Свора на герострата, Первушин Антон, читать или скачать бесплатно эту книгу.

Онлайн библиотека - большой выбор различных книг, разных жанров и направлений

Читать Первушин Антон Свора на герострата


скачать Первушин Антон Свора на герострата можно отсюда

волосы. Мне предстояла бессонная ночь. Ночь вопросов, на которые я не мог получить ответа. Итак, Герострат жив, размышлял я, лежа на кровати и наблюдая за игрой света на потолке комнаты от фар проезжающих изредка мимо дома машин. Герострат жив, и Мишка знал об этом. Они должны были извлечь из Невы красную волгу и ее водителя. На следующий день. И либо ничего там не обнаружить, либо обнаружить тело постороннего человека. Я подумал, каково было Мишке увидеть, что в пылу погони он застрелил невинного человека. Хотя кто его знает. Он уже убивал людей. Мне доводилось видеть, КАК он убивал людей - лейтенант внутренних войск Мартынов. Может быть, он привык. Все в конце концов привыкают... Но не это сейчас важно. Важно, что МММ знал, но никак меня не предостерег. Следует думать, что Мартынов полагал сей акт драмы для меня законченным, на сцену Орлова больше не позовут, и не хотел меня лишний раз беспокоить. Значит, он ошибался. Мартынов ошибался... Отсюда вопрос первый: зачем Герострату снова понадобилось мое участие? Что или кто за этим стоит? Очередное сумасбродство (это, кстати, если вспомнить все, что я о Герострате знаю, очень на него похоже), или новый изощренный план (что тоже укладывается в образ: он ведь два раза уже обманул Мартынова и компанию, и вышел победителем - почему бы не попробовать в третий раз, возникно такая необходимость?). И если второе, то при чем тут приглашение сыграть по телефону в шахматы? Не понимаю. Вопрос номер два: что означает его зловещая угроза убивать знакомых мне людей в счет съеденных фигур? Пустой треп или снова серьезное намерение? Думать об этом не хотелось. Назойливо память возвращала меня к видению бойни, учиненной на квартире у шурави Семена, активиста Своры. Все, что там произошло, так же могло оказаться пустым трепом, но, как помнишь, не оказалось. Что я могу противопоставить Герострату, если и теперь это не пустой треп"? Обратиться к МММ, к самому Хватову? Очень не хочется после всего, что они со мной сделали. Но обратиться придется, кроме них никто не сумеет мне помочь, никто другой не сумеет ответить на мои вопросы. Я решил с утра пораньше позвонить МММ на работу и, возможно, договориться о встрече. Тогда я еще не видел иного пути. На этом я и успокоился. И хотя на повестке ночи оставался еще один очень важный и, по самому большому счету, центральный вопрос: а кто, собственно, будет той первой пешкой, которую Герострат расценил как фору в дурной партии, если предупреждение его сделано всерьез? Но я подумал, что предпринимать какие-либо действия пока преждевременно, сначала нужно разобраться, чтобы и ситуация прояснилась, и решение проблемы какое-нибудь проклюнулось. В общем, я себя уговорил. Я себя успокоил. И в результате на этот главный вопрос я получил ответ тем же утром. Причем, набирать для этого номер рабочего телефона МММ не пришлось. Наоборот, мне самому позвонил некто, представившийся главврачом больницы института Скорой Помощи, и попросил приехать, потому что Мишке Мартынову, поступившему в больницу с огнестрельными ранениями средней тяжести, понадобилось срочно переговорить со мной. Вот тогда я понял, что Герострат не шутит, и все начинается сначала. Глава восемнадцатая - Убедился теперь? Я перенес телефон на кухню, прикрыл дверь, поставил аппарат на кухонный стол и, разглядывая в окно двор, поинтересовался: - Это твоих ребятишек я сейчас наблюдаю? - Не знаю, кого ты имеешь в виду. - Парочку топтунов, что таскаются за мной повсюду. - Ну, милый мой, я в услугах следопытов не нуждаюсь. Ты у меня и так весь на ладони. Это, должно быть, поклонники. Я нынче личность популярная. Да и ты в свете моей славы - не обделен. Мной, а теперь и тобой многие интересуются. Они автографа у тебя еще не просили? - в голосе Герострата мне послышалась искренняя заинтересованность. - Пока нет, - отвечал я сухо. - Скоро попросят. Как здоровье нашего общего друга? - сменил тему Герострат. - Не откинулся пока, надеюсь? Сумел разъяснить тебе ситуацию? - Сумел. - Вот видишь, как все здорово получается. А ты играть не хотел. Кстати, ход все еще за тобой. - Конь G1-F3, - сказал я быстро. - Вполне, - Герострат на секунду задумался. - Пешка Е7-Е5. Да, кстати, пока ты размышляешь над следующим ходом, думаю, есть смысл оговорить организационные вопросы турнира. Через полчаса к тебе заглянет один мальчик. Курьер. Притаранит радиотелефончик. Предупреждаю, пытать мальчика не стоит: к Своре он отношения не имеет, меня никогда в глаза не видел. Так что у него тебе ничего выведать не удастся. Ячейка для радиотелефона оплачена. На полгода вперед. Пользуйся, помни мою доброту. Будем, так сказать, поддерживать постоянную связь, - Герострат хохотнул: чем-то его рассмешила собственная фраза. - Далее. Мой номер через телефон определить не пытайся: у меня на аппарате защита стоит новейшая - из последних достижений забугорных мастеров-умельцев. Только время зря потратишь. Еще раз подчеркну: особые правила игры определяю я. Согласно ситуации. Сейчас она такова, что я готов объявить правило номер один: в нашей партии рокировка недопустима. Для особо непонятливых объясняю: под рокировкой я буду расценивать любую твою попытку связаться с Хватовым. Помнишь такого полковника? Его участие в партии, нам с тобой совсем не к чему. Всегда неприятно, если за спиной соперника прячется гроссмейстер, ковыряет в носу и подсказывает правильные ходы. Согласись, весь смысл, да и вкус игры при таком подходе утрачивается. И далее. Чтобы ты не вздумал все-таки какую-нибудь глупость сообразить и нарушить устанавливаемые мною правила, я решил в качестве гарантии обзавестись заложником. Или заложницей, что предпочтительнее. В самом деле, чем я хуже голливудских злодеев? Я понял. И мгновенно взмок. От макушки до пяток. Жара. Жара гор, которые стреляют. - Ты не посмеешь, - прошептал я севшим голосом. - Посмею-посмею, - засмеялся Герострат. - Уже посмел. Хочешь поговорить со своей королевой? Она здесь, со мной... В трубке что-то щелкнуло, и я услышал голос Елены: - Борис, это ты?.. Борис!.. - Лена... Леночка... я здесь... - Достаточно, - прервал нас Герострат. - Так-то, мой мальчик... Да как же... да что же?.. Сволочь! Погань! Как он посмел?! Лена, Леночка... как же теперь?! Я схватился рукой за ножку стола, стиснул ее пальцами. Простоял так, тяжело дыша, в неудобной позе почти целую минуту. - Да ладно, Боря, не расстраивайся, - Герострат откровенно веселился. - Ничего с ней не сделается. Покуда белая королева на доске, волоса с Елены твоей не упадет. Ну а потеряешь, так потеряешь: игра есть игра. - Свинья... - Сказано с чувством. Потому прощается. Кстати, я человек справедливый. Не Бармалей из сказки Корнея Иваныча. Если ты в свою очередь какую фигуру у меня съешь, пожалуйста - имай-ови любого из Своры и кончай его без жалости. При условии, если, конечно, сумеешь кого найти. Подонок! О справедливости заговорил... Какая тут, к черту, справедливость... Но, Лена, Лена, малыш мой, как же?.. - Спасибо, - выдавил я. - Это весьма великодушно с твоей стороны. Я сам не понимал, что такое произносят мои губы. Как затмение, как кошмар наяву. И только одна мысль, пульсируя: Лена, Леночка, как же так?.. - Молодец, - Герострат снова хохотнул. - Ценю культурных... Можешь пока отдохнуть, подумать над следующим ходом. Матушке своей передавай от меня привет, - он положил трубку. Я сразу же надавил пальцами на рычаг и стал набирать номер. Все-таки до конца я Герострату не поверил. Все-таки я надеялся. - Александра Васильевна? Здравствуйте. Это Борис. Лену можно к телефону?.. Уехала в командировку?.. Куда?.. В Одессу?.. На три дня?.. Не успела позвонить?.. Не застала?.. Спасибо... Нет-нет, ничего серьезного... Простыл где-то... Спасибо еще раз... Это еще не все, это еще требует проверки! Все-таки я надеялся. В записной книжке отыскал номер рабочего телефона. На том конце сработал АОН, пошли длинные гудки. Ну что же вы, спите там все, что ли?.. - Здравствуйте. Мне бы Елену Свиридову... Нет?.. А где она?.. Это ее знакомый. Орлов. Борис. Слышали, да? Очень приятно... Где она? В командировке? В Одессе?.. На три дня?.. А как-нибудь связаться с ней можно?.. Фирма Магиксофт"?.. Погодите, я запишу, - куда же этот чертов карандаш запропас тился?! Ага, вот он. - Я записываю, диктуйте... Понял... Понял... Спасибо большое... Так, теперь Одесса, город у моря . Врет Герострат, врет. В Одессе она, в командировке, НА-ТРИ-ДНЯ. До фирмы Магиксофт я дозвонился с третьего раза. И по новой: - Здравствуйте. Я вам из Петербурга звоню. Это ведь "Магиксофт"?.. Нет, я частное лицо... Мне бы справку навести... Мне сказали, к вам сегодня должна была прилететь в командировку... Да, Елена Свиридова... Прилетела уже?.. Когда именно?.. Вздох облегчения. Соврал Герострат, но как все-таки глупо, прямолинейно соврал. Не такой уж он умник, как можно подумать. Прокололся - на мелочи. И тут я вспомнил голос: Борис, это ты?.. Борис!.. А как же голос, как же голос? Голос можно подделать. Но не настолько же... Так соврал Герострат? - А позвать ее к телефону можно?.. Что значит... Я ее знакомый, друг, да... Дайте мне тогда телефон... Но почему?.. Э-э, подождите, не кладите трубку!.. Борис, это ты?.. Борис!.. Жара. Жара гор, которые стреляют. Трубка выскользнула из рук и повисла, раскачиваясь, на шнуре. Герострат не соврал. Теперь сомнений быть не может. Елена у него. Скорее всего, он перехватил ее в аэропорту. Возможно, перед самым вылетом. А вместо нее послал кого-то другого, другую женщину. Поэтому она не может подойти , поэтому она занята . Сволочь-сволочь-сволочь! Но как ловко, как он меня ловко!.. Я сел за стол, яростно разодрал сигаретную пачку. Сигареты вывалились, раскатились по столешнице. Я подобрал и закурил одну, стряхивая пепел на пол. Мысли лихорадочно метались. Так-то, Игл. Вот тебе и пустой треп . Вот тебе и низкого полета шизик ... Что теперь делать? К кому обратиться за помощью? К Хватову - нельзя. Да и где найдешь теперь этого Хватова? Обратиться к кому-нибудь из ребят, старых друзей по школе, по армии? Ввязывать кого-то еще в эту кутерьму? Да нет, себе дороже: полдня уйдет на разговоры-уговоры. И Герострат может к этому отнестись со свойственной ему непредсказуемостью... Черт, а ведь ты, Игл, уже играешь по ЕГО правилам. А если играть не по правилам, что тогда? Елену получать по частям посылками? Ты на это пойдешь? Нет. Значит, действовать нужно одному. Да, одному и никак иначе. Когда появился парнишка-курьер, щуплый, в огромных очках, с радиотелефоном Panasonik в упаковке под мышкой, я успел подготовиться. Быстро отыскал в письменном столе дорожные шахматы: поле, выполненное в виде маленькой книжечки с прорезями под фигурки, сделанные из твердого прозрачного пластика двух цветов; блокнот для бытовых записей, из которого выдрал все исписанные ранее страницы; охотничий нож в кожаном чехле, подарок отцу от друзей на сорокалетний юбилей - в любой деятельности требуется система. И особенно требуется, когда действуешь в одиночку. Мама наблюдала за моими спешными приготовлениями с беспокойством. - Что случилось? - спросила она. - Так, проблемка одна возникла. Врать мне ей не хотелось. Она это почувствовала и больше ни о чем не спрашивала. Первое, что я сделал после того, как курьер передал мне радиотелефон и попросил расписаться на квитанции, это вернулся за стол, расставил фигурки в соответствии с текущим положением игры ("Твин-пикс" какой-то), открыл блокнот и на первой странице написал крупно печатными буквами: ВЕНИАМИН СКОБЛИН . Потом взял радиотелефон в руки и, закурив очередную сигарету, теперь уже спокойно, без суеты и дрожи, глубоко втоптав малейшие позывы к панике, стал набирать номер одного общего знакомого. Телефонные войны продолжались. Глава девятнадцатая Топтунов подвела излишняя самоуверенность. Не обращая внимания на грозные окрики дежурной по станции: Не бегите так, молодой человек! , Я набрал на эскалаторе приличный ход, слетел на перрон и успел проскользнуть между сдвигающихся дверей готового к отправлению поезда. Топтуны появились на перроне двумя секундами позже, и я сквозь стекло помахал им рукой. Топтунам ничего другого не оставалось, как помахать мне в ответ. Веселые ребята. На мне была легкая кожаная куртка, достаточно просторная, с двумя вместительными внутренними карманами, в которые я уложил радиотелефон, блокнот, авторучку, шахматы. Нож я повесил на пояс. Сдвинул и прикрыл его курткой так, чтобы не было видно со стороны. Порядок. Теперь можно работать. В распоряжении у меня имелся час свободного времени. Перед тем, как отправиться к Скоблину, я успел обменяться с Геростратом десятком ходов. Я быстро почувствовал, что он, несмотря на все его способности, в шахматы не ахти какой мастер; отыграл у него пешку, после чего выстроил убедительную защиту, не особенно заботясь о наступлении. Атака всегда подразумевает жертвы, а мне совсем не хотелось узнать сегодня к вечеру, что еще кто-нибудь из моих друзей, пусть даже и бывших, обнаружен с простреленной башкой где-нибудь в Летнем Саду. Хотя уже тогда я подумывал, что в принципе вряд ли Герострат сумеет организовать все эти обещанные покушения. В конце концов, подготовка к ним требует времени, а времени-то я ему не дам. Не успеет он, не должен успеть. В три часа пополудни я, чуть запыхавшись, остановился у двери квартиры Скоблина и осторожно вдавил кнопку звонка. Послышались шаркающие шаги. Дверь открыл невысокий старик с морщинистым бледным лицом и огромным сизого цвета носом, очень характерно выделяющимся на этом бледном фоне. Одет он был в засаленный пиджак на голое тело: на груди потускневшие орденские планки - и в тренировочные выцветшие от бесчисленных стирок штаны. - Э-э... кто такой? - осведомился старикан, разглядывая меня с подозрением. - Вениамин Скоблин здесь проживает? - Из милиции, что ль? Я удивился. Меня опережают? Прощупаем-ка почву. - Да нет, почему вы так решили? - Ну и зря, - безапелляционно заявил старикан, - пора бы уж всех этих спекулянтов, бизнЕсмЕнов забрать куда подальше. Пусть поработают. Узнают, что такое корка хлеба, каким она трудом... - Мне бы Вениамина, - прервал я его разглагольствования, догадываясь, что речь свою старикан может продолжать до бесконечности, попадись только благодарный слушатель. - Он дома? - Дома, дома. Сидит весь день, в институт не пошел - прощелыга. Думает, родители уехали, так все можно. Вот если бы его да на лесоповал... По всему, над стариканом довлела навязчивая идея. - Разрешите войти? - Входи, - он махнул рукой. - Тоже, небось, бизнЕсмЕн? - Ни в коем случае. - Тогда угости папироской. Я вытащил сигареты. Старикан при виде Родопи поморщился: - А покрепче табачка не найдется? Беломорчик", а? - Может, тебе еще махорки насыпать? - зло спросил Скоблин, появляясь в прихожей, но тут он поднял на меня глаза и запнулся на последнем слове. - Спокойно, - сказал я. - Разговор к тебе есть. - Спекулянты вы все, - продолжал вещать старикан. - Цену корке хлеба не знаете... - Заткнись! - рявкнул на него Венька. Видно, появление мое его напугало. И не на шутку. Не успели, значит, поставить в известность. Это хорошо, это удачно. - Хочу с тобой поговорить, - произнес я раздельно. Венька встрепенулся, взял себя в руки: - Да? Ладно. Проходи. Старикан что-то бормоча себе под нос, завозился с дверными запорами. Комнатка, в которой обитал Венька, оказалась небольшой: три на четыре. С одним окном. Вдоль стен стояли шифоньер и застекленный шкаф с разношерстной подборкой книг: там Чейз прижимался к Достоевскому, а Берроуз - к альбому Сальвадора Дали. И так далее в том же духе. Кроме того в комнате имелся диван, стоял на металлической подставке цветной импортный телевизор, в вазочке на подоконнике - бумажные розы. Я уселся на диван, расстегнул куртку, продемонстрировав при этом Веньке чехол с ножом, потом извлек радиотелефон, вытянул антенну и положил его рядом. Прислонившись к подоконнику, Венька с безучастным видом наблюдал за моими приготовлениями. - Теперь поговорим, - начал я. - Что ты можешь рассказать мне о Своре? - Почему это ты, МЕНТ, решил, что я буду тебе хоть что-то рассказывать? - Понимаешь, - сказал я проникновенно. - У меня нет другого выхода. Герострат припер меня к стенке, он объявил мне войну. Поэтому предупреждаю сразу: я не остановлюсь ни перед чем, чтобы до него добраться. А на война как на войне. Тебе, я думаю, это не нужно объяснять. Если, чтобы добраться до твоего босса, мне понадобится тебя убить, я тебя убью, не моргнув глазом. Я уже убивал, я умею убивать. Но пока мне убивать тебя не понадобилось. И надеюсь, не понадобится. Ясно? Так что давай рассказывай... А может, ты мне сразу его адресок дашь?.. Заметного впечатления на Скоблина моя речь не произвела. С кислым выражением лица он сказал: - Иди ты на... Я встал и резким движением ухватил его за отвороты рубашки. Ткань затрещала. Я оттащил Веньку от окна и одним точно отмеренным ударом сбил его с ног. Получилось и не слишком громко, и достаточно эффективно. Я вернулся на диван. Венька тяжело ворочался у моих ног. - Сволочь, - прокаркал он. - Ты зуб мне выбил. - Поделом, - заявил я. - Будешь уважать старших. Не нравилась мне эта роль хладнокровного супермена с замашками старослужащего, но иначе нельзя. Иначе не успеть. - Осознал? - поинтересовался я, когда Венька наконец встал на ноги, закрывая рукой быстро вспухающую щеку. - Я не знаю, где он сейчас находится, - выдавил он, глядя в сторону. - Бывает. Тогда рассказывай все, что о нем знаешь. Скоблин покосился на меня, вернулся к окну: - Он тебя прикончит. - Посмотрим. - И смотреть нечего. Ты у него в СХЕМЕ, а когда ты выработаешь свое, он тебя прикончит. - Тем более. Чего тебе в таком случае терять? Рассказывай, рассказывай, не стесняйся. Здесь все свои. И, кстати, откуда ты знаешь о СХЕМЕ? Блеф не получился. На разбитых губах Веньки появилась ехидная улыбка: - А ты откуда? - Ладно, - махнул я рукой. - Рассказывай. Медленно, через силу выталкивая из себя слова, он стал рассказывать. Начал издалека. С той причины, которая пробудила в нем ненависть ко всему окружающему миру. С той самой пресловутой обиды". Вдвоем с приятелем они занимались извозом видеомагнитофонов. Покупали их в Москве, потом везли в Набережные Челны, родной город приятеля, где сдавали дельцам тамошнего блошиного" рынка по двойной цене. Почти чистая стопроцентная прибыль. К тому же необлагаемая налогом. Поначалу все шло хорошо. Оборотный капитал увеличивался на глазах. Можно было уже и самим прибарахлиться. Теми же видеомагнитофонами. Но берегли, экономили. Чем больше денег останется в обороте на предыдущем этапе, тем больше их будет при реализации последующего. Как-то раз, истратив накопленные четыре миллиона на десяток видеомагнитофонов, они оставили эту новую партию в автоматической камере хранения ( до поезда еще восемь часов было ждать: не таскаться же с коробками по городу"), а сами отправились прогуляться по Москве-столице. Вернулись к поезду, открыли камеру, а там - шиш, пусто. Капитал улетучился, как дым, а самое обидное, что и придраться не к кому: автоматическая камера на то и автоматическая камера. Возвратившись в Санкт-Петербург (с напарником своим на почве столь грандиозного провала он рассорился), Венька неделю пил. Но время шло, деньги и нервы не вернуть - устоился в одну контору подрабатывать торговцем компьютеров по выходным на рынке в Автово. Подрабатывал он и здесь неплохо, но мнения своего о природной порочности человеческого мира не изменил. Скорее, он еще более озлился, поимев пару раз дело с местным рэкетом. Там, на рынке, он и познакомился с Геростратом. Посетив пару вечеринок", Венька понял, что мировоззрение Герострата по всем пунктам эквивалентно его, Венькиному, мировоззрению. Семена упали на благодатную почву, быстро проросли. По собственной инициативе Скоблин стал предлагать своему новому кумиру разнообразные проекты, и хотя Герострат ни одного проекта не поддержал, Венька, сам того не заметив, очутился в списке активистов Своры и удостоился чести вербовать новых членов (как следовало из слов Скоблина, в Своре это позволено далеко не каждому). В задачу его входило отыскивать крепких, физически развитых ребят среди студентов или знакомых коммерсантов", желательно, имеющих за спиной Афган или любую другую горячую точку", но не связанных ныне с какими-либо политическими организациями, конфессиями или правоохранительными органами. Герострат объяснял необходимость выполнения этих трех условий тем, что, во-первых, наш великий акт" не должен быть замаран причастностью к существующим мелким идейкам, а во-вторых, проникновение тайного агента в Свору может подорвать ее единство, что опять же никак не пойдет на пользу делу. - Простить себе не могу, - говорил Скоблин, - что ТЕБЯ привел именно я. Герострат был прав. Он всегда был прав. - Почему же был"? - уточнил я с усмешкой. - Он, наверное, и теперь прав? Венька пропустил мое замечание мимо ушей. У него самого появилась потребность выговориться, он не мог остановиться, он продолжал рассказ. В Своре Веньке безусловно нравилось. Он выполнял, кроме обязанностей вербовщика", еще другие мелкие поручения Герострата. Я предположил, что он был на положении мальчика на побегушках: принеси это, отнеси это, сгоняй по такому-то адресу, позвони по такому-то телефону, но сам Венька расценивал поручения иначе. Он полагал, что, используя его в качестве курьера, Герострат тем самым оказывает ему ОСОБОЕ доверие, и укрепился в своем мнении, когда на одной из вечеринок тот обмолвился о существовании СХЕМЫ... - Теперь выкладывай до конца, - потребовал я. - Раз уж начал. - Тебе это не поможет, - сказал Скоблин. - Если ты в СХЕМЕ, то теперь тебе ничто уже не поможет. - Ладно, ладно, разберемся. Венька пожал плечами и стал рассказывать дальше. СХЕМОЙ, по его словам, Герострат называл некий план или программу, предусмотрительно разработанную им для осуществления того самого "великого акта", должного, согласно идеологии Своры, изменить ход истории и вписать в нее имена учеников Герострата золотыми трехметровыми буквами. Все ясно, подумал я. Мне-то уже было известно, чего стоят на самом деле эти бредовые разглагольствования Герострата о новой цели для Личности . Но откуда же это было знать Скоблину, бедному мальчику на побегушках, давно и тщательно перепрограммированному? - Он объяснил мне, только МНЕ, - хвастался Венька, - что СХЕМА учитывает все. И до мельчайших подробностей. Неприятности такого рода, как твое появление среди нас, также учтены в ней. Гений Герострата позволяет ему предсказывать будущее. Он видит на годы вперед; он знает, что нужно делать; он приведет нас к цели, несмотря ни на что... А вы все сдохнете, сгинете в безвестности, но успеете еще преклониться перед нами, будете еще молиться на нас... Я зевнул. Дешевая патетика, плоские эпитеты на меня никогда не действовали. - Понятно, - прервал я Веньку. - Все это мне понятно. Но ты, смотрю, увлекся, а меня другое интересует. Когда Герострат звонил тебе в последний раз? - Он мне не звонил. - Врешь, - я стал подниматься. - Позавчера. - Что сказал? - Сказал: Жди гостей . - Он собирается нанести тебе дружеский визит? - Сначала и я так подумал... Но теперь-то понимаю... - Что понимаешь? - Герострат тебя имел в виду. СХЕМА. - Ну-ну, - сказал я, и сейчас же просигналил радиотелефон. Венька вздрогнул от неожиданности. Я взял телефон, нажал кнопку. - Боря, ты? Легок на помине. - Я тут подумал... Пожалуй, схожу: слон В5-С6. Я молча вытащил шахматы, переставил фигурку. Скоблин наблюдал за мной, вытаращив глаза. Как на чокнутого. - Конь В4-D3. - Умно, - оценил Герострат. - Умно. Ты, кстати, как там? До Вени уже добрался? - Почему я должен добираться до Вени ? - Да ладно тебе, Боря. Я-то знаю: ты у нас парень ушлый. Не передашь Вене трубочку? - Здесь нет никакого Вени. - Как хочешь. Пешку ты у меня отыграл. Пусть все будет по-честному: он твой! - Кто он"? - Веня, конечно, - Герострат засмеялся. - Хватит, Борис, не переигрывай. Я - человек опытный, постарше тебя, кое в чем разбираюсь лучше. - Что там с Еленой? - А что с Еленой? Ничего. Девочка тихая, разумная. Сидит, ждет своего освободителя. - Если с ней что-нибудь случится... хоть волос с его головы... - Да знаю, знаю, дорогой. Ты меня за яица привесишь. - Именно так, - выдохнул я, понимая, впрочем, что Герострат надо мной просто издевается. - Ну ладненько, ты там с Веней еще побеседуй, а я поразмыслю часок... - Герострат отключился. Я спрятал радиотелефон и посмотрел на Скоблина. Тот во весь рот ухмылялся. Кровь течь перестала, но лицо его имело заметно ассимметричный вид. Как напоминание. - ОН звонил? - Тебя не касается. - ОН, - утвердительно кивнул Венька. - Больше некому. С кем другим ты так разговаривать бы не стал. Прижал он тебя, хорошо прижал, да? - Слушай, Венька, у тебя что - много зубов лишних? Злорадства у Скоблина слегка поубавилось. - Говорю же, ты в СХЕМЕ, и ничего тебе с этим не поделать. Бей ты меня, или не бей - ничего не изменится. Конец у тебя один: предусмотренный Геростратом. - Помолчи, - приказал я, напряженно размышляя. Значит, так. Откуда Герострат знает, что я нахожусь у Скоблина? Элементарная логика? Маячок" в радиотелефоне? Или действительно существует СХЕМА, где все мои ходы, поступки расписаны наперед? Первое - вполне вероятно, второе - менее, но тоже сбрасывать со счета нельзя. Как и третье. Скажем, если поместить человека в ситуацию, в которой он разбирается слабо, отрезать ему пути отхода, на альтернативных путях движения вперед повесить знак СТОП - куда пойдет человек? Только туда, куда ему предписано. И тогда дальнейшая последовательность его действий более чем предсказуема. ПРЕДСКАЗУЕМА... Это как в какой-нибудь не слишком умной компьютерной игре: оптимальный путь к цели задан программой, по другому - до конечного этапа не дойти. А что ожидает там у цели: быстрая смерть или лавровый венок победителя - известно одному Богу, да еще заокеанским программистрам. В моем случае, это может оказаться стрельба в пулковском аэропорту. Только стрелять теперь будет не Эдик Смирнов - стрелять буду я. Вопрос: существует ли изъян в СХЕМЕ Герострата? Любая более-енее сложная система обязана иметь изъяны. Будем надеяться, что и у него не обошлось. Значит, теперь твоя задача этот самый изъян найти. Что ж, продолжим партию. Я спрятал шахматы, достал блокнот. На первой странице имела место следующая запись: ВЕНИАМИН СКОБЛИН СПбГТУ ул. Рузовская, д. 14, кв. 37 АНДРЕЙ? Тех. Инст. ЮРИЙ? Тех. Инст. ЛюДМИЛА?? - -Так, - сказал я, - перейдем к следующему пункту повестки дня. Вот здесь у меня список из четырех имен. Всех этих людей ты прекрасно знаешь. Первым в списке стоишь ты сам. Далее: Андрей, Юра и Людмила. Семена по понятной причине здесь нет. Все это члены твоей пятерки". Я близко познакомиться с ними не успел. Но ты, насколько я понимаю, обязан знать, кто они такие на самом деле и где живут. Умалчивать тебе эту информацию не имеет смысла. Если, как ты говоришь, я в СХЕМЕ, то разницы, согласись, нет: буду я знать их адреса, или не буду. И учти: пять минут назад твой любимый Герострат мне тебя подарил. Я могу теперь делать с тобой, что захочу, чего только душа пожелает. И не думаю, что если ты будешь молчать, как партизан, то тебе шибко понравится моя метода выбивания информации. Лицо Веньки вытянулось. - Это правда? - О чем ты? - Герострат меня... сдал? - Со всеми потрохами. - Значит, это СХЕМА... значит, так надо... - Венька с мрачным выражением лица задумался. - Хорошо, - решился он. - Записывай. Андрей Кириченко, Юрий Арутюнов, Людмила Ивантер. Андрей и Юра учатся в Технологическом на третьем курсе; Людмила в Университете на филфаке, второй курс. Андрей живет на Промышленной улице, дом восемь, квартира четырнадцать. Где живет Юрий и Людмила, я не знаю. - Не знаешь? - Не знаю. Я ему поверил. В конце концов, врать Скоблину теперь не имело смысла. После всего, что я ему сообщил. - Что еще тебе нужно? - Не надейся, что я вот так сейчас просто уйду, - заявил я, поднимаясь. - К Андрею ты поедешь со мной. - И не подумаю! - На твоем месте я бы лучше подумал"... Глава двадцатая по московскому времени. Мы выходим на станции метро Нарвская": впереди - Венька, за ним - я. Сбежать он не пытался. Чувствовал, что бесполезно. На улице ярко светило солнце, лужи подсохли. Мы шли быстро и минут через пятнадцать добрались до нужного дома. - Это здесь, - сказал Венька, останавливаясь. - Вперед, - приказал я. - Побеседуем втроем. - Зачем? - Не твое дело. Я и сам не знал зачем. Но надеялся, что беседа" втроем поможет мне лучше оценить ситуацию. В трехмерном пространстве, так сказать. Скоблин пожал плечами, но пошел. Мы встретили Андрея во дворе. Он выступил из подъезда нам навстречу, но сразу не заметил, а зашагал, жмурясь с улыбкой под солнечными лучами, кивнул устроившимся на скамейке бабулям. - Вот он. - Вижу, - сказал я. Нужно было его перехватить, но проделать это тихо, без скандала. И уж тем более - без драки. Андрей заметил меня и Скоблина за двадцать шагов. Он остановился, улыбка судорогой сошла с его лица, а вместе с улыбкой - всякое осмысленное выражение. Я узнал этот взгляд, я узнал эту совершенную безмятежность, что появилась на его лице. И я понял, что сейчас произойдет. И понял, что не успею. Андрей выхватил пистолет. Тот самый, знакомый стечкин. На глаз недостающие три миллиметра и отсутствие маркировочных клейм, конечно же, не ухватишь, но какой еще пистолетпулемет может оказаться в руках действительного члена Своры? Пригнувшись, я сделал попытку в два прыжка преодолеть разделявшее нас расстояние. И мне это почти удалось. Потому что целился Андрей не в меня, а в Скоблина. Он стрелял очередью и для заурядного студента стрелял неожиданно метко. Пули в один момент разнесли Веньке голову. Я же подскользнулся в грязи и упал, каждой клеточкой тела ожидая раскаленную маленькую смерть. Ожидая новых выстрелов...... И на какое-то мгновение показалось мне, что я снова ТАМ, на перевале, в прикрытии беженцев, а рядом умирают друзья, и нельзя поднять голову, потому что мы снизу, а боевики сверху, и мы у них, как на ладони, и они садят без разбора по всему, что движется... Выстрелов не последовало. Я резким движением влево перекатился на бок. И увидел, что Андрей стоит, замерев надо мной, в опущенной руке - пистолет. Потом он выронил оружие и упал на спину. Безучастно, как подрубленный под основание истукан. Головой с глухим стуком ударился об асфальт. Глаза его закрылись; он перестал дышать. Андрей Кириченко умер. Просто остановилось сердце . Вот тебе и партия в шахматы. Вот тебе и защита. Как там в теории шахмат: сицилианская защита? Е2-Е4, С7-С5? Полуоткрытый дебют? Упоминается уже у Лусены и в Геттингенской рукописи? У Палерио и Греко? Il giuoco siciliano ? В самую точку: защита а ля сицилийская мафия. Да простится мне невольный каламбур... Я поднялся и под взглядами оцепеневших в шоке бабулек, поднял выроненный Андреем пистолет. Шагнул к Скоблину. Весь асфальт был залит кровью. От головы Веньки мало что осталось. Девять миллиметров - калибр. С близкого расстояния. Почти в упор. Знакомое, до тошноты знакомое зрелище. Нзывается пораскинул мозгами . Неуместная ирония, но что бы мы делали в Карабахе без любимого черного юмора ? Единственное спасение для нормальной психики. Да, Веньке уже ничем не помочь. А мне пора уходить. Сунув пистолет за пояс, прикрыв его курткой, я побежал к выходу со двора. Глава двадцать первая Первая ниточка обрезана. Герострат постарался. Больше некому. Должно быть, он обзвонил всех четверых, понимая, что первыми, к кому я сунусь, будут они. СХЕМА. Или элементарная логика. Или это одно и то же. Я остановился в небольшом зеленом скверике, закурил, стараясь успокоиться и трезво осмыслить происшедшее. По Турбинной, завывая сиренами, пролетели одна за другой две милицейские волги. Ага, кто-то уже догадался вызвать... Скоблина я, конечно, потащил к Андрею зря. Насчет адреса он не соврал. Это было очевидно. Не мог рисковать? Для подстраховки? Рассчитал услышать что-нибудь новенькое, собрав всех вместе? Не знаю, что приказал Герострат Кириченко на случай моего появления, но на случай появления меня в ком-пании Скоблина, он, по всей видимости, закодировал Андрея жестко: Скоблина убрать, меня не трогать... Меня не трогать... Значит, нечто я все-таки мог узнать, собрав их вместе, нечто важное. И Герострат постарался сделать так, чтобы я ничего не узнал, но остался живой-здоровый для продолжения шахматной партии. Далась ему эта партия! И вот теперь Скоблин мертв. Мертвее некуда. И в том, что его убили, виноват отчасти ты. Какой-никакой, а был человек. И нет теперь по твоей милости человека. Ну хватит! После будем заламывать руки и грызть подушку. Сейчас твоя задача не нюни распускать, а искать Герострата. Искать и найти, пока он не добрался до очередной твоей фигуры": на доске уже тесно, скоро пойдут обмены, и вот тогда точно взвоешь от бессилия хоть как-то выправить ситуацию. Поэтому думай, думай, и еще раз думай... Любая система обязана иметь изъян. Что-то Геростарат не учел... Что?.. Попробуем, как советуют делать наши преподаватели, представить комплекс взаимосвязей графически. Я бросил окурок в урну, уселся на пустую скамейку, извлек блокнот и быстро изобразил на чистой странице такую схему. В центре - прямоугольник с надписью печатными буквами: ГЕРОСТРАТ"; выше - окружность, куда я вписал свое прозвище: "ИГЛ". От прямоугольника к окружности провел две стрелки: прямая связь, обратная связь. Левее и ниже прямоугольника - неправильный эллипс МВД", правее и ниже - ВПК", по центру и ниже - КГБ". Хотя последних, говорят, нынче переименовали, и вернее было бы написать: ФСК" (Федеральная Служба Контрразведки). Впрочем, от того, как назвать, суть не меняется. Хоть, как говорится, горшком назови. Итак, перед тобой три организации, в той или иной степени заинтересованные в поимке Герострата. От прямоугольника к МВД я уверенно провел стрелку. Взаимосвязь несомненна: Герострат стрелял в Мишку Мартынова; находится, видимо, и в курсе того, чем занимается полковник Хватов. Наличие обратной связи? Здесь не уверен. После той неудачи с хитроумно задуманным сценарием, они потеряли Герострата и, не думаю, что сумели опять на него выйти. Или все-таки сумели? Впрочем... А ладно. Я провел от МВД к Герострату штрихпунктирную линию. Потом поразмыслил и добавил еще одну стрелку, ведущую ко мне: как-никак именно Мишкой я был в конце концов предупрежден и направлен. Далее. ВПК. Военно-промышленный комплекс. Лаборатория, из которой выпускают в свет мелкосерийным производством таких вот Геростратов, должна проходить по их ведомству. Если, скажем, Герострат до сих пор находится под контролем ВПК, то значит, меня снова втягивают в некую глобальную программу, а между ним и ВПК следует смело проводить две линии взаимосвязи. Но возможен, кстати сказать, и другой вариант. Никакой программы нет (что за программа такая безумная, в рамках которой обыкновенного российского гражданина принуждают играть в шахматы, определив ставкой жизнь, здоровье его знакомых и родственников?), Герострат взбрыкнулся - очень на него похоже - и теперь скрывается, а тогда никаких связей: ни прямых, ни обратных - между ними нет. Я провел еще две штрихпунктирные линии. Теперь госбезопасность. То бишь Федеральная Служба Контрразведки. Они забрали в свое время дело Эдика Смирнова. Это означает, что у них имеется особый интерес к Своре. Какого рода интерес, можно только догадываться, но он, без сомнения, есть. Здесь тоже нельзя с полной уверенностью сказать, есть взаимосвязь или нет. Нарисуем еще парочку штрих-пунктирных линий. Ага, про саму Свору ты, конечно, забыл. Правее прямоугольника "ГЕРОСТРАТ" я изобразил шестиугольник. Вписал туда "СВОРА", быстро соединил новую фигуру уверенными линиями со мной, с Геростратом, с МВД и штрих-пунктирными - с ВПК и КГБ. Теперь схема выглядела более чем запутанной. Итак, из... раз... два... три... девятнадцати линий связи лишь восемь установленных. И это без учета... Постой-ка... Я поднес блокнот к самым глазам. Здесь же можно провести еще пару кривых. От КГБ и ВПК к моей скромной персоне по прозвищу ИГЛ". И вот эти-то две кривые и есть тот изъян в СХЕМЕ Герострата, который ты ищешь. Топтуны... Кто они? Какую из связей представляют? Вояки или гэбисты? Это, если подумать, неважно. Главное, что Герострат, заслышав упоминание о них, не придал появлению новых фигур никакого значения. Они не вписываются в его СХЕМУ, и это ошибка. А уж я постараюсь сделать так, чтобы она оказалась для него ПОСЛЕДНЕЙ. Глава двадцать вторая Топтуны были на месте. Не мудрствуя лукаво, дожидались на скамеечке перед моей парадной. Проходя мимо, я посвистел, чтобы привлечь их внимание. Они разом повернули головы, разом вскочили. Насвистывая некую импровизированную вариацию на тему Ламбады", я спокойно прошествовал себе дальше, и они, само собой разумеется, затопали след в след. Кто вы такие, ребята? Я взглянул на часы: Самое время начинать. Не спеша, в который уже раз за этот безумный подкрашенный кровью день спустился в подземку, вышел на Балтийском вокзале, сверился с расписанием (расписание устраивало), приобрел билет до Краснофлотска: туда и обратно. Все тем же прогулочным шагом направился в станционную забегаловку, где отстоял малую очередь и поужинал двумя шашлыками под кетчупом на фирменных пластиковых тарелочках, коих во множестве развелось в наши стремительно капиталогонизирующие времена. Сдобрил это дело стаканчиком красного винца. Потом вышел, покурил, приобрел в киоске Час пик и Пятницу". Все это время топтуны отирались поблизости, чисто из привычки, видимо, изображая разнообразную соответствующую обстановке деятельность: заняли за мной очередь в забегаловке, выпили там по стопке армянского коньяка, покурили, стоя в сторонке, любовались обложками журналов и книг, выставленных в киоске, пока я покупал прессу. Сверившись с расписанием еще раз, я отправился в зал ожидания, уселся там на свободное место, вытащил радиотелефон (топтуны уставились на него с искренним удивлением) и стал просматривать газеты. Сначала колонку политических новостей, потом - городскую хронику, другие материалы все больше увеселительно-азвлекательного толка. Как я и надеялся, радиотелефон просигналил очень скоро. Хоть и ждал этого, но все равно вздрогнул, и сразу стало как-то неуютно, холодно. - Слушаю. - Куда это ты забрался, Борис, милый? - голос Герострата радостно звенит. - Совсем тебя чего-то не слышно. - Стены, наверное, экранируют. - Так вышел бы, прогулялся. Свежий воздух он полезен. Тонус повышает и так далее. До Андрюшки-то уже добрался, небось? - До какого Андрюшки? СХЕМА!!! - Ох и конспиратор, ох и плут. Делает вид, что не понимает, о чем я ему говорю. Слышь, Елена, доченька, какой жених тебе достался. Никогда ни в чем не сознается, все темнит, изворачивается, как вьюн скользкий. Когда мужем твоим станет, будь внимательна: половину зарплаты прикарманит на собственные увеселения - не заметишь, - Герострат хохотнул очень собой довольный. От ненависти я сжал свободную руку в кулак. Кожа на костяшках пальцев побелела. Жест не укрылся от внимательных глаз моих топтунов. Бородатый что-то шепнул вельветовому, встал и быстрым шагом вышел из зала ожидания. Я криво улыбнулся оставшемуся. - Добрался, значит, - продолжал развлекаться Герострат. - Молодец. И в шахматы играешь отменно. - У меня юношеский разряд. - Даже так? Достойный противник. Уважаю. Интересно, ребята уже ищут номер телефонной ячейки, посредством которой я веду переговоры с Геростратом? Бородатый через минуту вернулся на свое место. Наверное, уже ищут. Бог им в помощь. - Твой ход, - напомнил я Герострату; его трепотня мне уже осточертела. - Да-да, конечно! Сию минуту, родной. Он замолчал. - Ну... - Хоть ты у нас и с юношеским разрядом, лошадь я твою съем. Слон E7-H4. Как ты на это смотришь? Я сглотнул, но был спокоен: НЕ УСПЕЕТ. - Пешка G3-H4, - ответил быстро. - Ха, достойный обмен, - признал Герострат. - Ну что, на сегодня партия откладывается? Самое время тебе идти искать слона, мне - коня... Не успеет.... - Конь - интересная фигура, - разглагольствовал Герострат. - Такая вся из себя необыкновенная. Вот и мне придется поискать кого-нибудь такого же необыкновенного. Трудную задачку задал Борька-хитрец, трудную. Ну да мы ее решим. Отдыхай, сынок. Короткие гудки. Я спрятал радиотелефон. Не успеет. Но появилось нудное ощущение беспокойства, сомнение: а вдруг! Внутреннего дискомфорта от того прибавилось, и я поспешил себя одернуть: НЕ ДОЛЖЕН УСПЕТЬ! Топтуны продолжали вести наблюдение. Я пошелестел газетой, но читать расхотелось. Я отложил ее и раскрыл блокнот. Несколько минут созерцал схему, переплетение взаимосвязей. Да, все правильно. Герострат не должен успеть. Потом бросил взгляд на часы: Кажется, пора... Рядовой Орлов, вперед! Оставив газеты на скамейке, я вышел из зала ожидания и сел в отправляющуюся через десять минут до Ораниенбаума электричку. Глава двадцать третья ПОСТАНОВЛЕНИЕ О создании следственной группы гор. Санкт-Петербург 15 мая 1994 года. Заместитель прокурора г. Санкт-Петербурга старший советник юстиции Зарубин Л. К., рассмотрев материалы уголовного дела N 46784, УСТАНОВИЛ: 11 мая 1994 г., примерно в во дворе дома N 8 ул. Промышленная было совершенно немотивированное вооруженное нападение на двоих прохожих, в результате которого один из них, студент Санкт-Петербургского Государственного Технического Университета Скоблин В. Н., был убит на месте происшествия. Нападавший, студент Технологического института Кириченко А. С. скончался там же по неизвестной причине. Свидетели происшедшего утверждают, что второй прохожий, личность которого не установлена, воспользовался замешательством для того, чтобы забрать огнестрельное оружие, посредством которого Кириченко А. С. убил Скоблина В. Н., и скрылся с места происшествия. Учитывая сложность дела и большой объем предстоящей по нему работы, руководствуясь ст. 126 УПК РФ, ПОСТАНОВИЛ: 1. Для расследования настоящего уголовного дела создать следственную группу в составе следователя по особо важным делам прокуратуры г. Санкт-Петербурга Сазонова Г. Е., старших следователей прокуратуры г. Санкт-Петербурга Кирпичникова Л. К. и Васильева Б. М. 2. Производство отдельных следственных действий поручить сотрудникам ОУР Ленинского РУВД г. Санкт-Петербурга 3. Руководство группой следователей возложить на следователя по особо важным делам прокуратуры г. Санкт-Петербурга Сазонова Г. Е. 11 мая 1994г. Зарубин Л. К. Глава двадцать четвертая Экспертов было трое. Один непрерывно щелкал фотоаппаратом, снимая раскинувшиеся на асфальте тела с разных точек под разными углами. Имени этого эксперта полковник Хватов не знал. Зато двое других были ему хорошо знакомы. Костя Баркович и Александр Евгеньевич Спицын. Костя, осторожно переступая, обмерял метром место происшествия, вполголоса надиктовывал Александру Евгеньевичу протокол осмотра. Завидев Хватова, он помахал ему рукой. Александр Евгеньевич в свою очередь просто кивнул. С очевидцами беседовал следователь прокуратуры Лева Кирпичников. Свидетелей оказалось немного: четыре старушки, на глазах которых, собственно, все и произошло; и огромный мужик в спортивном трикотажном костюме, высунувшийся, заслышав первые выстрелы, в окно и наблюдавший бегство неопознанного третьего. - Добрый вечер, Лева, - поздоровался Хватов. - Для кого добрый", для кого - и не вечер уже, - буркнул Кирпичников, но руку подал. - Что здесь произошло? - Кто бы знал!.. Кое-кого в прокуратуре чрезвычайно раздражала эта уклончивая манера Кирпичникова отвечать на прямо поставленные вопросы, но Хватов всегда терпимо относился к ней, пряча ухмылку в усах и спокойно дожидаясь, когда Лева снизойдет до содержательного ответа. Работать с ним Игорю Павловичу доводилось часто, и он полагал, что лучшего, более грамотного следователя прокуратуры в Санкт-Петербурге не найти. А что до эксцентричной манеры вести беседы - у каждого свои причуды. - Этот вот, - Кирпичников кивнул в сторону лежащего у подъезда тела, - вышел из дома около пяти, вытащил пистолет и без предупреждения застрелил вон того, - кивок в сторону второго. - Был еще какой-то третий. Сначала упал носом в землю, а когда стрелок вырубился, подобрал его пистолет и быстренько смылся. - Я посмотрю? - Нужен ты больно... Хватов обошел толпящихся свидетелей и двинулся к телу "стрелка". Там толпа была погуще: как всегда падкие на ЧП жильцы окрестных домов собрались поглазеть на работу несомненно доблестной, но утопающей в цунами преступности милиции. Растроенный участковый пытался увещевывать их, что-бы разошлись. Любознательные не расходились. В конце концов участковый махнул рукой, вытер вспотевший лоб платком и закурил. Хватов остановился над мертвым Кириченко, долго вглядывался в запрокинутое лицо, сравнивая его с тем на маленькой фотокарточке в пухлой, но нигде не зарегистрированной папке, в которую он и Мартынов собирали материалы по Своре. Да, без сомнения это Кириченко. И смерть его, как две капли воды, похожа на смерть Эдика Смирнова в аэропорту. Еще одна жертва Герострата. Жаль парня. Хватов отвернулся и подошел ко второму. Череп второго был расколот пулями; об опознании не могло идти и речи. - Документы какие-нибудь при нем есть? - спросил Хватов у Александра Евгеньевича, старательно записывающего за Костей протокол осмотра. - Да, кое-что есть, - кивнул Александр Евгеньевич, не отрываясь от своего увлекательного занятия. - Студенческий проездной, выписанный на имя Скоблина В. Н. С печатью Политеха. Надо будет туда позвонить. Все правильно, подумал Хватов, информатор не подвел. Все правильно. Полковник отошел в сторону от Скоблина, чтобы не мешать экспертам. Там он закурил и, нахохлившись, стал наблюдать за их работой. Он догадывался, кто был третьим здесь во дворе в пять часов дня по московскому времени. И чем дольше он думал об этом, тем в большей степени догадка превращалась в уверенность. Вывод из увиденного и сопоставленного мог быть только один. Один-единственный. Орлов вышел на след, думал полковник Хватов. Орлов вышел на след. Глава двадцать пятая Дорога не показалась скучной. Я устроился так, чтобы держать топтунов в поле зрения. Они, впрочем, не возражали. За век немытым окном вагона мелькал пригород, окончательно запущенный в наши хамовато-хламоватые времена. Северная Пальмира и бесконечно унылая местность вокруг: корявые, как от хронической болезни, стволы берез и сосен; кучи отбросов; свалки цветных металлов и строительного мусора; ряды серых однотипных сарайчиков из жести, почему-то называемых гаражами. Страна контрастов. Ко мне подсел выпивший мужичонок: то ли физиономия моя ему понравилась, то ли до другого вагона он не рискнул дойти - в общем, подсел и, заглядывая в глаза, дыша смачно перегаром, воззвал, обращаясь, по-видимому, к самой сердцевине моей души: - Шлышь, приятель, шообрашим, а? На двоих, а? - А есть чем? Мужичонок неуверенно похлопал себя где-то в районе груди. Видно, под поношенным и грязноватым пиджаком, во внутреннем кармане был спрятан некий сосуд с благословенной жидкостью, в реальности существования которого он, судя по всему, и сам сомневался. - Конешшно... - Много ли там? На двоих все равно не хватит. - Потом мошно ище шбехать, - подмигул мужичонок, обращаясь уже к сердцевине моего бумажника. - Не хочется что-то, - признался я. - Да шо ты, мушик, как не швой, не шоветшкий, шо, а? Ишо мошно шбехать, а? Я покачал головой. - Не хочется. - Вот ведь патлюха, - разозлился мужичонок, на всякий случай снова похлопав себя по груди: наверное, таинственный сосуд своим непреложно-объективным присутствием его подбодрил, подвинул на подвиг, так сказать. - Шбехать не хошет. Я шам бы шбехал, хнилушха ты, шам бы... Постепенно распаляясь, он принялся громко и вычурно материться. Причем, дефект речи придавал его ругани определенное, достаточно забавное своеобразие. Я с удовольствием слушал. Хотя, кажется, из всего вагона удовольствие получал я один: остальные пассажиры, первоначально со старанием избегавшие смотреть в нашу сторону - нормальная реакция нормальных граждан на появление выпившего соседа - теперь часто оглядывались, брезгливо морщась. Мужичонок придвинулся ко мне почти вплотную, потрясал теперь неумытым кулаком у меня перед носом. Речь его становилась все более бессвязной, а интонации - все более угрожающими. Я сдерживался. Мне было интересно, как поступят мои топтуны. Наконец один из них, вельветовый, встал и направился прямо к мужичонку. С ходу он подцепил его за воротник и потащил к выходу. Все произошло настолько быстро, что мой хмельной собеседник даже не сразу осознал, что уже не сидит на лавочке, а спиной вперед почти волоком продвигается по вагону. Он продолжал бы свою пламенную речь, но все-таки до него наконец дошло, он замолчал и предпринял достаточно целеустремленную попытку вырваться. Этого у мужичонка не получилось: вельветовый держал крепко. - Э-э, ты шо-о, ты шо-о?! - завозмущался мужичонок, упираясь в пол непослушными заплетающимися ногами. Вельветовый вытащил его в тамбур и, наверное, что-то там такое предпринял, потому что мужичонок заткнулся. Очень вовремя электричка сбавила ход - станция. В тамбуре завозились, и когда после объявления: Посадка закончена. Осторожно, двери закрываются! - она снова тронулась, я увидел лежащего на перроне мужичонка, медленно с трудом шевелящего руками и ногами. Совсем как черноморский краб, выброшенный на камни высокой волной. Вельветовый, вытирая платком руки, вернулся из тамбура на свое место. В вагоне вздохнули свободнее. Ясно... Еще и телохранители. Это меня устраивает. Проще будет договориться. В Ораниенбауме я вышел и дождался поезда, идущего в Калище. На часах было В калищенской электричке мне повезло сделать еще одно открытие. Где-то минут через пятнадцать после отправления в вагоне появились две дородные не первой молодости дамы с намерением проверить билетики. У меня билет имелся, а топтуны взмахнули красными книжечками, потому были прощены. Это же элементарно, Ватсон, подумал я, раскрывая свой блокнот. От КГБ к Иглу я провел две уверенные, хоть и кривые стрелки. Схема усложнилась еще больше, но теперь это меня обрадовало: как-никак я знаю, с кем придется иметь дело. Я был очень доволен. Вечерело. До белых ночей рукой подать, но в середине мая без темноты еще не обходится. Это меня тоже устраивало. В такое время дня на перегоне между Ломоносовым и Лебяжьим не особенно много народу: главный контингент высаживается в Ораниенбауме - и электрички, следующие дальше, заметно пустеют. Так было и сейчас. В вагоне кроме меня и топтунов обосновалась еще

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Автор:Первушин Антон. Книга :Свора на герострата
скачать эту книгу можно по ссылке

Добавить книгу на сайт
Друзья
Электронная библиотека
Архив книг
Обратная связь
admin[dog]allbooks.in.ua

Интернет реклама
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом