Псих, или Танцы с Виртуэллой, Тюрин Александр, читать или скачать бесплатно эту книгу.

Онлайн библиотека - большой выбор различных книг, разных жанров и направлений

Читать Тюрин Александр Псих, или Танцы с Виртуэллой


скачать Тюрин Александр Псих, или Танцы с Виртуэллой можно отсюда

изнутри. Внутри образовалась яма, пустота, гармонирующая с онемением мышц. Тьма на бездной, день восьмой, творение закончилось. Но экскурсия продолжалась... Пластинаты, мумии и просто кости мы уже посмотрели, и вот теперь, Шрагин, начинается самое интересное, поскольку мы плавно переходим в отдел Светлого Будущего... Сергей с некоторым опозданием заметил, что у него стынут конечности. Значит, они добрались до холодильных мощностей Музея Человека. Тугаев аккуратно повернул голову экскурсанта, чтобы тот мог встретился взглядом с Глазами. Это были не какие-нибудь заформалиненные органы, а настоящие, живые, реагирующие на свет глаза. И не просто реагирующие на свет -- они натурально следили за ним! Вот, Серега, первый удачный опыт Энгельманна и Динста. Очи черные, очи страстные были разморожены, вставлены в контейнеры жизнеобеспечения, подсединены через биоинтерфейс к управляющему процессору. Вот тема вторая. Что сделало из обезьяны человека? Ручной труд. Поэтому на этой подставке мы видим отдельно взятую руку, которая способна трудиться. По крайней мере она непрочь схватить вас за горло. И на укол иголкой реагирует правильной моторикой -- дергается. Помпа закачивает и выкачивает из нее кровезаменитель - жидкость из молекулярных машин-васкулоидов. На нынешний взгляд, пожалуй, немножко громоздко выглядит. А нервы Энгельманн с товарищем подсоединяли к биоконтроллеру целую неделю. Сейчас у них уже автоматика наноманипуляциями занимается. А на правом столе танцы-шманцы. Что нам особенно интересно в танцах? Дамские ножки, и притом красивые. Энгельманн с Динстом взяли все остальное, оторвали и выбросили. Но, конечно, пришлось им помучится с кровеносными сосудами, если точнее с тромбами. Как верно выразился анатом Оппен -- человек это цветок из кровеносных сосудов. Кучу времени наши немецкие друзья убили на то, чтобы отрегулировать кровяное давление, состав крови, конфигурацию сосудов. Нервы замыкаются на биоадаптеры, это такие органические чипы, а далее, через шину <примечание: bus, магистраль передачи данных> на гигагерцные интеловские подпроцессоры, а те уже подключены на центральный процессор с терабайтной оперативной памятью. А теперь следующий вопрос, что самое главное в любом красном уголке? Правильный ответ: бюст вождя. И в красном уголке нашего музея бюст тоже имеется. Точнее голова и верхняя часть туловища. Где-то ниже кадыка тянется шрам, цвет кожи у головы и туловища заметно отличаются, не правда ли? Изначально Энгельманн с Динстом хотели одной говорящей головой обойтись в стиле наших сказок, но та никак не хотела функционировать сама по себе. Думали, что это органические повреждения виноваты. Стали выращивать нейроны из зародышевых клеток, и закатывать внутрь. Однако, опять не клеится. Только когда пришпандорили позвоночник, что-то забрезжило. Ну и тут масса проблем. Головной мозг отказался вдруг от сотрудничества со спинным мозгом, взятым от другого донора, поэтому пришлось отклонировать и вырастить так сказать родной спинной мозг. Впрочем, все остальные ткани, что от европейского, что от африканского донора отлично сработались. Интересно, а если будет голова мужика, а бюст, так сказать, женщины? Что окажется первичным? -- Ты - мачо, сексист и просто дремучий тип,-- зазвучал немножко смешной, как будто даже из мультика, голос Энгельманна.-- Если не считать гениталии, то количество отличий между средним мужском и средним женском телом куда меньше, чем количество отличий между однополыми индивидами. -- А если посчитать гениталии, то я бабе могу вставить, а она мне нет, господин Энгельманн. И это существенно,-- пытался оспорить Тугаев. -- Хорошо, давай учтем гениталии. Я тебе перешиваю пенис на вагину, а ей делаю наоборот. Плюс колю гормоны, прогестерон и все такое, что заставляет расти твои молочные железы -- у тебя они тоже есть -- ты покрываешься жирком и теряешь волосы на лице. Курс лечения двадцать дней и ты просто большая неуклюжая баба, как ты выражаешься. -- Тьфу. Чур меня, чур верю, верю, двадцать дней не надо тратить,-- забормотал Руслан под игривый почти девичий смех Энгельманна. -- Он, действительно, может,-- вновь обратился Руслан к Сереже.-- Он же не только богатый, но, блин, и умный. А не просто хитрожопый как наши. А еще ему достаточно подмигнуть и нас с тобой тиранозавр бешеный поимеет. Не в Люксембурге, конечно, здесь он максимум может полицию позвать, а где-нибудь подальше Одера... Господин Энгельманн, а чего ж эта голова сегодня не говорит? -- Сегодня она не в духе. Мы там немного напутали с водно-солевым балансом, и сейчас она себя чувствует, ну, скажем, как человек, погулявший по пустыне дня три. -- А я все равно попробую. Привет, голова! Если точнее, привет, Колян. У тебя ведь тоже имечко есть. Голова разлепила синие губы и испустила стон. Боль и мука словно вылилась из прорези рта тяжелой густой жидкостью. -- И в самом деле, не в духе голова, не хочет даже вещать истину и предрекать судьбу. Ладно, Шрагин, не расстраивайся, у нас еще в запасе настоящий гвоздь программы... Странное существо старательно выдувало стеклянные сосуды по старинной технологии в закутке, который для стеба был обставлен по последнему слову средневековой техники. Существо выхватывало щипцами губчатую массу из горна, нанизывало на трубку, обмазывало присадками и начинало дуть. Затем подравнивало выдутую сосуд кусачками. Стеклодув трудился как черт. Может, он и был чертом. Или нет, таких, кажется, называют химерами. Мускулистый волосатый торс и руки дикаря, ноги животного, даже хвост имелся, а голова искусного мастера... -- Вот он -- рабочий класс будущего.-- сказал Энгельманн.- Как жалко, что старик Маркс не может увидеть. Пока что. -- Господин Энгельманн, а можно я все это буду называть франкенштейн-технологией?-- с фальшивым подобострастием поинтересовался Тугаев.-- А вас Виктором Франкенштейном? Вы не возражаете? Или, может, Рубиком наших дней, вы же новых людей как эти самые кубики собираете. Возражаете? Ладно, не буду. Вы имеете полное право дать своим творениям собственное имя. Торжественно заявляю, что вы конструируете рабочий класс будущего по энгельманн-технологии. Только и про буржуазию не забудьте, чтобы было кому в оперу ездить и Вагнера слушать. А то ведь работягам только попсу подавай. И что, позвольте спросить, послужило для вас первым толчком? Расскажите пожалуйста что-то типа, как вы сидели под деревом и вдруг закричали эврика"... -- Эврика" надо кричать в ванной, господин Тугаев,-- напомнил Энгельманн.-- Сидел я однажды в ванной, рассматривая члены своего тела, и вдруг до меня дошло, что девяносто- девяносто девять процентов всей органики свежего покойника может функционировать и дальше. Я вышел из ванной и рассказал об этом Динсту, с тех пор он повторяет эту мысль как свою. Почему бы это не использовать, спросил меня Динст, если уже появились новые эффективные методики по обеспечению совместимости тканей. И мы оба порешили, что делать новых людей из старых -- это здорово, и им приятно, и нам. -- Но это ж все равно расходы! А где доходы? -- Доходы -- завтра. Когда правительство или корпорации будут платить мне за каждого нового гражданина, каждого нового работника. Но, дожидаясь светлого завтра, мы уже отработали немало бизнес-технологий. И домино-трансплантации, и конвейерные пересадки, и пересадки долями, и временные пересадки органов в промежуточного носителя, скажем в животное. -- А почему нельзя новых граждан просто клонировать, господин Энгельманн? Это как будто модная тема. -- Потому что, господин Тугаев, моя технология на порядок дешевле, чем технология клонирования. Трупы ведь практически бесплатное удовольствие. А займитесь вы клонированием и ваша касса начнет швырять деньги направо и налево, как автомат по продаже поп-корна. Операции ядерного трансфера, услуги суррогатной мамы или, предположим, инкубатор, многолетнее выращивание эмбриона, младенца, ребенка - за все отстегни, отстегни, отстегни. Плюс полная юридическая неопределенность, суды, адвокаты, кто есть мать, кто отец, какое гражданство, религия, выплачиваются ли социальные пособия и так далее, до бесконечности. Мои же творения принадлежат только мне, сконструированной мной существа -- это не граждане, не налогоплательщики, не люди. Это композиции из частей трупов. Впрочем, я и клонирования полностью не отвергаю. Для выращивания отдельных органов и тканей это вполне годится... Шрагин, незримо метавшийся в своем плену, понял, что экскурсия подходит к концу. Экспонаты остались где-то позади. То, где он сейчас оказался, можно было смело назвать операционной. Над ним вспыхнул ослепительный после музейных сумерков свет. А Энгельманн с Динстом стали советоваться, давать ли анестезию господину Шрагину. Господи, неужели они хотят замучить его, эти европейские интеллектуалы, эти лощеные господа? Да еще и пожалеть денег на анестезию. Это же Европа, Европа. Здесь этого не может быть, здесь все тихо и благопристойно. Слышится звон инструментов, их звон пробирает до костей. Где-то рядом гнусно шипит жидкий азот. -- Антуан, -- сказал Йозеф Динст,-- анестезию лучше дать. С болевым шоком мы уже однажды имели дело, в крови половина факторов заплясала. -- Ладно, без особых возражений,-- согласился Антуан.-- Знаешь, Йошка, я заметил, что с трупами мучеников как-то неприятно работать, даже инструменты из рук выпадают. -- Абсолютно с вами согласен,-- добавил Руслан,-- пусть ты при жизни полный мудак, а замучают тебя и станешь святым. И бабы, встав в оральную позицию, будут взасос целовать твои мощи. Какое-то подобие облегчения - значит, в цивилизованной Европе уже не потрошат без наркоза даже врагов мира и прогресса. Здесь действительно все тихо и благопристойно. Шрагин ухватил взглядом руку Энгельманна, подносящую шприц. На пальце было странное кольцо -- с насечкой, изображающей молнию и рядом деревцо в круге. Где-то он уже это видел... О какой ерунде он сейчас думает ... Но все-таки этот рисунок он уже видел... в книге по истории Waffen SS <примечание: элитные интернациональные подразделения фашистской Германии>. Руна гибор"-- сила в потомстве. Какое потомство у Энгельманна, хотя... может быть оживленная мертвечина? Вот так номер, Энгельманн поднес шприц к собственному предплечью, уже перехваченному жгутом, и сделал себе укол. При этом смазливая его рожица ненадолго исказилось в жутковатую личину смертносной богини вроде Кали. Блин, да он еще наркоман. Творит под кайфом. Исследователи себе раньше такого не позволяли, максимум чем они стимулировали себя, так это булочками с изюмом и марципановые сладости. И снова блестит игла, Шрагину кажется что над ним вьется человек-оса. Жало входит точно в вену парализованной жертвы и она сразу понимает, что случилось что-то непоправимое. Тело как будто поехало вниз, но свет нагонял и обволакивал его, одновременно становясь густым, пестрым и многоструйным. Свет что-то делает со Шрагиным, у него исчезает тело, слух, зрение, чувства, мысли, остается разве что набор безжизненных деталей, лежащих в темном пыльном ящике. Потом не стало ни света, ни ящика. Осталось только ощущение бесконечного падения. Когда-то время возникло вновь. Сквозь тьму стал просачиваться туман, а вместе с ним обрывки звуков, образов, ощущений. Фрагменты боли, струи дурноты. А вместо тела -- камень. Рядом с натужным попискиванием фурычил какой-то прибор. Не разглядеть, что за хрен. Шрагин видел один лишь потолок своим левым глазом, слабым и ненадежным, ну еще трубку от капельницы. Плохо видел, мутно. А что второй, куда более сильный правый глаз? Второй был чем-то залеплен. И на этом месте пробуждалась тяжелая надрывная боль, уходящая вглубь черепа. Кто-то был рядом. -- Очнулся, спящий красавец? Это я, Руслан, твой двойник, твоя ожившая тень, если так угодно. Эпопея, дружок, подходит к концу. По-моему, неплохо все получилось. Динст и Энгельманн были на высоте. И обошлись сегодня без защиты прав человека и прочего соуса. Ушел от тебя глаз. Завтра подправят тебе еще нос и уши. И станешь ты такой как я. А я стану такой как ты. Мне надо чуть протрезветь, и на пересадку ложиться. И на тех фотках, где я в компании с Вахой Абдуллаевым, окажешься ты. Слыхал про этого интересного господина, который живет и работает в гористой местности? Классический похититель-потрошитель людей. Ваха, можно сказать, продает свою торговую марку. Кто с ним появился на одном фото -- уже крутой парень. И уж ты, конечно, хочешь стать крутым. В конце недели надо будет забирать товар у Вахи. Поехали со мной на юга, Серега, зачем нам терпеть этот дождь и туман? Ты ведь теперь такой же Тугаев, как и я сам, то есть должен любить солнышко. Пару деньков сестричка поколет тебе в ягодичку по кубику модельного психотропа и ты отреагируешь абсолютно правильно на мое предложение... Или вместо сестрички ты предпочитаешь дядю-хирурга, который покрутит тебе винтики прямо в мозгах? На рентгеновском снимке, кстати, обнаружилось какое-то странное квадратное затемнение в районе твоей левой решетчатой кости. У тебя чаем там кто-нибудь не поковырялся, пока ты занимался программированием на благо родины? Ладно, начальство пусть разбирается, если ему надо. А мне надо по-большому. Шрагин почувствовал, как колышется пол под чьими-то крепкими ногами. Кто-то душный покинул близлежащее пространство. Если бы и ему можно было также уйти от этой боли. Боли, удачно грызущей камень. Элла, Эллочка, где ж ты? Преврати меня в машину, почини меня. Честное слово, больше я не стану тебя стесняться. Ну, зачем мне бояться безумия, если только лишь безумие может мне помочь?.. Если она приходила, то никогда не упрекала его. Не разругается и сейчас. Если только придет, если спустится с какого-то неведомого адреса в одном из бесчисленных виртуальных пространств, откликнувшись на имя... Она не отвергнет его, не отвергнет. Она придет, как правильно вызванный TCP/IP-пакет <примечание: TCP/IP - протокол общения в сети>. И Элла пришла. Более того, впервые Шрагин так явно ощутил ее. Впервые с тех пор, как три года назад сшибся с катушек. Сейчас он уже не стеснялся ее присутствия, сейчас он хотел любой близости, на мгновение ему даже показалось, что у нее длинные волосы золотистого оттенка... Элла коснулась ласковыми пальцами той груды щебня, которой он сейчас был, и началось превращение. Элла показала схему его краниальных и спинальных нейроканалов в ортогональной проекции. Вот краниальный вагус, вот паутинка спинальных нервов. И они уже разблокированы. Схема была такой же ясной, как и на экране компьютера. Шрагин как будто почувствовал кресло и руки его словно легли на клавиши психопрограммной консоли. Он снова стал подпрограммистом во внутреннем подпространстве. Мало-помалу, очень медленно, как мед из банки, сквозь тоску и бессилие протекали очертания задачи. Из груды щебня превратить тело в набор управляемых элементов, в объект типа телесная оболочка", а сознание из расползающейся тухлятины в виртуальную машину. Подпрограммист заиграл на клавишах психоконсоли. Но пока лишь немногие команды достигали цели. Главное - не запаниковать снова, не наделать в виртуальные штаны. Это просто работа над собой. Перед ним была черная глыба его тела и он вбивал в нее психоинтерфейсы, как клинья. Интерфейсы превращались в инструменты управления телом и сенсорные коннекторы. Психоинтерфейс инкапсулирует поток боли. Сенсорный коннектор подсоединяется к нейроканалу. Шрагин видит прозрачный контейнер, заполненный чем-то очень холодным, наверное, жидким азотом. В азоте плавает пакет, пристегнутый проводками к мигающему чипу. В пакете лежит глаз. Это не просто какой-то и чей-то глаз. Это его глаз, вон даже заметно пятнышко, где циркулем случайно кольнул в пятом классе. Глаз - это его достояние, гораздо более важное, чем сорок миллиардов баксов у Билла Гейтса. Глаз нам дается всего один раз и Шрагин еще им, можно сказать, ничего хорошего и не видел. Только серые стены, свиные рыла, холодные котлеты... В конце концов он не обязан ни с кем делится частями тела. Он не дерево типа яблони - подошел, сорвал то, что нужно. Но даже яблоня стоит за высоким забором, а он лежит здесь, распаляя хирургическую похоть потрошителей. Превосходящий разум Энгельманна уже просчитал партию на десять ходов вперед. Глаз господина Шрагина прыгает в глазницу господина Тугаева, шпок-шпок, с помощью наноманипуляторов соединены нервы, пристегнуты кровеносные сосуды. Простым вычитанием и прибавлением некто Шрагин превращается в преступника, а господин Тугаев выходит из-под подозрения. Милиция, действуя по простейшему сценарию, ищет одноглазого (по фотороботу, сделанному в Ростове) и она его находит. Это безусловно гражданин Шрагин, ныне скрывающийся от правосудия то ли в горах Кавказа, то ли на берегах Рейна. На всех фото, где Тугаев в компании разных злодеев, следователи теперь будут узнавать Шрагина. Да еще и новые снимки появятся, где гражданин Шрагин в компании Абдуллаева и тому подобных специалистов. Есть, конечно, нестыковка во времени -- в момент похищения Ани Шерман у Сергея Шрагина были еще все глаза на месте... но ведь их прикрывали очки со специально затемненными для работы у компьютера стеклами -- похожие на те, что носил Тугаев. К тому же все нестыковки легко заглаживаются, если умело поработать, если милиция куплена, по крайней мере, куплена в лучшей ее части. Если заброшен компромат в его квартиру. А ведь наверняка заброшен. Скорее всего, давно уже там лежит, недаром заклинило вдруг навесной шкафчик в ванной и стул в комнате не на своем месте стоял. Перспективный господин Тугаев будет преуспевать и дальше, и больше, найдется применение и набору потрошков с этикеткой С.Ш.". Отправятся в путь-дорогу вслед за глазом и другие его органы. Все уже обмыслено, все просчитано, разработаны уже бизнес-технологии". Конвейерные пересадки, пересадки долями, и в итоге происхождение органов теряется в тумане. Кто из доноров дал согласие на донорство, кто не дал -- конечному покупателю совершенно неведомо. Трухлявые внутренности богатого пенсионера N. меняются на относительно свежие, вырезанные из некоего Ш. Дырявые мозги господина NN. снабжаются снабжаются крупными красивыми нейронами, извлеченными из головы некоего Ш. И при том конечные пользователи остаются абсолютно безгрешными. Он ведь ничего не ведают, и ведать не хотят. Они заплатили своими честно заработанными деньгами. Кто имеет возражения против трансплантации? Только самые дремучие товарищи с бородой до пупа, фундаменталисты, почвенники. Поставим себя на место не какой-нибудь продажной милиции, а нормально функционирующей полиции. Как искать, как эксгумировать труп Ш.? Нормального трупа у Ш., к сожалению нет, "эксгумировать" его по частям -- не гуманно. Ну, не вырывать же органы, некогда возможно принадлежавшие Ш., из живых граждан. Господу Богу и то незачем воскрешать Шрагина из мертвых -- поскольку мертвого по сути нет, большинство частей и органов грешнаго Сергия по-прежнему живы-здоровы. И не жив, получается, но и, как будто, не умер. Из-за тотального огорчения виртуальная машина сознания совсем зависла. Зависание ощущалась как прострация, заполненная переливами мути. Но внезапно тоска была уничтожена неким сборщиком мусора <примечание: программа, занимающийся очисткой памяти компьютера от бесполезных модулей>. Не выйдет, но пассаран! Если рука Шрагина станет рукой министра иностранных дел, то вместо рукопожатия она даст в морду другому министру. Мозги Шрагина, если окажутся в голове генерального менеджера, заставят его плясать чечетку на собраниях акционеров. Прямая кишка Шрагина, вставленная в президента какой-нибудь страны, будет издавать трубные звуки во время произнесения патриотических речей. Сенсорный коннектор снова выдал картинку. На этот раз не только жалкий бывший глаз в пакетике, но и примыкающее пространство. Не психовать, еще раз ощутить в себе маленького решительного подпрограммиста, у которого всегда руки на клавишах. Простых и красивых сценариев сейчас нет, но это ему знакомо. Проникнуть в каждую мышцу психоинтерфейсом, реализовать там функции движения. Воля будет тактовой частотой, на которой заработают команды для его телесной оболочки. Для начала овладеть шеей. Черт там с мышцами, он даже не знает, как их зовут. Шея будет у него теперь выглядеть как машинный вал... Психоинтерфейс вызвал функцию движения и задал голове новое положение, всего пара сантиметров вбок по кооординате зет". Потом подпрограммист отвоевал у косного неоцифрованного пространства еще пару сантиметров. Но Шрагину нужны были километры. Он снова перепозиционировал голову, всего сантиметр налево. Потом еще сантиметр. Но это же так мало, так несущественно. Шрагина придавил очередной приступ отчаяния. Найди другой сценарий, более подходящий тебе, сказала Элла. Господи, Элла, да мне все подходит, лишь бы унести ноги. Ну почему ты не можешь сказать ничего конкретного, абстракционистка чертова? Увы, Шрагин больше не чувствовал ее присутствия. Она приходила, когда хотела. Она уходила, когда считала, что он может справиться сам. Или если сильно обижалась. Ну, какой тут может быть другой сценарий? Меч-сканер рассёк окружающую муть и выявил, чем заполнено примыкающее пространство. После операции Шрагина сняли со стола и переложили на каталку. На столе сейчас лежал труп другого неудачника, мускулистого как Тайсон африканца, а тело русского гостя откатили в угол операционного зала... Объектный сшиватель связал объекты нитями событий. Шрагин слегка согнул ногу и попробовал оттолкнутся... Да, комарик по сравнению с ним и то Шварценеггер. Нет, пора сдаваться, смиряться, молиться кротко за врагов... И почему это жертва никогда не обблюет насильника и не обдрищет его, чего она стесняется? Почему приговоренный к расстрелу гордо марширует к стенке, вместо того чтобы визжать и поджимать ноги? Разве он не понимает, что только облегчает работу мясника и увеличивает производительность труда у людоеда? Почему висельник сам просовывает голову в петлю, вместо того грызть зубами пальцы вешателя? Подпрограммист стал вбивать клинья психоинтерфейсов, пробиваясь к правой руке, ближайшей к стене. Рука дрогнула, дрыгнула, звеня от непосильного напряжения, и оттолкнулась от стены. Каталка стала движущимся объектом... Путешествие из пункта А в пункт Б благополучно завершилось через две секунды, можно теперь писать путевые заметки. А вот это что? Это же пульт управления от каталки - лежит на тумбочке. Всего пятнадцать сантиметров. Надо вытянуть шею, надо еще немножко повернуть голову. Шрагин снова наплевал на реальную физиологию и представил шею как поршень. Минуту изнурительного усилия и поршень двинулся вперед, зубы подхватили пульт. Через секунду пульт едва не смайнал в зазор между каталкой и тумбочкой, но обслюнявленная добыча все же была перетащена на каталку. Отдышавшись Шрагин снова ухватил пульт зубами. Кнопки были на вкус противные, горькие, но каталка слушалась их, она развернулась, едва не впилилась в какой-то аквариум с потрохами, но благодаря своим сенсорам тормознула вовремя, затем двинулась на выход из операционного зала. Не хочется бодать дверь операционной. Но иначе как выйти? Отключить сенсоры, блокирующие столкновения, откатится назад, снова рвануться на приступ -- Mon Diex et Mon Droit -- и на этот раз распахнуть дверь. Впереди был простор. Каталка понеслась через вытянутое помещение складского типа. Было также здорово как когда-то в горах, при полетах на вертушке. И чудному лихаческому кайфу не мешали даже странные упакованные в полиэтилен предметы, висевшие по сторонам на крюках. Каталка с невероятной скоростью пять камэ в час промчалась" через складское помещение и вырвалась в коридор! Это ли не победа, не апофеоз и не триумф? Он уже в охлажденной части музея, где проживают биоавтоматы, где он недавно побывал, так сказать, с экскурсией. Триумфатор задал новое направление, предвкушая быструю езду, для которой пришлось так медленно запрягаться. Но тут на него посмотрела свинья, посмотрела грустными человеческими чуть ли не профессорскими глазами. Каталка застряла в узости среди стеклянных полувольеров-полуаквариумов и не желала никуда двигаться. Все, приехали, надо было вовремя включить каталочные сенсоры обратно... Наверное, его теперь не просто разберут на части, а попробуют скомбинировать с "промежуточным носителем" вроде свиньи. Свиньям-то какая радость, какие перспективы открываются... Освинячившийся Шрагин не спасет Аню Шерман. Вочеловеченная свинья станет очередной вехой на победном пути Энгельманна и Тугаева к светлому будущему, состоящему из квазилюдей-энгельманнов и полулюдей-Тугаевых. Еще раз ухватить психоинтерфейсом свою конечность - это просто бесконечность какая-то - - и донести ее до шланга, выходящего из автомата искусственные легкие . Не донес, потому что рухнул с каталки. Из-за сотрясения он несколько минут ничего не слышал, кроме того, как булькает кровь, заполняя его нос и глотку. Похоже, это свинья с грустными профессорскими глазами как-то поучаствовала -- ухватила своей пастью свисавшую с каталки простыню и дернула. После жесткой посадки голова заполнилась тяжелой болью, Шрагин почувствовал движение рвоты вверх по пищеводу и едва не захлебнулся ей. Мучительно отозвались многие дотоле спящие нейроканалы. Подропрограммист тут же набросил на них петли психоинтерфейсов, сыпанул с консоли командами, сенсорные коннекторы стали усиливать и фильтровать сигналы из примыкающего пространства. Вызывая функции движения, Шрагин переместил свою голову вверх по координате игрек". На полу осталась метка - лужица крови, вылившаяся из сломанного носа. Теперь выдернуть из вены капельницу, вытащить слюноотсос из рта. Все успешнее управляя элементами телесной оболочки, Шрагин взгромоздился на карачики, и пытаясь не развалиться на отдельные детали, отработал несколько метров по горизонтали. Голова уперлась в какой-то ограничитель и не пускала дальше. Цепляясь руками за гладкую вертикаль, он встал на колени и уткнулся носом в стекло. Там размытым пятном обозначилась чья-то физиономия. Ну, так это ж его собственная, других дураков тут нет. Повязка на глазу, из-под повязки кровоподтек. Ниже носа тоже запеклась кровь, и на рубахе. Нет, это не физиономия, это харя какая-то. А ведь мог сейчас сидеть чисто вымытый, выглаженный и обоеглазый в каком-нибудь кабачке-кнайпе на бережке Альстера и потягивать дорогое бархатное пивко. Но Сам выбрал эту муку и каку, Сам прыгнул в кровавое говно. Его уцелевший глаз спонтанно и болезненно перефокусировался и встретил за стеклом взгляд отрезанной головы. Судя по сказкам мертвые головы дают полезные советы, но эта -- совсем не сказочная. Голова Коляна разлепила губы и, пустив струйку зеленоватой слюны, прошипела: Лифт". Она точно сказала лифт". А еще она сказала Цветок". Лифт возле какого-то цветка. Но где этот цветок? Шрагину не по силам крутить оставшимся глазом, а поворачиваться всем телом - еще тяжелее. Да и вообще не видит он почти ничего -- взгляд как будто продирается сквозь толщу мутной воды. Какой еще цветок, здесь в этом царстве мертвых не может быть никаких цветов. Башка Коляна бредит, если вообще еще способна варить. Или? Может быть вот это и есть цветок для Коляна, заплутавшего в энгельманновской пустыне. Если посмотреть в левый угол помещения, то несколько разноцветных приборов, расположенных вдоль линии взгляда, создают впечатление цветка. Особенно если потеряна объемность зрения. Может быть, там лифт? Спасибо, Колян. Возьми это . Что взять? Может быть, вот этот пенал, где внутри плавает какая-то гадость? Шрагин кое-как подхватил пенал левой рукой и пополз в сторону лифта. Лифт - слишком шикарно сказано. Маленький грузовой подъемник, очень удобный для плавного перемещения экспонатов и препаратов, которых нельзя брать в руки, встряхивать и бултыхать. Но ехать-то все равно надо. Надо убираться с этого минус второго этажа. Все плыло перед единственным полуслепым глазом, кнопок на пульте лифта становилось то пять, то шесть, то вообще нисколько. Вот кажется, зацепил зеленую кнопочку вызова. Надавил. Что-то происходит или нет? Лифт пришел, распахнулась незначительная дверца. Куда поедем - на нулевой этаж. Шрагин стал себя запихивать в ящик, где было бы просторно, пожалуй, одной только голове, да и то, если нос не слишком длинный. У Шрагина был длинный. Он как-то втиснулся, тут сработал сенсор и дверца резко сомкнулась. Что-то треснуло, осталось снаружи, на минус втором этаже, возможно воротник или прядь волос, но лифтик уже двинулся в сторону нулевого этажа. После остановки сформулировалась очередная проблема. Дверь крохотного лифта можно было открыть только с наружнего пульта. Выпустить его отсюда мог любой, только не он сам. При этом спаситель автоматически делался погубителем. К терзаниям душевным добавились все более непосильные муки физические. Анестетики испарялись из Шрагина, и в безбожно изогнутом теле, сломанном носе и вырванном глазе воцарялась законная боль. Шрагин безуспешно подергался, потом попытался отключиться от своей телесной оболочки. Боль оказался теперь гораздо упорнее, чем раньше, и ему удавалось отфильтровать лишь самые крутые болевые пики. Случайно среди собственных стонов и вздохов, он различил сигнал снаружи -- с той стороны мерно приближались две ноги. Как бы изготовиться к приему гостей? Некто, пытаясь разобраться с причиной странных шорохов, открыл дверцу лифта и получил каблуком в лоб. Вот тебе наша благодарность. Повезло, удар оказался снайперским, прямо в десятку, если точнее, в пятак, хотя лицо освободителя выглядело для полуслепого Шрагина, в лучшем случае, как жирное пятно на вощеной бумаге. Шрагин неуклюже и скрюченно вывалился из лифта прямо на полегшее тело избавителя, что несколько смягчило падение. Как выяснилось, ему удалось сразить какого-то технического работника. В кармашке комбинезона у техника была нашарена связка ключей. Один явно от машины. Другой, по логике -- от разместившегося на этом же этаже гаража. Слюна капала изо рта и оставляла некрасивую дорожку вслед двигающемуся на четвереньках телу Шрагина. Около двери, ведущей в гараж, ее натекло больше всего, потому пришлось выдержать нешуточное сражение с замочной скважиной. В коленопреклоненной позе так ничего и не удалось добиться, ключ неизменно выпадал из замка, а следом валился и сам Шрагин. Наконец он приставил себя к двери и стал медленно тянуться ввысь, только тогда и удалось овладеть замочной скважиной. Дверь распахнулась и Шрагин рухнул на бетонный пол. Обошлось без сотрясения мозга (мозг и так уже был как кисель), но в перечень ранений, травм и уродств добавились еще расквашенные губы. А в список достижений можно было внести значительное восстановление двигательных способностей. Теперь можно было и встать, в прямом смысле этого слова, сделаться из четвероногого двуногим, хотя до гордой стойки современного человека было еще далеко. Новоявленный хомо эректус обходил гараж, свесив руки к бетонному полу -- красоты мало, но зато страховка при падении. Какая из автомашин станет его трофеем? Можно, наверное, угадать по марке, но что-то ее плохо видно, так что остается только обшаривать эмблемы на капоте. По счастью, с автомашинами в гараже в этот неприемный час было негусто. Два фургона ФИАТ Ивеко -- явно не то. Мерседес и БМВ последней модели -- тоже не годятся скромному технику. Шикарная Хонда Аккорд -- сомнительно. Скорее годятся ему этот Опелек или тот Фордик. Но здесь ключ не подошел. Кстати, время уже отключившемуся технику включиться и завопить нечеловеческим голосом. А вдруг его машина стоит где-нибудь снаружи? Уже вполне безнадежно Шрагин попробовал ключом Хонду. Подошло! Шрагин запихнул себя в машину и рванул с места, чуть не проломив выходные ворота. Впрочем, те поддались сигнализатору на брелке, украшавшем связку трофейных ключей. Последний раз автолюбитель Шрагин водил машину полгода назад. И это кончилось плохо. Но тогда он кое-что видел на дороге. А сегодня он едва различал разделительную линию. Каждое переключение скоростей сопровождалось конвульсивными рывками. Каждый поворот заносом. Тоета прежних дней ездила по бездорожью и на русской равнине, а эта Хонда -- по иностранной дороге в гористом регионе. По какой стороне тут вообще ездят, по левой или правой? Чтобы ответить на этот вопрос, надо было вспомнить, в каком царстве- государстве он находится. Да, поездка нынче могла закончиться не просто в крепких объятиях местных гаишников, а на придорожном столбе, где окажутся и яйца всмятку и гоголь-моголь из мозгов. Но что-то помогало Шрагину не превратиться в яичницу на первом же придорожном столбе -- то ли Элла нашептывала ему путь, то ли его сенсорные коннекторы подсели на какие-то неведомые каналы, которые уходили, как усики гигантского насекомого, в темноту и делали ее немного осязаемой. Теперь главное, не превышать скорость, скажем, в семьдесят камэ. Иначе его ухватит какой- нибудь радар и через десять минут он окажется в полицейском участке, с расквашенной физиономией и с вырванным глазом. Или ему надо именно в полицию? Нет, в полицию лучше потом. Полиция ему не поверит, сочтет все за клевету русского бандита на добропорядочных граждан объединенной Европы. А вот за Хонду угнанную придется отвечать немедленно. Нет, надо добраться до Германии, еще лучше до Бонна, до российского генерального консульства. Нет, это тоже не годится. Там быстро всплывет, что его разыскивает родная милиция. Шрагин посмотрел в зеркальце и увидел какие-то шмотки на заднем сидении. Похоже, бывший владелец Хонды, придя на работу, переоделся в фирменную униформу, а свою цивильную одежду оставил в салоне. Как там верно выразился один французский маршал во время сражения на Марне, мой левый фланг разбит, мой правый фланг разбит, я перехожу в наступление. Наступление начнем с утреннего туалета, то есть надо переодеться и умыться. Справа от дороги смутно мерцало какое-то озерцо. Шрагин своевременно заметил съезд, предназначенный для купальщиков и рыболовов, и омыл колеса трофейной Хонды в люксембургской воде. Затем искупался сам -- температура воды не имела сейчас никакого особенного значения, потому что кожа потеряла какую-либо чувствительность. Смыл кровавую маску с лица. Натянул шмотки срубленного техника -- хороший костюм, лишь немного широковатый в плечах, с этим у него всегда проблемы, и бизнес-туфли. Съел пару обезболивающих таблеток из бардачка, потому что на смену всеобщей вялости приходила боль в ранах и особенно давала знать о себе кровавая дыра на месте глаза. Ублюдки, ублюдки! Сейчас, когда ему удалось унести задницу от расчленителей, ярость с обидой корежили его, усиливая боль. А все началось с этого чертова олигарха Шермана. Нашел кого жалеть. Дельцы - не люди. Никого нельзя жалеть, кроме самого себя. Возлюби самого себя, а потом, если успеешь, уже все остальное. Он стал инвалидом, уродом, трехпалым, почти-слепцом -- кому и как он может помочь? Ну разве что тем макаром, который изображен на известной картине Брейгеля. Огорченный, но умытый Шрагин хлопнул дверью и рванул машину -- видимо для того, чтобы при въезде на автобан подрезать другую машину. В бесконечной истории неприятностей начиналась новая глава. Из подрезанного Ауди выскочил маленький вертлявый и чернявый человечек. Понесся к нему с быстротой молнии. Что-то дерганно затарахтел на одном из многочисленных южноазиатских языков, в руке его прыгал мобильник. Но потом человечек увидел лицо Шрагина в свете фар и резко перешел на спокойный и четкий немецкий язык, даже мобильник положил в карман. -- Я думаю, мы можем обойтись без привлечения полиции.-- сказал этот типчик.-- Дверца помята, молдинг сломан, бампер поцарапан. Триста евро минимум. Или вы привыкли считать в долларах? -- Я привык считать в бутылках. Слушайте... может, возьмете запасным колесом?-- предложил Шрагин. -- Но у меня есть уже запасное колесо,-- несколько озадаченно произнес человечек, видимо, полагая еще, что в Хондах Аккорд ездят приличные, пускай и несколько побитые люди. Шрагин понял, что время пошло на секунды, которые истекут, и, несмотря на некоторый испуг, человечек из помятого Ауди попробует вызвать полицию. Так что, угомонить азиатца? Ударить, например ближайшей каменюкой? Ударить можно, но можно и промахнуться, фары слепят. Да и вроде этот типчик ни в чем не виноват. -- У меня есть некоторая проблема с наличностью.-- признался Сережа. -- Но, может, у вас есть чековая книжка?

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Автор:Тюрин Александр. Книга :Псих, или Танцы с Виртуэллой
скачать эту книгу можно по ссылке

Добавить книгу на сайт
Друзья
Электронная библиотека
Архив книг
Обратная связь
admin[dog]allbooks.in.ua

Интернет реклама
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом