Псы-витязи, Тюрин Александр, читать или скачать бесплатно эту книгу.

Онлайн библиотека - большой выбор различных книг, разных жанров и направлений

Читать Тюрин Александр Псы-витязи


скачать Тюрин Александр Псы-витязи можно отсюда

- сказал Еруслан, вовремя отведяствол и переворачиваясь на спину, чтобы немного отдохнуть. - Надо сваливать, сейчас сильно рванет, я тут постарался... Зацистерной, пронумерованной цифрой 5", на плане запасный выход. Однако Еруслан отозвался неожиданным образом. - Да ладно тебе. Куда уж мне спешить? Обложили со всех сторон, и толькосмерти моей ищут, как будто она и в самом деле рядышком. А тебе еще можнобежать, можно и в полон отдаться, сейчас это не срамно. - Отдаться? - эта мысль показалась Мите привлекательной, но все ж такис позором отступила. Прояснившимся от страха глазом он определил коридор", по которому надобыло проскочить до небольшой вышки, откуда хорошо простреливался почти весьцех... Очередь рванула воздух возле уха, но до вышки он добежал, потому чтострах и раж несли его на своих крыльях. Едва отдышавшись, заставил залечьвохровцев. Его хилая рука усмирила могучих врагов! Победный вихрь вырвалсяиз его груди воззванием к соратнику: - Ну, неужели ты хочешь, чтобы тебя какие-то бабочки однодневныеприкончили? Присоединяйся к отступлению, древний. Облаянный витязь наконец, потрусил к запасному выходу, прижимая правуюруку к боку и от этого теряя всякую ловкость. Пуля, выпущенная в замок маленькой железной двери, стала отворяющимключом. За дверью была темная и гулкая стальная лестница, уходящая куда-товвысь. Несмотря на израненность Еруслан вдруг воспрял и двинулся вверх не безрезвости. Парочка вохровцев строчила откуда-то снизу, но свинец только игралпьесы на стальных конструкциях. Впрочем, наверху опасно возник очереднойнеприятель и попытался выстрелить первым, но витязь опередил его - и теловохровца смайнало в лестничный пролет. 18. Замешательство в ставке Академик Кирпичев сел пить чай в одном из своих командных пунктов - чайс лимоном из граненого стакана с подстаканником. Это было его традицией, впылу битвы сесть как ни в чем не бывало и погрузиться сознанием в горячийкосмос индийского производства. Но, сделав глоток, он почувствовал: как нив чем не бывало не получится. Те, цифры которые струились и по огромному экрану, оккупировавшемустену, содержали какую-то угрозу, которую он пока не мог охватить своимстарческим умом. - Что-то не то. - Да бог с вами, Петр Эдуардович, - замахал руками главный инженер. - Взрыв в резервуаре номер пять хладоцеха, остальные резервуарыповреждены, пробит главный теплообменник, - подсказал молодой дежурныйтехнолог. - Инфаркта моего хочешь, - закричал Кирпичев, понимая что технолог ничем не виноват. - Блокируйте цех... - У нас автоматическая блокировка после повреждения электропитания неработает, - сказал главный инженер, пытаясь снять с себя ответственность. - Ну так пошлите людей, чтобы заблокировали вручную! - Есть, - главный инженер стал отдавать команды по селекторной связи. - Никого сейчас не надо туда посылать, - сказал технолог. - Эй ты, как там тебя, Кирилл. Почему это не надо? - грозно надвинулсяКирпичев. - Двести кубов агента Ф-42 за пару минут выйдут наружу. Смесь агентаФ-42 и воздуха в смеси 1:7, а именно это мы сейчас получим в хладоцехе,может сдетонировать в любой момент. Достаточно искры. - Вырубить все электричество!.. То есть, оставить лишь питаниевентиляционных систем. Вахтенный инженер оказался преступно медлительным. Кирпичев привалилсяк пульту, открыл своим царственным паролем систему управленияэлектропитанием и стал отключать линии и подстанции. - Там еще и стреляют. - напомнил технолог Кирилл. - Запретить применить боеприпасы! Пускай ходят в штыковую, как вгражданскую. В ответ на столь бодрое распоряжение случилось два толчка, одинпослабее, другой, куда мощнее - на уровне землетрясения. Несколько колонокцифр на огромном экране сразу исчезло, зарябил и ряд мониторов, пристегнутыхк камерам наблюдения с нижних этажей института. Но сразу тревожно зазвонилителефоны, запищали селекторы, затараторили технологи и операторы... - Дренажной системы на уровне Пять минус больше нет... Объемныйвзрыв, так сказать, вытащил пробку из залитых водой нижних уровней... Водапошла и очень интенсивно, сейчас ведь осенний паводок, Петр Эдуардович...Рухнуло перекрытие на этаже опытных цехов... Все лифтовые шахты вырубились,вторая аварийная лестница не просматривается... Концентрация токсичных веществ на этаже Три минус превышает ПДУ в сто раз. Это газ ипродукты сгорания... - А вентиляция, что вентиляция? - обратился Кирпичев в поисках хорошихновостей к главному инженеру. - Вы же знаете, какая у нас вентиляция, Петр Эдуардович. - Так дайте хотя бы сигнал химической тревоги, пускай все наденутпротивогазы, - стал орать Кирпичев на заместителя по ГО. - Уже дал, Петр Эдуардович, дал сигнал химической тревоги, каждыйдолжен взять свой противогаз и надеть его. - преданно отозвался заместительпо ГО. - И где этот каждый возьмет свой противогаз? - буркнул технологКирилл. - Вся химическая экипировка осталась на затопленном уровне Шестьминус", а новую мы так и не получили. Только у ваших замов есть противогазыв ящиках письменных столов. Зам по ГО сразу куда-то потерялся. - Мы отравимся? - спросила хорошенькая секретарша Маша у своего шефа. Но тот уныло молчал, вспоминая другие более светлые моменты своейжизни, когда вручал ему орден лично генеральный секретарь. А после вручениябыл банкет в кремлевском зале. А после банкета ему отдалась искрометнаяткачиха Валентина, героиня труда. Да еще как отдалась - обслужила со всехсторон. Не удивительно, что эту героиню вскоре отправили в космическиедали... - Как минимум отравимся, Маша. Ну это, как если с клеем БФ"переусердствовать. Поражение нервной системы, депрессия, психоз. - порадовалКирилл девушку. Та протяжно запищала. - Вон, - заорал Кирпичев Маше и Кириллу. - Всем вон. И мне тоже вон.Персоналу покинуть институт. С виноватыми расправлюсь завтра. Вохре одетьпротивогазы и продолжить уничтожение бандитов! 19. Древний спор Митя с Ерусланом кое-как осилили пять-шесть пролетов, уже видна былазаветная дверь со светящейся надписью запасной выход , когда случилось дватолчка. Второй был настолько мощен, что показался землетрясением. Треснула и обвалилась стена, отделявшая аварийную лестницу отхладоцеха. Стена успела погасить ударную волну, но по ним ударил порывураганного ветра, который нес и металлическую крошку и приличные кускистали. В огромный пролом стала видна впечатляющая картина: цистерны,вертящиеся и катающиеся как мячики, разорванные трубы, среди их плетениябеснуется и поднимается вверх вода. Над ней кружат зеленоватые вихри. Лестница натужно трещала и скрипела, почти что выла, она была похожасейчас на динозавра с перебитым позвоночником. И похоже, она приготовиласьрухнуть в тот бульончик, что бурлил внизу. Митя ощутил острый приступ стыда за то, что сотворил своими руками. Нотут же вспомнил, как много позволено герою-избраннику. И что забота отоварище также входит в круг его обязанностей. - Еще успеем, поднажми, Еруслан. - В голове все плывет и кружится от этой вони. - пожаловалсясоратник. - Что-то замаялся я. Или по своим соскучился. Давно женушку Настюне видел, и тятьку тоже. От мысли, что бессмертный может умереть, Митя ощутил в один момент икакое-то слабое злорадство, и сильную тревогу. - От вони противогаз помогает, на, покрасуйся. От тоски - приключения.И по-моему, их у нас хватает. Еруслан в противогазе почти перестал хвататься за поручни и превратилсяпросто в куль, который Митя тащил на себе. Несмотря на эту явную перегрузку,Мите казалось, что он парит. Газ, даже смешанный с продуктами взрыва, неимел резкого запаха, но он теснил легкие и оседал мутной плесенью в мозгах.От этой плесени Митя словно пребывал в невесомости, и не очень соображал,где лево, где право. Только верхнее направление оставалось ему интуитивнопонятным. Иногда ему было доступно зрелище огромных цистерн, плывущих поцеху, и тогда, несмотря на общее отупение, морозец пробегал куриными лапкамипо его коже. А лестница тем временем в конвульсиях прощалась с жизнью. Водяной потокбросался на нее, обхватывал водоворотами. Сейчас обрушит лестницу, а ихутащит, задушит, понесет бесчувственными тушками. Вот она задергалась в последних скрипучих судорогах, чуть не сбросивМитю и Еруслана, а потом стала валиться вниз. Вернее она рывками сползалавниз, вначале на пять метров, потом еще метров на семь. От очередного толчканоги Мити соскользнули со ступеньки и заболтались в воздухе. Тут уж стало недо Еруслана. Руки рвались под тяжестью налившегося свинцом тела. Сердцезабилось как воробей, угодивший в сачок, затем стало холодеть и затухать,чувствуя смерть. В голове ничего кроме глупостей возникало. Чем ближе кконцу, тем все тягучее и хилее были мысли - и никаких предсмертныхоткровений. Не затухающий мозг, а гораздо более активный глаз заметил остаткилестничной площадки, вернее несколько погнутых прутьев, торчащих из стены,за которыми имелась обшарпанная, убогая, но вполне настоящая дверь. Митячуть качнулся и полетел. И сперва даже не понял, вниз или вперед, но пальцыуспели ухватиться за площадку. Когда-то, в школе, он мог подтянуться натурнике разве что разок-другой. А сейчас он подтянулся, выпрямился и,ухватившись, за ручку зубами, принудил дверь распахнуться. Закрепившись вдверном проеме, Митя на секунду поразился проступившим под кожей жилам ипротянул руку Еруслану. Витязь послушно поймал протянутую ладонь, но тут подним все рухнуло и разверзлось. Огромная туша древнерусского воина рванулаМитю вниз. Напряглись доселе неизвестные группы мышц, глотка испустила рычаниедостойное чемпиона по штанге, вместе с тем случился жим, рывок и толчок. Они оказались в неосвещенном помещении, напоминающем гараж. На бетоннойплощадке стояли погрузчики и транспортеры, а по пандусу можно было поднятьсяна верхний ярус, откуда по идее... Хотя система позиционирования приказаладолго жить, но Нокия еще выдавала из своей памяти план кирпичевскогоинститута в разных проекциях - похоже, на этом уровне находился склад сзаветным биопрепаратом. И тут из какой-то неприметной щели как тараканы побежали вохровцы.Тараканы плевались огнем. - Дальше сам, Митрий. - сказал Еруслан, сделав пару прицельныхвыстрелов. - А я здесь с ними останусь. На-ка мои мракогляды, я и без нихвражью силу различаю. Пистолет же я при себе оставлю - тебе наверху он ненадобен будет. Если что, повоевать смогу, не впервой пропадать. Митя, согласившись, без всяких церемониальных прощаний рванул попандусу на верхний ярус, а Еруслан, умело зрящий сквозь тьму своимимутировавшими очами, прикрывал его от вохровцев. Затем забрался в погрузчики пошел в лобовую атаку на врага. Не дошел, врезался в столб, потерявуправление. А на ярусе Митя не нашел ничего, кроме лопастей громадных вентиляторов,вделанных в стены. В обычное время они высасывали гарь из замкнутогопомещения гаража, да и сейчас какой-то поганец не стал отключать им питание.А единственный выход был прикрыт могучей дверью, способным выдержать натискцелой дивизии. На ярусе стало совсем неуютно, потому что один из стрелков ВОХРапристроился на крыше погрузчика и желал поближе познакомиться с бандитом". Митя вжался в пол, дороги вперед не было, да и назад тоже. Только натот свет - или в вентиляционное отверстие, в котором месили воздух лопастивентилятора. То есть, никакого тут выбора - это тоже смерть в видемясорубки, глаза в одну сторону, уши в другую, пенис в третью. Кстати, какправильно, пенис или фаллос, сам собой задался неуместный вопрос? Над головой свистнула пуля, следующая должна была приложиться кзатылку, и именно эта древняя ретикулярная часть его мозга дала подсказку.Митя посмотрел сквозь" мясорубку, а когда она показалась ему всего лишьчередованием света и тени, прыгнул. В полоску света. Боль догнала его и рубанула лопастью по ноге - ближе к лодыжке.Открытый перелом как минимум. Впрочем, Митя был уже с той стороны, внебольшой нише - вентилятор как будто вел никуда. Перфорированный люкнаверху, перфорированный внизу. Из-за перелома не упереться, не сдвинутьверхний или нижний. Да и где-то в бетон вделаны их крепления. Митя кое-как прислонился к стенке, испарина ползла по спине, какнасекомое. Игра просрана. Непонятная игра, в которой он так и не разобрался,где он, кто он, зачем он? В отчаянии Митя заколошматил кулаками в стену и... она треснула. Запримитивной фанерной заслонкой находился мужской туалет, находящийся накапитальном ремонте со времен мезозоя. Оттуда Митя пробился через заколоченную дверь в неосвещенный холодныйкоридор, где никто не подавал ни малейших признаков жизни. И вдруг послышались голоса. ... Я всегда говорила что рванет, нечеготут на каких-то террористов сваливать... Митя сделал шаг и закачался на краю пропасти - на месте предполагаемогопола оказалась шахта давно бездействующего лифта. Инфравизоры в этом царстветермодинамической смерти не подсказывали ему ничего. Делать шаг назад было поздно. Митя различил что-то торчащее изпротивоположной стены и оттолкнулся от края пропасти, пытаясь ухватиться заэтот выступ. Но врезался в него головой, отчего тот хрустнул и сталразваливаться. Митя судорожно замахал руками, зацепился за какой-токронштейн, рванулся и оказался... в типичном учетном отделе. А преодоленнойпреградой был кондиционер, установленный на место лифтовой двери. Митю встретили оживленные женщины, которые выражали свое удивлениеагрессивным визгом. Какая-то упитанная дама попыталась огреть его табуреткойпо голове - похоже ядовитые газы вызвали у нее острую рэмбоманию. Затем онастала надвигаться мощным бюстом, намереваясь раздавить его. - Секундочку, вы что спасателя не признали? Вам что из МЧС должныспециально позвонить и меня представить? Распоряжение об эвакуации не провас? Хотите скончаться, не дожив до зарплаты? - затарахтел Митя, а потомдаже хотел протянуть руку, чтобы поздороваться, но вовремя заметил на своейкоже никуда ни исчезнувшие ромбики котлетного цвета. - Так на нас же не распространяется. - строго сказала упитанная дама,но натиск прекратила. - Мы тут секретные. - Значит, уже распространяется, отстали вы от жизни, связи-то нет. Вотя вместо связи и работаю, - Митя непритворно застонал, страдая от боли итупых лиц секретных работниц. - Гражданки, вам велено отсюда немедленновыметаться, то бишь спасаться. Дамы вдруг смилостивились, прислушались и стали спешно исчезать. В очистившемся от женских тел помещении сделалась видимой стальнаядверь с черепом и костями. Какой-то остряк пририсовал черепу бороду и шапкуДеда Мороза. - Как открывается эта дверь? - окликнул Митя одну из последних женщин,чья эвакуация замедлялась крупными габаритами. - Там сидит один, сторожит склад ценных биопрепаратов. Маленкович. Выпозвоните, но он все равно не откроет. Он открывает только Курочкину иглавному. - Так и ему ж надо эвакуироваться. - едва скрывая коварство, сказалМитя. - Ему не надо, кому он такой нужен. Да и сам он оттуда никогда неуйдет. Он ведь тоже своего рода биопрепарат, - сказала напоследокдама-учетчица и скрылась. Однако после звонка дверь неспешно распахнулась и Митя вступил вцарство холода. - Ну, что это сегодня от Курочкина покоя нет. Вы - Тюлькин, да? Какиевам образцы? - спросил некто, отчаянно худой и высокий. Возраст его и дажепол были трудноопределимым. И вообще выглядел он страшновато. Наверное, этои был господин Маленкович. - Инго. За номером 345656. Вот так, кажется не ошибся. - Не ошибся, - подтвердил неопределенный как тень человек. - Пошли. Неужели так все просто? И маразматик без лишних вопросов отдаст емувожделенный препарат? - теплая волна прокатилась по телу Мити, вытесняя больи холод. Они двигались вдоль стальных шкафов. И все это изрядно напоминалохорошо оборудованный морг для долгосрочных упражнений студентов-медиков. - Вот здесь они, любезный. Двери холодильника распахнулись. Митя с большим интересом заглянулвнутрь и тут же получил крепкий удар в левую половину затылка. Емупоказалось, что череп его разлетелся и наружу хлынуло все что было внутри:мысли, чувства, какая-то жижа и даже боль. Очнулся он от холода и от дурноты, выворачивающей внутренности наружу.Дурнота даже была сильнее заметна чем боль, бьющаяся в голове. Митясверхусилием заставил себя разлепить веки. На одной руке лежал жгут, из вены торчала игла. Другая рука нащупалакакую-то теплую гущу из волос и крови на затылке. Может там и мозги?.. В руки Маленковича перекочевало помповое ружье и оно было направленоровно на Митю. В магазине два последних патрона, но старичок может и непромахнуться, если он там какой-нибудь пронафталиненный ворошиловскийстрелок. - Значит, ты перешел через порог Ходжелла и стал бессмертным. - сказалМаленкович дрожащим от зависти голосом. - А вы? - машинально простонал Митя. - А я застрял на нем. Я старею, медленно превращаюсь в чудище, но и досмерти мне далеко. Особенно если регулярно глотать ингу", особенно еслижить без радостей, в холоде, на суровой диете. Это разве жизнь? А ты,значит, сподобился бессмертия... - Мне - тридцать лет... - Митя сделал паузу, во время которой отчаянноборолся с очередным натиском дурноты. - Мне только тридцатник, хотя я плоховыгляжу. - Да нет, ты хорошо выглядишь, - оспорил старик Маленкович, учитываячто тебе десять раз по тридцатнику, не меньше. А мне всего лишь сто, но житьдальше невмоготу! Я тут с двадцать четвертого года, с тех пор как рыликотлован под кирпичевский институт. Вначале как руководитель, потом, таксказать, как участник эксперимента. - Мне триста? - вдруг поверил Митя, забыв даже о дурноте. - А чего жеСветлана ничего не... Он сейчас вспоминал то, что предшествовало виселице. - Я долго болел и пил воду, настоенную на болотной ягоде. А когдавыздоровел меня повесили... Я был такой еще маленький, что палач держал меняна руках, как мамка... - А меня взяли на эксперименты, после того как я переболел тифом, -заговорил о своем человек-тень. - До Кирпичева был тут начальникоморденоносный академик Петерс. Петерс уверен был, что мафусаилы существуют,что дескать одного такого, по имени Еруслан, он лично хлопнул в Гражданскую,а тот ожил и ушел. Петерс искал-искал и все-таки нашел еще одногобессмертного по имени Девлет. И вот стали делать переливания крови отДевлета ко мне. Петерс решил вызвать у меня бессмертие, а потомразработанный метод применить к высокому начальству. - Мне можно встать? - спросил Митя, почувствовав, что незнамо откудаподтекают силы. - Нет, полежи еще, послушай. - распорядился старец. - Это ведь и нынчепригодится. Чтобы бизнес был крепким и хитрым, как у ротшильдов ирокфеллеров, тот, кто наверху, должен жить долго, еще лучше вечно...Девлет-то не оправдал надежд, дефективный оказался, в кому впал, пришлосьего заморозить на неопределенное время. Эксперименты на мне тожепрекратились... Но теперь все наладится, ты качественнее Девлета, я будубрать твою кровь и твое бессмертие перейдет ко мне. Выслушав этот пассаж, Митя резко ухватился за дуло ружья иоттолкнувшись от пола локтями, обезоружил старика. - Все, дедушка, отвоевался. Как не вертись, а в могилку ложись. - Значит, ты так. - ласково улыбнулся Маленкович. - А мы сяк. Старец распахнул дверь еще одного холодильника и Митя увидел огромноетело, лежащее как будто в неглубокой ванне, прикрытое полиэтиленом изабросанное кусками сильно дымящегося сухого льда. Тело вдруг вздрогнуло, потом еще раз и... стало подниматься изуглекислотного тумана. - Да я уже поднял температуру с минус двадцати до нуля. - объяснилМаленкович. - Но, в принципе, он уже и сам собрался вставать... Полиэтилен и сухой лед упали со встающего тела. Перед Митей оказалсямужчина центральноазиатской наружности, с невероятной мускулатурой,придающей ему вид совершенно доисторический, с зеленоватой словно граненойкожей, с инеем на длинных редких волосах, похожих на перья, однаков семейных" трусах образца двадцатых годов. - Будьте знакомы, Девлет, монгольский богатырь, аскер из рода таджиут,родич Чингиса... - зазвенел радостный голос Маленковича. - Побей его,Девлетушка, но не насмерть, он нам обоим пригодится. Митя выстрелил, но промахнулся. Может, из-за тумана, или оттого, чтотак и не решился убить диковинного человека. Но в следующее мгновение ружьебыло выбито из его рук, а сам он брошен на стену. Всколыхнуло болью исломанную конечность, и разбитый затылок. Девлет надвигался на него и поднимал ногу. Чтобы побить или чтобыраздавить? Что там творится в сумрачной полуразмороженной голове древнеговоина? И как найти силы к сопротивлению... Монгольский воин опустил ногу, однако же на пол, и полуобернулсяналево. - Ты полежи, Митя, - сказал внезапно появившийся Еруслан, - я с этимбатыром сам управлюсь... Кажись, знаком он мне. Батыр зарычал, а может и сказал что-то непонятно оскорбительное, ирешительно двинулся к раненому витязю. В руке у Еруслана появился меч, Девлет-батыр сорвал со стены пожарныйтопор. Топор свистнул, Еруслан уклонился от удара, но Митя понял, что шансов увитязя не много. Митя поискал глазами что-нибудь полезное для драки и пополз туда, гдевалялось отброшенное ружье. Но тут кто-то впился ему в шею острымипальцами - это постарался Маленкович. Митя дернулся, но старикан накрепковцепился в него холодными жилистыми пальцами Харона. Митя с трудом приподнялся, хотя боль пронзала его там и сям как масло.Затем присел, стараясь не рухнуть, саданул Маленковичу локтем, а ужезахрипевшего старца ухватил за шею и перебросил через себя. Он мог теперь оглянуться и увидеть, что батыр загнал Еруслана в уголмежду двумя холодильниками, а в руках у витязя нет меча. Митя рванулсявперед... и полетел лицом в пол, неистребимый Маленкович ухитрился вцепитьсяему в лодыжку своими искусственными зубами. Старик натужно грыз ногу, а ошалевший от боли Митя ухватил ружье ивыстрелил в Девлета. Батыр вздрогнул и выронил топор. Следующий выстрелпришелся в невыносимого старца. Патронов ни в магазине, ни в патронташе больше не было. Митя кое-как,используя ружье вместо клюки, заковылял в тот угол, где Девлет бил пудовымикулаками Еруслана. А в руке батыра, толщиной смахивающей на бревно, темвременем снова появился красный пожарный топор. Все ближе и ближе мускулистая почти гранитная спина Девлета, и в самомделе прикрытая роговыми пластинами. Вот так надо замахнутся и приложитьприкладом в голову... В самый ответственный момент Девлет, почти не глядя,перехватил приклад и Митя опять улетел в сторону. Сейчас Девлет убьет Еруслана и возьмется за него. Зарубит, раздавит,потекут мозги из умной головы под ноги дикаря. И вдруг в глаза Мити крупным планом бросился крюк от подъемника,который был закреплен на потолочном рельсе, свисал там и пульт управления.Митя подпрыгнул на своих искалеченных ногах, было мгновение равное обмороку,но одной рукой он ухватился за пульт, а крюком подцепил семейные трусыДевлета. И сразу же хлопнул по кнопке вверх - подъемник ожил и потащилбатыра к потолку. Все теперь зависело от крепости старинных трусов. И они пока держалисьжелезно. Огромное существо уже барахталось под потолком. А на полу лежалЕруслан - похоже Девлет успел нанести ему кроящий удар топором. Груднаяклетка витязя превратилась в кровавое месиво. Тем временем трусы Девлета исчерпали свой запас мощности, надрывнозатрещали и... батыр упал вниз, на распростертое тело Еруслана. Попутно иМитино сердце лопнуло как перетруженный воздушный шарик. Однако из гранитной спины рухнувшего батыра вдруг вылезло остриеклинка. А затем батыр перекатился на бок. Как выяснилось, не сам. Лицо егобыло лицом мертвеца. А лицо Еруслана, хоть его сплошь заливала кровь, было лицом живого. Ножил витязь еще двадцать секунд, не более. Только успел прошептать: Настяуже ворота открыла. Она сегодня красивая такая, Мить. А матушка, поди,пирогов напекла... И преставился. Бессмертный умер. Собственно, он должен был умереть еще до последнегоудара мечом. Левый глаз вытек, рот был заполнен кровью из легких, и самоеглавное: грудная клетка была рассечена - погнутые панцирные бляшки былиперемешаны с осколками ребер, сгустками крови и легочными пузырьками. Митя закрыл правый глаз Еруслана, затем подобрал меч и чекан, но, чутьподумав, меч положил обратно на пол рядом с мертвым витязем... В студеных внутренностях холодильника, в который он уже разокзаглядывал, стояли коробки с Инго". Осталось только сгрести их в рюкзак. Сейчас бы не помешал бы занавес", - подумал Митя, но, собственно,самое тяжелое было еще впереди. Надо было идти и даже подниматься вверх на искалеченных ногах, да еще схрупкими коробками лежащими в рюкзаке. И в любой момент его могли взять, чтоговорится, с поличным. Дело, в которое его так крепко впутали товарищибессмертные, висело на очень тоненьком волоске. Митя надел противогаз, надеясь уменьшить интоксикацию, но в резиновоймаске его вырвало, поэтому пришлось ее снять и выбросить. Клинкетные двери,выводящие из лаборатории, были крепко-накрепко задраены, поэтому пришлосьвернуться к шахте отсутствующего лифта и подниматься по скобам, вделанным водну из бетонных стенок. Митя протащил свое тело на три метра вверх на следующий этаж иобнаружил там вместо картонной перегородки крепкую кирпичную кладку. Еще три метра вверх, которые окончательно доконали его, руки напрочьотказывались слушаться, вот одна разжалась и Митя едва не полетел впреисподнюю. Это как ни странно взбодрило его. А на следующем этаже емуповезло, здесь имелась шахтовая дверь. Ее ручка была свинчена, однако язычокдверного замка входил прямо в кирпич. Угнездившись на крохотной площадочке,Митя стал крошить его чеканом. Дверь, наконец, распахнулась и Митя столкнулся лицом к лицу спожарниками, которых привлек сильный шум, исходящий из заброшенной шахты. - Я из команды спасателей ноль семь, - попытался объясниться Митя, -все наши там, внизу, остались. На удивление, это объяснение подействовало, возможно пожарные не были вкурсе всех перипетий. А Митя, наконец, оказался в парадном холле кирпичевского института, гдескопилось на носилках немало пострадавших от интоксикации - отсюда ихзабирали бригады скорой помощи. Но у выхода стояли вохровцы, которые придирчиво всматривались в лицатех, кто покидал институт своим ходом, иной раз и документы проверяли. Заслон казался непреодолимым, пока Митя не подыскал себе носилки, и,улегся на них, переместив рюкзак на брюхо и накрывшись простынкой. Крепкие руки санитаров подхватили носилки и понесли в дверь, сквозьполуприкрытые глаза Митя встретил взгляд караульного вохровца и сжал чекан.Но сзади поднаперла следующая пара санитаров и вохровец дал зеленый свет. Вот теперь можно расслабиться, Митя закрыл глаза и слушал как легкийосенний дождик стучит по его лбу. Но внезапно носилки резко изменили курси... Митя понял, что вместо кареты скорой помощи его загрузили в мрачныйфургон для перевозки арестантов - в милицейский воронок. Не было сил кричать, лишь тоскливое клекотание вырвалось из егоизнемогшей груди. Но тут из водительской кабины и совсем рядом послышались знакомыеголоса. За рулем сидел Ракша, а рядом в белоснежном медсестринскомхалате - Светлана. - Не зря я на тебя понадеялась, хоть ты еще такой малыш, каких-точетыреста годиков натикало. - сказала неожиданная сестра милосердия, гладясвоими нежными целящими руками его бедную израненную голову. 20. Консервирование Митя устал копать братскую могилу. Но псы-витязи молча сидели на кочкахи сосредоточенно курили, даже Светлана была непривычно тихой. Их было семеросейчас, как и прежде. Священная семерка сохранилась. Минус Еруслан. ПлюсСветлана. Может он и прав. Семьсот семьдесят вполне достаточно. - сказалПутята про Еруслана. - Но нам вот никак не остановиться, все живем да живем,горемычные. - Но, может, здесь поживете, пригодитесь как-нибудь и себе, и другим? -спросил Митя, хотя настрой семерки был уже ясен. - Пойми ты, Митрий, срок жизненный у нас может и поболее, чем у других,но ведь за вычетом спячки, осмысленного времени остается даже меньше. - сталв последний раз объяснять Путята Вышатич. - И не любо нам потратить его,играя в салочки с ментами и прочим сбродом. Мы, когда нам что-то не понраву, укладываемся на бочок. А не по нраву нам всегда. То разили настатаровья несметные числом, то снег прямо летом посев вымораживал, то немцынакатили, а нынче еще осламисты... - Исламисты, - поправил Митя. - Угу, точно, нынче исламисты наших бьют. - выкрикнул беловласыйРакша. - Да и кто они - наши? Вокруг и физиономии неродные, и замашкинепривычные, и говор противный... - Да, говор не ахти. Акающий, не славенский, а как у чуди. Но не в этомлихо... У нас, в старой Рязани, люди о чести думали. - Шел я лесом, буйством обуян, словно гром громил гадов. - сказал Эйнарнаспех сочиненную вису. - В нашей старой Рязани мастера делали изделия долговечные инеповторимые - на века. Каждый муж, слегка в юности перебесившись, лепился кженке и детишек пестовал - утешение старости своей. А нынче мужик мужикасношает, а утешение в старости - собез, телек и богадельня. - Короче, да здравствует феодализм - светлое будущее всегочеловечества. - Митя, преодолев уныние, революционно взметнул кулак. - Полно тебе над нами потешаться, - сказал Ерманик. - Знаю, что вбедности и болестях жили мы, но так это ж было на заре мира, в начале всего.Нам бы нонешние технологии... Или, быть может, вам бы устои наши... - Короче, спатеньки. - заключил Путята. - Да будет ли лучше через сто лет? Сейчас-то вроде ничего,хозяйственный рост начался, - сказал Митя. - Народ опять в театры сталходить, летом на море ездить. - Мы тебе не верим, - отрезал Путята. - В театре нам скучно, а на морестрашно. - Но с чего вы решили, что сейчас хуже чем завтра"? А если завтраисламист на исламисте сидеть будет и говна выше крыши? - Мы в светлое будущее веруем, а иначе во что еще.- Путята отвернулся,показывая что в ближайшие сто лет он больше трепаться не намерен. Светлана легко сбежала с образовавшейся насыпи в яму, где работалГалкин, и потрепала его по щеке. - Ну не могу я сегодня разработать перфекцин, Митенька, вот такаябеда-кручина. Приличные секвенаторы, РНК-детекторы, установки электрофореза,центрифуги, нуклеазные наборы, плазмидные векторы и транскрипционныепрепараты стоят сумашедших бабок. Тряси не тряси, пару миллионов баксов невытрясешь. Впрочем, я не хочу ждать сто лет как мальчики. Приди за мной летчерез девяносто девять, дорогой витязь Димитрий, разбуди поцелуйчиком, вот имогилка моя будет отдельно. - Евпраксьюшка, то есть Светочка, может, с нами все сто полежишь? - ещераз попросил Путята. - Нет и нет. Во-первых, я тебя не простила. Во-вторых, у меня кипучаяжажда деятельности, так что я согласна только на девяносто девять. - А почему ты не сказала, что мне триста восемьдесят? - спросил Митя. -Сразу после того как сделала мне... это... этот анализ. - Подставь-ка ухо. - она поднесла свои губы ближе и шепнула. - Это былне анализ, а любовь... Шучу, конечно. Светлана смехотнула, стоя обеими ногами в могиле, и добавила ужегромко. - Ну, осечка, ну бывает. Да и всего каких-то триста восемьдесят - ихлегко не заметить. Ты еще, действительно, маленький... Но везучий... Народу,собравшемуся на Лобном Месте, не слишком нравился вид повешенного пацаненка,поэтому тебя быстро сняли, прикрыли рогожкой и отвезли на телеге в моргДонского монастыря. Но ты не умер, потому что уже перешел порог Ходжеллаблагодаря инфекции, и, само собой, провисел ты недостаточно. - Значит, я могу быть сыном Лжедмитрия? - справился Митя, хотя его этои не слишком волновало. - Это ж единственный случай в нашей истории, когда ребенка на казньотправили, мы же не Европа какая-нибудь... - многозначительно ответилаСветлана. Митя закончил копать и стал класть доски. Тут уж не выдержал Путята иприсоединился к работе. - Я не хочу чтобы меня раздавило бревном как мышонка, мать его. - Может выложим все-таки внутри полиэтиленом? - еще раз предложил Митя. - Эх, сколько раз тебе говорить. Никакой изоляции. Все должно быть какобычно. - отрезал Путята. - Мы должны лежать в грязи. Однако и постепенностьпотребна, чтобы успели необходимые для спячки органы прорасти. Для этогодоски и еловые лапы. Через полчаса все было кончено. Светлана скрылась под земляной насыпью.Витязи тоже заняли свои лежачие места в кургане. Напоследок Митя увиделподмигивающего Путяту и заложил погреб последней доской. Осталось тольконемножко разровнять землю, чтобы скрыть следы массового захоронения. И вот уже пора возвращаться к спрятанному в кустах БМВ". И газоватьчерез Белоруссию за бугор, заметая следы. Позавчера в паспортном отделевсеволожского РУВД одна добрая женщина, связанная с уголовным миром, сделалаему новый внутренний паспорт. А вчера выдала ему заграничный паспорт сотметкой Выезд на ПМЖ . Митя подхватил свою маскировочную корзину с грибами и двинулся поведомой только ему да псам-витязям мшинной тропке среди трясин. 21 Он вернулся сюда через пять лет. Для этого понадобилось купить вБерлине на барахолке еще один паспорт. Он истратил кучу зеленых", хотявидел совершенную бессмысленность этого поступка. Но у него не было в запаседевяносто девяти лет. Без спячки он старел столь же быстро, как и прочийлюд. Без спячки знаменитые механизмы бессмертия в его клетках не имелидостаточной энергии. Но он не хотел и не мог спать. Даже среди мафусаилов оноказался аномалией. Сегодня его память сильно барахлила, он бродил по болотистой чавкающейземле и не мог отыскать ту тропку, что вела среди трясин к кургану. Онпросто забыл ее - мозг, изрядно состарившийся за пять лет, действительноотправил в корзину" ставшие неважными сведения. Когда он умаялся вытягивать сапоги из хлюпающей грязи, то поискал, гдепередохнуть и подумать о долгой дороге назад. И нашел небольшое озерко,вернее симпатичный пруд с кувшинками поверх топкого дна. - Ой, напугали вы меня, - вдруг раздался позади игривый голос. Митя оглянулся и увидел бабу. С виду миловидная продавщица. И тоже скорзиной для грибов. - Да это вы меня напугали. Чего это вы здесь, пиявок что ли собираете,девушка? - отозвался он, пытаясь скрыть испуг. - А ты жену что ль утопил, выглядываешь, остались ли пузыри? Митя вздрогнул, но вскоре понял, что угрозой тут и не пахнет. - А я бы своего точно утопила. - женщина разместилась рядом с Митей. -Поехали, называется, на природу. Так он еще Коляна прихватил с собой и двеполлитровки водки. Там, в соснячке, они валяются, отдыхают... А я пошладальше гулять-бродить. Тело мое прямо из одежи выпрыгивает, так свободыхочет. Ты как, не поможешь девушке? И пихнула его локтем в бок. Больно, но и приятно. - А чего не помочь-то. - смело отозвался Митя. Бабенка действительно выглядела аппетитной. Буфера выпирали вперед какпропеллеры, причем без всякого силикона, треники обтягивали сочные лядви. Авот уже ее крепкая ладонь прогулялась по его штанам, вызывая ответноенапряжение членов и торопя события. Кстати, последние пять лет ни одназарубежная женщина не делала так, не получив вначале оговоренной суммыденег. - Хочешь, фокус покажу? - Митя подставил под свою ладонь огонекзажигалки, отчего любой другой человек незамедлительно бы взвыл. Но его кожузащищал слой специализированных клеток, напоминающий хитиновые покровынасекомых, так что он бы выдержал и средневековую пытку огнем. - Ух, ты! - искренне отозвалась бабенка, но и не забыла подначить. -Ну-ка, покажи еще что-нибудь, кудесник. Митя готов был кудесить дальше, однако на другой стороне пруда, вкамышовых зарослях, он увидел белого журавля что ли... Черт, неужеличудиться стало, болезнь Альцгеймера, шизофрения, коровье бешенство? Да нетже, там в белом как саван платье, впрочем весьма коротком и обтягивающем,если точнее в медсестринском халате, идет Светлана. - Ты, вот что, дуй на автобусную остановку вон по той тропе, - сказалзаплутавший путник бабенке и, услышав напоследок козел", заторопился ксвоему журавлю"... Она шла к нему, слегка прикрыв глаза, давая возможность солнцу и ветруиграть цветами своих волос, мягко натягивая ткань сосками своих грудей иразрезая покорную водную гладь хрупкостью коленок. Такая фальшивая и такаянастоящая. Старуха-молодуха. Она выглядела намного моложе, чем пять летназад. Она сделала себя такой, какой хотела быть - упругой, округлой,подтянутой. - Я подумала, что зачем мне ждать девяносто девять лет, когда можнозаняться этим уже сегодня. Ее тело уже втягивало его. - Этим? Здесь прямо в лесу? - Нет, этим нельзя заниматься в лесу. Я вспомнила, что в фирме"Додсон-Додсон" мне крупно задолжали. Когда-то я протолкнула закупку ихэнзимных препаратов кирпичевским институтом. Теперь заставлю их отдатьдолжок, куплю оборудование... Ох, как я скучаю по крутейшему комбайну марки"Омига", там ведь и секвенаторы, и детекторы, и голографические сканеры... Ясоздам перфекцин. Я покончу с краткостью жизни - с этим источником зависти,ревности и прочих гнусных свойств.

1 2 3 4 5 6

Автор:Тюрин Александр. Книга :Псы-витязи
скачать эту книгу можно по ссылке

Добавить книгу на сайт
Друзья
Электронная библиотека
Архив книг
Обратная связь
admin[dog]allbooks.in.ua

Интернет реклама
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом