Эльфийская дилогия 1-2, Нортон Андрэ, читать или скачать бесплатно эту книгу.

Онлайн библиотека - большой выбор различных книг, разных жанров и направлений

Читать Нортон Андрэ Эльфийская дилогия 1-2


скачать Нортон Андрэ Эльфийская дилогия 1-2 можно отсюда

Народа скакать из мира в мир в поисках приключений. Теперь им уж наверняка хватает приключений здесь! С тех пор, как Отец-Дракон обнаружил эльфов и их рабов... Возможно, что те, первые Врата были сооружены эльфами, или кем-то им подобным, или возникли в результате деятельности мага-недоучки. Отец-Дракон предполагал, что Врата действительно были сделаны эльфами - те пытались связать какие-то миры, и в результате создали канал между Домом и Миром. Когда Народ обнаружил эльфов, драконы узнали, что эльфы тоже чужаки в этом мире. Они построили Врата, чтобы перебраться из мира, где им грозила опасность, туда, где они будут господами. В этом была некая ирония: драконы, обретшие Врата по чистой случайности, думали лишь о бегстве, а построившие эти Врата эльфы - лишь о завоеваниях. Отец-Дракон, который посвятил изучению эльфов больше времени, чем кто-либо другой из Народа, предполагал, что опасность, угрожавшая эльфам, была вызвана их же собственными действиями. Алара пока что не находила данных, способных опровергнуть это предположение, а многие вещи с ним вполне согласовывались. Эльфы иногда говорили в своем Совете Клановых Войн об опустошении огромных пространств, о магических схватках, от которых камни текли водой , и о настоятельной потребности не допустить повторения подобных конфликтов. В этом мире не наблюдалось следов столь масштабной войны. Здесь вражда кланов или отдельных эльфов удерживалась в определенных границах. Возможно, они воевали до тех пор, пока не уничтожили собственный мир. А может, оказались проигравшими в войне, которая позволяла выжить лишь победителям. Вот еще одна причина скрывать от них наше существование... Коренными уроженцами этого Мира были лишь люди. Драконы не знали, какого уровня культуры они успели достичь до появления эльфов, - к тому времени, как в Мир попали драконы, это давно уже было покрыто мраком забвения. К нынешнему же моменту эльфы прочно утвердили структуру Мира, в котором они были всевластными господами, а люди - покорными рабами. Само собой, эта ситуация была чревата множеством неприятностей... Алара почувствовала, что снова начинает терять облик камня. Это вызвало у нее приступ раздражения. В конце концов, первые три превращения дались ей довольно легко. Она была вполне способна привести разум в соответствие с каждой стихией. Что же мешает ей теперь? Алара попыталась потянуться, вспомнила - опять! - что она не может этого сделать, и раздраженно решила, что проблема сводится к обычнейшей скуке. Будучи орлом, она узнавала много нового о полете, ветрах и воздушных течениях; а еще нужно было справляться с оперением, которое вело себя совсем не так, как перепончатые крылья. Превратившись в дельфина, она получила целый новый мир для изучения. Надо признать, что ей нелегко было покинуть этот облик и продолжить путешествие. И даже когда она пребывала в облике кедра, ее окружал полный жизни лес, и она могла двигаться, хоть и в ограниченных пределах. Здесь же, в пустыне, не было ничего, кроме самой Алары и магической энергии источника. Возможно, ей было бы легче, если бы она делала что-нибудь, а не сидела здесь как.., как камень! Алара не встретила даже пятидесяти зим этого Мира - по меркам Народа, она была молода. Некоторые даже говорили, что она чересчур молода, особенно для должности шамана. Некоторые также считали, что ее своеволие и тяга к противоречию чересчур велики - несмотря на то, что шаману полагается быть голосом противоречия, той самой занозой, которая не позволяет жить чересчур спокойно. Алара слишком часто нарушала обычаи ради удобства. Она нарушила обычай, когда заняла пост шамана в столь юном возрасте. Она нарушала их каждый раз, когда ей казалось, что словом обычай просто оправдывают нежелание изменяться. Драконы прислушивались к ней, но все равно считали ее бесшабашной и своевольной. Возможно, они даже были правы. Но не исключено также, что права была она и что драконы поддались соблазнам этого благодатного мира и впали в дрему. Ну что ж, по крайней мере, они все еще прислушивались к ней. Пока что. Аларе давно хотелось знать, как далеко она может завести родичей. Сместить ее было невозможно, но они вполне могли перестать обращать на нее внимание. Если бы другие драконы узнали о ее вылазках в эльфийские земли, они пришли бы в бешенство. Нет, в том, чтобы принять эльфийский облик и податься на поиски приключений, не было ничего предосудительного - если ты обычный дракон. Но шаман, рискующий собою таким образом, ужаснул бы все Логово. Вот, кстати, часть здешних проблем: Народ теперь приемлет лишь допустимый, умеренный риск. С тех пор, как Шоро пострадала, никто не хочет рисковать слишком сильно. Вот почему никто так долго не приходил сюда: драконы не желали попадаться на глаза эльфам, как бы мала ни была такая вероятность. И еще они не хотели рисковать и играть с энергией такой мощи - ведь можно не совладать с ней и попасть под удар. По этой же причине никто больше не хотел быть Огненным Бегуном, кроме другого шамана. Отец-Дракон говорил, что прежде драконы состязались за эту привилегию, теперь же, если бы не шаманы, Громовым Танцам пришел бы конец, и это стало бы концом всему. Что же было причиной: лень или что-то иное? Почему за последний год драконы не более полудюжины раз пробирались на эльфийские земли, да и то по большей части втихаря, стараясь не производить никакого шума? Такое впечатление, будто они попросту боятся идти... А вот Аларе чрезвычайно нравились выходки такого рода. Последняя вылазка была особенно хороша. В'ларн лорд Ратекрель Трейн-Таэль не отличался особым терпением... А Алара воспользовалась его несдержанностью и с проворством паука сплела настоящую паутину неприятностей для заносчивого лорда... *** Почему цветы сильнее всего пахнут, умирая? На туалетном столике стоял букет белых цветов. Алара протянула руку и ласково коснулась стебля увядающей лилии. Цветок воспрял от этого прикосновения. Алара еще раз взглянула в зеркало поверх цветов и не нашла ни малейшего изъяна в своем облике. От бледно-золотых волос до узких ступней она являла собой воплощение всех черт, присущих высокородным эльфам. Волосы водопадом ниспадали до талии, а широкие, чуть раскосые глаза имели особенно ценимый среди эльфов иссиня-зеленый оттенок. Лицо Алары - с высокими скулами, широким лбом, тонким носом, полными губами и изящно очерченным подбородком - было словно выточено из лучшего мрамора. Алара вытянула руки вперед. Как странно увидеть на месте пяти когтей длинные, тонкие пальцы, а на месте красно-золотой чешуи с радужным отливом - бледную кожу, напоминающую прозрачностью хороший фарфор. А до чего же странно ходить прямо, балансируя на двух ногах! Аларе постоянно казалось, что она вот-вот упадет. На этот раз она предпочла женский облик. Мужская роль могла бы вызвать лишние затруднения, особенно если учесть некоторые особенности эльфийского гостеприимства. Однажды Аларе уже предложили наложницу, и она вывернулась из этой ситуации лишь благодаря тому, что не планировала оставаться в том доме на ночь. Алара даже не была уверена, что смогла бы достаточно достоверно изобразить дракона-самца, так что ж говорить об этих существах! Кроме того, тут крылось еще одно преимущество, - которое, собственно, и сделало нынешнюю шутку возможной. Находясь в женском облике - причем в очень привлекательном, с точки зрения эльфов, облике, - Алара могла руководить ситуацией при помощи притворства и таких способов воздействия, которые не под силу раскусить даже самому умному эльфу. Изучив хозяина дома, Алара поняла, что Ратекрель вполне чувствителен к определенным видам воздействия. В торговле он был настоящим гением, но этим его знания и опыт и исчерпывались. Ратекрель был весьма вспыльчив, не имел привычки сдерживать свои порывы и не раз совершал гибельные ошибки, когда дело касалось женщин его расы. Алара решила помочь Ратекрелю совершить еще одну ошибку. Она отвернулась от зеркала в серебряной оправе и приступила к решению важной проблемы, а именно - выбору платья. Алара изучила розовое парчовое платье с высоким воротом и отвергла его, как чересчур девическое. Черное атласное платье, напротив, было чересчур откровенным. Если предыдущий наряд полностью скрывал грудь, это платье ее почти целиком обнажало. В конце концов Алара остановилась на струящемся платье из мерцающего изумрудно-зеленого шелка. Рукава этого платья ниспадали до пола, а лиф обтягивал тело Алары, подобно второй коже, после чего переходил в пышную юбку со шлейфом, под которым могла спрятаться целая армия карликов. Хотя вырез у этого платья был весьма скромный, облегающий фасон оставлял весьма мало места воображению. Алара кликнула горничных и подождала, пока они нарядят, причешут и украсят ее драгоценностями в соответствии с ее указаниями. У рабынь были мягкие и проворные руки. Женщины работали совершенно бесшумно, и легко было вообразить, будто Алару окружают невидимые духи воздуха, а не стайка юных девушек в цветах дома Ратекреля - белых туниках, отделанных серебром. Поместье Ратекреля было не самым большим из тех, что доводилось посещать Аларе, но и не самым маленьким. Одних лишь гостевых покоев в доме было двадцать пять. Такое поместье требовало сотен людей-рабов и не меньше сотни эльфов-слуг. Покои, в которых разместили Алару, состояли из трех помещений: роскошной туалетной комнаты, гостиной и спальни - все с бело-серебряной элегантной отделкой, в цветах дома, - с личной купальней, которая выглядела как горячий источник, бьющий из сугроба. Иллюзию нарушали лишь серебряные краны в форме рыбок и стопки махровых снежно-белых полотенец. На самом деле большая часть дома была отделана в бело-серебряных тонах. Эта отделка вызывала у Алары ощущение холода и заставляла чувствовать себя неуютно. Потом она сообразила, что это было одно из утонченных средств, при помощи которых Ратекрель старался ошеломить и подавить своих гостей - невзирая на причины, приведшие их сюда. Алара готова была поспорить, что покои самого Ратекреля не выглядят как кусок ледника. Даже мебель здесь была какой-то неуютной. В целом весь интерьер был выполнен в изящном, но до предела простом, если не сказать строгом, стиле. Белая лакированная мебель из-за отсутствия украшений почти сливалась с белым атласом стен. А постель была чуточку чересчур жесткой. Алара сидела, скрестив руки, на маленьком белом стульчике перед белым туалетным столиком, в окружении служанок в белом одеянии, и на этом фоне ее ярко-зеленое платье казалось настоящим вызовом. Алара порадовалась, что не выбрала красное или черное платье. Нынешний наряд придавал ее изумрудно-зеленым глазам блеск лениво-мечтательной усталости, которой драконица на самом деле ничуть не испытывала. Красный наряд в этом интерьере выглядел бы как пятно крови на снегу, а черный мог бы навести на мысль, что она объявляет хозяину дома войну от имени своего клана. Алара же хотела казаться его союзницей. Наконец служанки уложили последние пряди на свои места и отступили в сторону. Алара изучила результат их трудов, исходя прежде всего из того, что вскоре ей предстояло сесть за обеденный стол напротив Ратекреля. Ну-ка, и что же он увидит? Теперь бледно-золотые локоны Алары были уложены с тщательно продуманной небрежностью и перевиты золотыми цепочками, унизанными крохотными изумрудами. В ушах покачивались два камня покрупнее. Повинуясь ее приказу, рабыни лишь чуть-чуть подкрасили лицо Алары. В конце концов, она пыталась произвести впечатление неискушенной девушки. На шее у Алары красовались изумруды, стоящие целое состояние, и эти камни не были подарком хозяина дома. Это был откровенный вызов богатству Ратекреля. Платье смотрелось очень чувственно, как Алара и надеялась. Оно подчеркивало ее небольшую, но высокую грудь, и струилось, обрисовывая бедра. Лишь намек на секс, но не обещание. Впечатление невинности . Предполагалось, что она - всего лишь посланница одного из союзников Ратекреля. Впрочем, Алара приложила все старания, чтобы Ратекрель воспринял ее появление как неприкрытое предложение брачного союза. В самом деле, зачем же еще отправлять с посланием женщину? Или, во всяком случае, так должен был подумать Ратекрель. Алара встала. Служанки тут же склонились в заученном поклоне. Одна из них метнулась к двери и распахнула ее перед драконицей. Остальные тем временем принялись убирать комнату и наводить порядок на туалетном столике. Бело-серебряная дверь закрылась за Аларой, и девушка оказалась в коридоре. Белый коридор был освещен серебряными светильниками, выполненными в форме лебедей, и выложен чистейшим белым мрамором, какой Аларе только доводилось видеть. Алара неспешно заскользила по холодному камню. Ее движение сопровождалось лишь шуршанием шлейфа по белоснежному мрамору. Через подошвы тоненьких замшевых туфелек Алара чувствовала, что на мраморном полу нет ни единой щелочки или трещинки. Алара двигалась неспешной походкой, слегка покачивая бедрами. Ни одна уважающая себя эльфийская девушка никогда не позволяла себе производить столь вульгарного звука, как шум шагов, и никогда не убыстряла походки, - неважно, насколько срочным было дело. Бедняги! - сочувственно подумала Алара. Те эльфы, кто не обладал достаточной властью, силой духа и характером, позволяющим бросить вызов обычаям, были точно такими же пешками и рабами, как их слуги-люди. Эльфы уважали лишь одно: силу. Те, кто обладал силой, устанавливал правила, обязательные для всех, кроме них самих. Те же, кто силой не обладал, были вынуждены подчиняться правилам, установленным другими. Эти правила делали эльфиек собственностью мужчин их клана - попросту говоря, вещью, которая всецело находилась в распоряжении пребывающего у власти мужчины, - и превращали женщин в расхожую монету тщательно продуманных сделок - брачных союзов. Только лишь в том случае, если девушка проявляла одновременно значительную одаренность (в сфере магии или интриг, либо просто незаурядный ум) и готовность безжалостно пользоваться своим преимуществом, - лишь тогда она могла избежать судьбы, предписанной ее полу. Скользя по гладкому мрамору, Алара припоминала известных ей эльфиек, которым удалось обмануть судьбу. Это были женщины, вставшие во главе кланов. В'йанн И иста эр-лорд Даар, которой хватило сил свергнуть предыдущего главу клана и победить его в магическом поединке, длившемся три дня. В'лисле Картай эр-лорд Гейр, которая наследовала своему умершему брату, после чего обнаружилось, что это именно ее тайное руководство в свое время обеспечило брату видное положение в Совете. В'данн Триана эр-лорд Фалкион, которая просто пережила прочих, чересчур любивших удовольствия наследников, победила нескольких соперников на обычных, немагических дуэлях, после чего принялась сокращать срок своей жизни при помощи всех тех пороков, что сгубили ее родственников. В'мейн Лайш эр-лорд Сейкер, которую подозревали в том, что она просто втихую убила навязанного ей мужа, как только высохли чернила на брачном договоре... Впрочем, доказательств никаких не было. По крайней мере четверть кланов возглавляли женщины, и в Совете они держались с мужчинами на равных. Алара подозревала, что куда большее количество женщин предпочитает править из-за кулис, прикрываясь супругом или кем-нибудь из родственников. Что же касается прочих женщин, их жизнь мало чем отличалась от монастырской, до тех самых пор, пока они не вручали свою девственность тщательно подобранному супругу. С этого момента и до рождения наследника женщин содержали даже в большей строгости, а вот после родов они могли жить в свое удовольствие и развлекаться, как им в голову взбредет. Младшие члены кланов обычно занимались торговлей либо служили в поместье. У женщин же, пока они не добивались желаемого положения, выбор занятий был невелик: следить за своей внешностью и произвести на свет ребенка. Если получится, то нескольких, но, в принципе, и одного было довольно. После этого одни ударялись в азартные игры, другие пытались заняться живописью или музыкой, третьи увязали в бесконечном круговороте создания новых нарядов. А многие замыкались в уединении своих покоев, в объятиях тщательно отобранных рабов. Вот такой вот образ Алара и пыталась создать: типичная дочь своего клана, привлекательная, девственная, достаточно владеющая магией, чтобы творить несложные заклинания, и лишенная амбиций. Впрочем, точнее было бы сказать, что ее амбиции не касались вопросов власти. Чтобы подогреть интерес Ратекреля, Алара сделала вид, что надеется многого добиться в искусстве - или, точнее сказать, в Искусстве. Она так и отрекомендовалась: не художница, но Художница. Ратекрель мнил себя знатоком искусств, и представленные Аларой верительные грамоты включали несколько ее Работ". Когда Алара миновала коридор, белые лакированные двери, инкрустированные серебром, распахнулись прежде, чем девушка прикоснулась к ним. Алара шагнула вперед и застыла на пороге обеденного зала, напоминающего пещеру. В прошлый раз, когда Алара проходила через эти двери, никакого зала здесь не было. Его появление свидетельствовало об уровне магической силы Ратекреля. Особые коридоры, подобные тому, по которому только что прошла Алара, вели туда, куда желал Ратекрель. Фактически это были миниатюрные Врата, открывающиеся по его капризу. Алара попыталась почитать мысли прислуживавших ей людей, но из-за ошейников-изоляторов, которые носили рабы, драконица улавливала лишь мимолетные обрывки мыслей, да и то лишь тех, которые касались непосредственно ее. Люди боялись этих коридоров и предпочитали не пользоваться ими. Когда они приходили в гостевые покои, Алара отмечала про себя все нормальные" переходы, построенные специально для слуг, и запомнила, куда ведет каждый из них. Ей понадобятся эти сведения, когда она перейдет ко второй части своего плана. Обеденный зал входил в число тех мест, которые нагоняли ужас на людей, и на то были причины. Аларе потребовалось несколько мгновений, чтобы ее глаза приспособились к царящей за дверью темноте. Она стояла на пороге, ожидая, пока снова сможет видеть... Странно. Здесь пахло.., пожалуй, штормом. И морским ветром... Увидев, наконец, что лежит впереди, Алара удивленно прищурилась. Так-так! - подумала она. - А ведь девочка явно произвела впечатление на лорда Ратекреля!.. В ста ярдах под ее ногами ревел и пенился прибой, разбиваясь о скалы, а в небе, раскинувшемся над головой, сияло больше звезд, чем когда-либо появлялось в небесах этого мира. По небу медленно и торжественно плыли три луны, изливая на море потоки чистейшего серебряного света. В воздухе висела водяная пыль. Тончайшая вуаль из искрящихся капелек окружала Алару, но не касалась ее. Алара отвела взгляд от беснующегося прибоя и посмотрела вдаль, на океан. Посреди бушующих волн виднелось пятно мягкого света - из пены поднимался остров. Его вершина представляла собою ровную площадку, освещенную парящими в воздухе серебряными шарами. На этой площадке располагался стол, накрытый белоснежной скатертью, и два серебряных стула. Один из них был уже занят. Интересно, какие сюрпризы еще заготовил лорд Ратекрель? Алара шагнула вперед так уверенно, словно ей каждый день доводилось ходить прямо по воздуху, над скалами-клыками и бушующим морем. В подобной иллюзии не было ничего необычного, если учесть, что Алара находилась в доме могущественного эльфийского лорда. Лорды изменяли облик своих покоев в соответствии со своим настроением, иногда по несколько раз в день. Этот обеденный зал мог бы с тем же успехом располагаться на лесной поляне, на вершине горы или на рыночной площади какого-нибудь экзотического города. И действительно, ноги подсказали Аларе, что она шагает по какой-то прохладной ровной поверхности - возможно, все по тому же беломраморному полу, - хотя глаза утверждали, что она движется по воздуху. От порога казалось, что остров расположен довольно далеко и что воспитанная в тепличных условиях девушка устанет задолго до того, как доберется туда. Но впечатление оказалось обманчивым - еще один результат иллюзии. Алара двигалась неспешно, следя за каждым шагом, и все же достигла своей цели менее чем через сотню шагов. Когда девушка добралась до острова, под ногами у нее снова оказалась твердая, неиллюзорная поверхность. Алара склонилась в глубоком реверансе, скрывая улыбку. Ратекрель даже тут не отказался от бело-серебряных тонов! Здесь, между бушующими темными водами и полуночно-черным небом, столик казался оазисом мира и покоя. Ратекрель приложил немалые усилия, чтобы добиться расположения своей гостьи. Выбранная им иллюзия требовала немалого приложения магических сил и тем самым свидетельствовала о могуществе хозяина дома. Однако лорд постарался дать понять, что все вокруг - не более чем иллюзия. Он безукоризненно контролировал все внешние эффекты. Ратекрель следил, чтобы, несмотря на бушующий шторм, гостьи касался лишь освежающий легкий ветерок - такой слабый, что он не мог ни попортить тщательно уложенную прическу, ни привести в беспорядок платье. И хотя лорд позаботился о звуковых эффектах, рев океана и завывание ветра создавали ощущение реальности, но не мешали разговору. Алара впервые оказалась лицом к лицу с хозяином дома. Конечно же, она редко видела лорда, пока пребывала в облике женщины-рабыни, и если бы она тогда слишком пристально посмотрела на Ратекреля, то вполне могла бы навлечь на себя его гнев. Оказалось, что лорд Ратекрель достаточно красив - по эльфийским меркам. Его волосы были скорее серебристыми, чем золотыми - отличительная черта нескольких кланов, в том числе и того, к которому принадлежал Ратекрель. Ратекрель не стриг волосы, а собирал их на затылке в хвост и скреплял серебряной заколкой искусной работы, гармонирующей с серебряной головной повязкой. У лорда Ратекреля был высокий лоб, глубоко посаженные глаза и круто изогнутые брови. Скулы у него были даже более рельефными, чем у Алары-Йиссандры. Орлиный нос и выступающий подбородок придавали лорду надменный вид, а тонкие губы заставляли предположить, что великодушие не относится к числу его добродетелей. Впрочем, когда это эльфы бывали великодушны? Алара носила изумруды, бесценные - и бесполезные. Ратекрель носил бериллы, эльфийские камни. Они украшали его серебряную налобную ленту, красовались в витом ожерелье лорда и в четырех его кольцах. Распространенный камень, достаточно распространенный, чтобы его можно было вставить в каждый рабский ошейник. Но, в отличие от своих блистательных двоюродных братьев, бериллы обладали способностью усиливать магическую силу эльфов и хранить вложенные в них заклинания. Чем больше бериллов носил маг, тем больший, объем силы он контролировал. Ратекрель был одет в соответствии с обстановкой: рубашка из шеррис-шелка, украшенная по вороту и манжетам серебряной вышивкой, туника белого бархата с квадратным вырезом, обшитая по горловине кружевом из серебряных нитей, обтягивающие шеррис-шелковые брюки, представляющие ноги лорда в наиболее выгодном свете, и узкие, отделанные серебром туфли. В целом лорд производил впечатление элегантного охотника, прекрасного, как морозное утро, смертоносного, непредсказуемого и очаровательного. Алара не сомневалась, что Ратекрель усиливает свое подлинное очарование при помощи особых заклинаний. Если бы Алара действительно была юной эльфийкой, она вряд ли смогла бы устоять перед этими чарами. Хорошо, что на Народ заклинания такого рода не действуют. Алара выпрямилась и подошла к столу. Когда она приблизилась вплотную, серебряный стул бесшумно скользнул в сторону, позволяя ей присесть. Как только девушка уселась, стул так же плавно и бесшумно вернулся на место. Это было еще одной демонстрацией силы: ни один человек-раб не смог бы справиться с этой задачей. Алара заподозрила, что Ратекрель, возможно, накроет стол для ужина при помощи магии, а потом уберет его таким же образом. Лорд так и сделал. Алара изобразила восхищенное внимание: В'хэвен Майен лорд Лэйннер, из дома которого она якобы происходила, не был сильным магом. Его сила и влияние зиждились на торговле, а также на богатых месторождениях меди и серебра, расположенных на землях лорда Лэйннера. Наивная девица, которую изображала Алара, могла встречаться с магией такого уровня разве что пару раз в жизни. Ужин протекал именно так, как она и рассчитывала: блюда появлялись из ниоткуда, уже сервированные, и бесследно пропадали, когда в них исчезала надобность. Конечно же, угощение было изысканным; холодные блюда были в меру охлаждены, а горячие в меру подогреты. И никаких экзотических яств, которые могли бы испугать неискушенную девушку. Лорд Ратекрель изо всех сил старался быть очаровательным, говорил, что Йиссандра нуждается в его творческой поддержке", и превозносил ее необычайный талант. Рыбка клюнула", - подумала Алара. На самом деле это ее не удивило, поскольку драконица весьма тщательно выбирала будущую жертву. Лорд Ратекрель женился пять раз, и все его жены умерли при родах. Так что теперь мало кто из эльфийских лордов хотел рисковать своими драгоценными отпрысками и выяснять, что же такого смертоносного содержится в семени Ратекреля. До Алары доходили слухи, что Ратекрель в поисках невесты уже присматривался к дочерям своих прихлебателей и слуг. Когда подошла очередь десерта, Ратекрель сделал ей предложение. Оно было облачено в форму белого сахарного лебедя, опустившегося на тарелку к Аларе и что-то протянувшего ей в клюве. Девушка с любопытством взглянула на Ратекреля. - Возьмите это, дорогая, - произнес лорд, уверенный в ответе. - Возьмите. Это не мое сердце, но пусть эта вещь послужит достойной заменой. Неужели он и вправду это сказал? - удивленно подумала Алара. - Неужели даже дурочка вроде меня заслуживает такого дурацкого сватовства? Ну что ж, видимо, она и вправду его заслуживала. Алара протянула руку к сверкающей сахарной птице и наклонила голову лебедя. Ей на ладонь упало серебряное обручальное кольцо. Девушка взяла кольцо, надела его на указательный палец правой руки, показывая, что предложение принято, и невозмутимо съела лебедя. Этим и закончилась трапеза. Лорд Ратекрель, старательно скрывая радость, пожелал новоявленной невесте спокойной ночи. Алара прошла над успокоившимся морем к светящемуся проему двери и вернулась в свои покои. Там ее снова окружили служанки. Алара позволила им раздеть себя, обрядить в шелковую ночную рубашку, заплести волосы в косу и проводить ее к кровати. От ее внимания не укрылось, что серебряно-белые стены приобрели нежно-розовый оттенок, а прежде неудобные кресло и кровать сделались мягкими и притягательными. Служанки удалились. Последняя из них задержалась ровно настолько, чтобы пробормотать чуть слышные поздравления. А светильники погасли сами собой. Алара подождала, пока в доме утихнет всякий шум. Когда драконица убедилась, что ее никто не может услышать, она сменила облик и покинула покои, воспользовавшись той самой дверью, через которую удалились служанки. Драконы не жалуются на память, и воспоминания их никогда не тускнеют. Выражение лица Ратекреля, обнаружившего, что его нареченная невеста исчезла неизвестно куда, стоило всех хлопот и годичной подготовки. Алара мысленно рассмеялась - единственное, что она могла сделать, оставаясь камнем. Ратекрель думал, что защитил себя всеми мыслимыми способами. Он оградил свои покои от эльфийской магии и от эльфов, которые могли бы войти туда. От эльфов, но не от людей. Насколько было известно Аларе, Ратекрель и после этого происшествия не проводил никаких дознаний среди людей, если не считать беглой проверки - не спряталась ли его невеста среди рабов. Рабы были практически невидимы - по крайней мере, до тех пор, пока не обнаруживалось отсутствие одного или нескольких из них. Но кто станет проверять, не прибавился ли в бараках еще один раб? В бараках всегда можно было найти пустующую кровать - во всяком случае, у тех лордов, которые в достаточной степени загружали своих рабов работой, - и свободное место за столом. Если появлялся раб, которого не было в списках, окружающие предполагали, что его только что купили или перевели откуда-нибудь. Алара знала, что Ратекрель никогда не пересчитывает своих рабов, а если даже и пересчитает, то ни за что не догадается связать между собой два факта: появление лишнего раба и исчезновение своей нареченной невесты из покоев, защищенных магией. Но не это было солью шутки... Алара недвижно стояла перед столом лорда: еще один ничем не примечательный смуглый парнишка, затерявшийся среди прочих слуг в бело-серебряной униформе. Теперь ничто в ней не напоминало об исчезнувшей Йиссандре - даже пол. Она, конечно, приняла участие в лихорадочных поисках: Ратекрель послал всех, кого только было можно, на розыски пропавшей эльфийки, - или, как впоследствии намекали некоторые, на поиски того, кто мог ее похитить. Рабы тщательно обыскали поместье, но не обнаружили ни признаков насильственного похищения, ни чего-либо такого, что могло бы послужить ключом к разгадке. Алара позаботилась о том, чтобы уничтожить все следы. Как шептались между собою люди, это могло означать только одно: эльфийка покинула дом лорда Ратекреля по собственному желанию. Не слишком-то лестный для лорда ход событий. И какой удар по его гордости! Он растратил на эту девчонку столько чар, убеждая ее принять кольцо, что она не могла даже слова молвить против. В результате она просто-напросто сбежала, несмотря на все его магическое влияние, - и это было выше понимания лорда. Теперь Ратекрель оказался в унизительном положении: ему предстояло связаться с семейством Йиссандры и сообщить, что их дочь - его нареченная невеста, - по всей видимости, сбежала неизвестно куда. Алара умудрилась примазаться к нескольким слугам, отосланным в библиотеку. Впрочем, в этом не было ничего особенно трудного: как только стало очевидно, что Йиссандры в поместье нет, большинство слуг стали выискивать себе неотложные занятия. Они слишком хорошо знали, в какое настроение придет Ратекрель, если девушку так и не найдут. Их предположения полностью оправдались. Лорд Ратекрель был разъярен и чувствовал себя униженным, а когда эльфийские лорды страдают, их рабам приходится худо. На самом деле, как гласили нагоняющие страх слухи, еще до исхода дня кто-то из рабов вполне мог умереть. Если Ратекрель не мог найти козла отпущения, он его создавал. Библиотека была последним местом, где сейчас хотелось бы находиться любому человеку. Алара, находясь в выигрышном положении, отметила про себя, что серебряно-белая библиотека казалась поразительно неподходящим местом для какого бы то ни было проявления насилия. Кстати, оказалось, что личные покои лорда тоже выдержаны в бело-серебряных тонах. М-да, у Ратекреля явно была сильно развита клановая гордость. Но здесь не было той строгости, того аскетизма, что в покоях, отведенных гостье". В библиотеке было вполне уютно. Мягкие белые занавески сглаживали чересчур острые углы. Пол укрывал белый ковер - такой толстый, что даже неуклюжие люди при ходьбе не нарушали тишины ни малейшим шумом. Бесформенные белые сиденья напоминали облака, опустившиеся на землю. Стол был выполнен в том же стиле, только у этого облака был, плоский глянцевитый верх. Лорд Ратекрель сидел, уставившись на стол. Плечи его были понурены, а на лице застыло мрачное выражение. Аларе хотелось заглянуть в его мысли, но ей следовало соблюдать осторожность. Не хватало еще, чтобы эльфийский лорд почувствовал, что кто-то пытается влезть ему в голову. Алара сомневалась, что Ратекрель заподозрит ее, но рисковать не стоило. Особенно если учесть, что лорд сейчас интенсивно пользовался магией и был особенно чувствителен к такого рода воздействиям. Алара решила подождать, пока Ратекрель не сосредоточится настолько, что ни на что больше не будет обращать внимания. Так что она терпеливо ждала - еще один невидимый" раб среди прочих. В конце концов лорд взмахнул рукой, и в крышке стола возник бездонный черный прямоугольник. Казалось, что материал, из которого был сделан стол, не столько плавился под этим прямоугольником, сколько таял, исчезал. Ратекрель взял в ладони это бездонное пространство. Некоторое время эльфийский маг смотрел в прямоугольник, а потом испустил полувздох-полушипение. Пальцы Ратекреля согнулись, и между ними начали проскакивать синие искры. Некоторые из слуг принялись встревоженно переминаться с ноги на ногу, а самому младшему из них явно хотелось броситься наутек. Несколько мгновений искры плясали в воздухе, постепенно сосредоточиваясь в районе прямоугольника, пока наконец пространство между ладонями Ратекреля не запылало и не ожило. - Лорд Ратекрель? Голос донесся словно ниоткуда. Люди вздрогнули, а один даже исподтишка оглянулся в поисках говорящего. Ратекрель слегка переместился, нависая над столом. Так что Алара не могла видеть сам прямоугольник - только лишь исходящий из него свет и отблески этого света на лице эльфа. Нынешний момент вполне подходил для того, чтобы слегка пошарить в голове у Ратекреля. Судя по подслушанным мыслям, Ратекрель ожидал, что собеседник сразу же узнает его. В конце концов, Йиссандра была прислана с предложением союза, и по всем правилам он должен был дать ответ на это предложение. Но, к его удивлению, собеседник явно изумился, увидев его лицо в телесоне. - Мой лорд, чем наш дом может быть вам полезен? - Я хочу говорить с вашим лордом! - рявкнул Ратекрель. По его мыслям Алара поняла, что он счел эту ситуацию оскорбительной: с чего это вдруг ему отвечает не хозяин дома, а кто-то из слуг? - И немедленно! Ратекрель нетерпеливо ждал. Стоящий рядом с Аларой человек дрожал, и по лицу его тек пот - от нервного напряжения. Наконец свет, струящийся из прямоугольника, слегка изменился. Алара поняла, что к телесону подошел кто-то другой. Судя по сухому приветственному кивку Ратекреля, это был В'хэвен Майен лорд Лэйннер. - Приветствую вас, мой лорд, - осторожно произнес усталый голос. - Прошу прощения за то, что заставил вас ждать, но тут возникло небольшое затруднение... - В вашем доме, мой лорд, возникло более чем одно затруднение, - прорычал Ратекрель. - Кажется, ваша дочь исчезла из ее покоев. И, кстати, уже после того, как она приняла мое предложение руки и сердца. Я был лучшего мнения о ваших методах воспитания. У собеседника Ратекреля вырвался сдавленный взвизг - такое нечасто услышишь от могущественного эльфийского лорда. - О моем чем?! - О ваших методах воспитания! Моя дочь никогда бы не посмела принять предложение брака и после этого сбежать! С вашим домом что-то не в порядке, раз ваши женщины... По мере того, как его гнев усиливался, Ратекрель повышал голос, и видно было, что лорда захлестывает волна бешенства. Но чем сильнее он бушевал, тем больше расслаблялись стоявшие вокруг Алары люди, а некоторые даже позволили себе облегченно вздохнуть. Лорд Ратекрель обнаружил возможность отплатить за свое унижение кому-то другому. О, несомненно, кому-то из людей все равно придется умереть, но это скорее будут гладиаторы, а не домашние слуги. Домашним слугам ничего не грозит. - Где она?! - громыхнул Ратекрель, неожиданно вставая, и стукнул по столу кулаком. - Где вы ее прячете? Она не могла выбраться из поместья без магической помощи - мы оба это знаем! - Он так и остался стоять, в праведном гневе глядя в созданную им магическую конструкцию. Но ответ Майена оказался для Ратекреля полнейшей неожиданностью. - Мой лорд, - натянуто произнес Майен, - у меня нет дочери того возраста, который любой здравомыслящий мужчина мог бы посчитать брачным. У меня всего три ребенка: два мальчика, тринадцати и шести лет от роду, и десятилетняя дочь. Кеван, Шандар и Йиссандра. Ратекрель застыл. Его кулак завис над столом. Лорд осознал, что ему действительно и в голову не пришло проверить, сколько лет лже-Йиссандре. Он только убедился, что у лорда Майена действительно есть дочь с таким именем и на том успокоился. Он не желал предавать широкой огласке тот факт, что его считают нежелательным, мягко говоря, кандидатом в супруги - настолько нежелательным, что он вынужден присматривать себе пару среди своих вассалов. Ратекрель продолжал надеяться, что кто-нибудь все-таки предложит ему брачный союз, и у него останется возможность сделать вид, что он якобы снисходит до предложенной женщины. Когда лже-Йиссандра появилась у его дверей, Ратекрель решил, что его молитвы услышаны. Он был так занят, стараясь произвести впечатление на девушку, что у него не оставалось ни времени, ни сил на что-либо другое. Верительные грамоты Алары были безукоризненны, а доставленное ею послание - вполне правдоподобным. Они и не могли быть иными - ведь Алара похитила их в очень хорошем месте. - Смею предположить, мой лорд, - с некоторым самодовольством и высокомерием продолжал Майен, - что вы стали жертвой чрезвычайно скверной шутки. Я бы на вашем месте радовался, что эта шуточка не зашла слишком далеко и не закончилась законным браком. Я... Но это было уже чересчур для Ратекреля. - Шуточка?! Так это, значит, ваши представления о шутках?! - взорвался Ратекрель. Он отшатнулся и одним ударом молнии уничтожил телесон вместе со столом. Слуги так и прыснули по углам, стараясь увернуться от града обломков. Хотя драконице нелегко было читать мысли эльфа, сейчас гнев превратил их в открытую книгу, и мысли эти были именно такими, как хотелось Аларе. Неудачно выбранное слово - шутка" - вызвало такие предположения и такую реакцию, на которые лорд Майен ну никак не рассчитывал. Затруднения, возникшие у лорда Ратекреля, могли бы оказаться полезны многим, и прежде всего - лорду Майену. Кроме того, лорд Майен мог утверждать, что он тоже стал жертвой неизвестной шутницы, поскольку та злокозненно и незаконно прикрывалась именем его дочери. Но в последний раз, когда с Ратекрелем - и отчасти с другим лордом - была сыграна такая же двусмысленная шутка, виновником оказался тот же самый эльф, который заявлял, что тоже

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Автор:Нортон Андрэ. Книга :Эльфийская дилогия 1-2
скачать эту книгу можно по ссылке

Добавить книгу на сайт
Друзья
Электронная библиотека
Архив книг
Обратная связь
admin[dog]allbooks.in.ua

Интернет реклама
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом