажай. Окна строения - оба этажа - кто-то додумался замазать до середины белой краской, что придавало строению сходство с моргом, но моргом, очевидно, не являлось, потому что даже отсюда была хорошо различима вывеска над дверью: Прием посуды", а на самой двери висела табличка, вероятнее всего, с набившей оскомину надписью: "Тары нет". Мне по ассоциации живо припомнилось наше с Мишкой приключение у исполкома, но не в той тягостной аранжировке, а почти с весельем. Я был на боевом взводе: напряжен, собран, готов действовать. - Я. Туда. Не пойду, - заявил Лузгин. - Хрен с тобой, - не настаивал Сифоров. - Тогда давай сюда удостоверение. - Не собираетесь ли. Вы. Уволить. Меня. Со службы. Капитан? - Уволит тебя Усманов, не беспокойся. Удостоверение мне нужно для Орлова. И лучше отдай его по-хорошему, ты меня понял? Лузгин, что-то неразборчиво ворча себе под нос - Сифоров не спускал с него внимательных глаз - вытащил удостоверение и отдал в приоткрытое окно. Капитан сунул удостоверение мне: - Возьми. Мало ли пригодится. - Ну что, мы идем? - спросил я нетерпеливо. - Или дожидаемся "помощи". - Идем, конечно, - Сифоров искоса взглянул на меня. - Надеюсь, ты сегодня в форме? - Я тоже надеюсь. Мы почти бегом пересекли двор, и я с ходу стал ломиться в дверь. Плана, как себя вести дальше, у нас по вполне понятной причине не было, но я здраво рассудил, что кривая вывезет, и вновь, как привык уже в подобных ситуациях, положился на свои способности к импровизации. Ломился я минуты две и решил было, что пора, пожалуй, выносить дверь, как с той стороны услышал щелчок поворачиваемого в замке ключа, и на пороге появился здоровенный лохматый парень, одетый в замызганную спецовку: на голову меня выше и на две ладони шире в плечах - громила еще тот. - Что надо? - осведомился он без оттенка вежливости в голосе. - Я

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Автор:Первушин Антон. Книга :Свора на герострата
скачать эту книгу можно по ссылке

Добавить книгу на сайт
Друзья
Электронная библиотека
Архив книг
Обратная связь
admin[dog]allbooks.in.ua

Интернет реклама
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом