Великие Драконы, Александр Немялковский, читать или скачать бесплатно эту книгу.

Онлайн библиотека - большой выбор различных книг, разных жанров и направлений

Читать Александр Немялковский Великие Драконы


скачать Александр Немялковский Великие Драконы можно отсюда

лицо Гилиира. Сердце мастера клинка сжалось в необъяснимом приступе и молчаливо остановилось, обдавая тело воина, волной чудовищного холода. – Ерртор, мальчик мой, ты вернулся домой! Я и не ожидала тебя здесь встретить! Биение жизни в груди окаменело и вместе с ним закончилось дыхание. Онемевший и ничего не понимающий Гилиир все смотрел, смотрел, смотрел... Казалось, вот-вот он просто расстанется со своей тысячелетней жизнью от вида этой... этой РОДНОЙ... ДА! Родной женщины! Безудержное пламя рождения новой звезды вспыхнуло в груди воина и ринулось во все уголки души, освещая и руша своим светом тайники и запреты... Нианна видела, как тело Гилиира замерло и внезапно окуталось пульсирующим желтым светом. Девочка подумала, что незваный маг атакует друга. Она демоническим прыжком рванулась из-за стола, пролетев как копье дверной проем, сгруппировавшись и приземлившись в центре зала. Никто – ни Тиринар, ни Нариан, ни Ниида ничего даже сообразить не успели, глядя на выходку Нии... Тело Гилиира сотрясала неимоверная боль. Еще мгновенье и огонь пожрет разум и душу. Пламя ворвалось в его Я, будоража и переворачивая в сумасшедшем вихре воспоминаний всю жизнь. Оно рвало и взвешивало, собирая знакомые события в какие-то фантастические нити, чей узор повиновался лишь одному закону – закону Судьбы. Гилиир застонал и рухнул как подкошенный на колени, роняя голову на холодный мрамор крыльца, прямо к ногам красавицы в длинном бледно–розовом платье. – Ерртор, что с тобой! – воскликнула гостья и бросилась было к нему, но зазвеневшее острие клинка, зависшего в сантиметре от глаза женщины заставило ее остановиться. Перед незнакомкой словно из ниоткуда очутилась черноволосая девочка в голубых одеяниях. Глаза ребенка пылали алым огнем, а магическое напряжение энергий было настолько неистовым, что прямо по одежде пробегали, потрескивая, змеи сине-зеленых молний. За ней готовые к прыжку присели два огромных саблезубых тигра. – Он... он мой сын, – прошептала эльфийка, и по ее щекам заструился хрусталь слез. – Его зовут не Ерртор! Что ты с ним сделала!? – холодным безжизненным тоном произнесла Нианна. Тиринар и родители только-только подоспели к входу в дом. Свечение Гилиира внезапно погасло. Он шевельнулся. – Отойди назад! Не двигайся! – властно приказала Ниа. Эльфийка послушно отступила на шаг и замерла. По ее щекам продолжали катиться слезы, грудь нервно вздымалась, а тело сотрясала дрожь. Тиринар с Нарианом склонились над другом, помогая встать. Гилиир тряхнул головой, сбрасывая хмель прокатившегося по душе огненного смерча, и поднялся на ноги. – Я в порядке, друзья, спасибо... Госпожа, она ни в чем не виновата, – переводя дух, обратился он к Нии, – смири свой гнев. – Твой голос, Ерртор, что с ним сталось? – продолжая плакать, шептала ночная гостья. – Раз никто никого не убивает, может, зайдете в дом, и при свете разберемся, что к чему или кто есть кто? – попытался разрядить накаленную атмосферу Тиринар. – Прошу вас, заходите, – сдержанно пригласила Ниида. Все вошли в дом, а Гилиир намеренно остался в тени двора и зашел последним. При ярком свете ламп гостья увидела золотую тиару на голове у девочки и тут же преклонила колено. Друзья опять непонимающе переглянулись. Встав с колена, гостья обернулась к Гилииру. – Еррто... – и внезапно осеклась, – но, но... Ты так на него похож! Едва успокоившись, она снова задрожала всем телом. По открытым плечам и рукам эльфийки пробежали мурашки, и белая кожа окрасилась голубоватым оттенком. Она жадно всматривалась и всматривалась в лицо воина. Ее губы непрестанно что-то шептали. Красавица замерла. Широкие глаза голубыми немигающими озерами смотрели прямо в душу Гилиира. Он так же безотрывно глядел прямо на нее. В комнате воцарилась звенящая тишина... – Глаза, твои глаза... я... я нашла тебя, – едва слышно, запинаясь, прошептала эльфийка, – Данир... Тело женщины вздрогнуло, и глаза закатились... Гилиир мгновенно подхватил легкий стан и страстно прижал к себе. Все в зале, кроме Нии, молча переглянулись. Нианна смотрела в упор на тигров с вопросительным взглядом. Тигры, зыркнув друг на друга, мысленно ответили: – «Сестра, это не мы. Мы ждали твоего приказа». Гилиир бережно усадил бессознательное тело эльфийки в кресло и побежал в столовую за водой. – Вот, это да! – провожая мастера меча, выпученными от удивления глазами, крякнул Тиринар. Гилиир уже возвращался в зал, неся в руках стакан с водой. Он бережно придержал голову эльфийки и поднес воду к ее губам. Ночная гостья приходила в себя. Сделав глоток, ее глаза снова широко раскрылись. – Данир! – воскликнула незнакомка, обводя комнату глазами. Увидав воина, она резко вскочила, захотев кинуться к нему в объятья, но вдруг остановилась, удерживаемая как будто какой-то преградой. – Омелия! Звезды услышали мои мольбы! – по щеке Гилиира катилась скупая мужская слеза, а глаза блестели в отсветах ярких ламп зала. Он преклонил колени, и тихие слова поплыли по воздуху выстраданными стихами: В безумии немом забыты все причины, И боли смертный тлен всю душу охватил, И долгий век-палач седой моей кончины Юродивой судьбы отвел скупой удел. Мечом во благо всех обиженных и знатных, Мечом во благо всех страдальцев и бедняг, Я стал под ливнем лет свирепым, беспощадным, И каждой ночи миг я жаждал звездный знак. Меняя день за днем, под сводами Эндоры Я слал любви мечту, сквозь памяти предел, Где образ милый твой, что в грезах нес просторы Сиял в бою с судьбой как щит от острых стрел. Забытый дух мой пал под тяжестью лавины, И стертый в прах давно, рассеялся в веках, И дух судьбы иной – холодной стали сына Все грезит о тебе в своих тревожных снах. Я гимном воспою тот миг Судьбы прощенья, Когда в потоках лет и их пустых затей Тебя я обрету как дар любви-спасенья, И сердце оживет лишь для тебя, поверь! Читая стихи, Гилиир неотрывно смотрел во влажные глаза Омелии. Она тихонько плакала. Коленопреклоненный мастер клинка смолк, утопая в трепетном взоре любимой. – Ты не забыл меня, на путях Эндоры... Не забыл... – Омелия присела и взяла его за руку, поднимая вверх. – Ты не забыл меня, любимый... Мой муж, – она бросилась к нему в объятья, рыдая и улыбаясь сияющей улыбкой, способной затмить все солнца Вселенной. Гилиир нежно, словно опасаясь раздавить в стальных могучих руках свою древнюю хрупкую мечту, обнял супругу. Так они и стояли, молча глядя в глаза друг другу по середине большого парадного зала. Никто не решался нарушить эту чарующую, торжественную тишину... ...Но голос желудка Тиринара оказался сильнее тысячелетнего безмолвия двух любящих душ. – Друзья мои, я, как представитель магической ветви власти земель Эндоры, приглашаю всех присутствующих отметить воссоединение семьи за праздничным столом, который, кстати, давно уже накрыт и ждет гостей. Заодно отпразднуем наше прибытие в Фиэней, и то, что никто никого не отправил в мир иной при этом... – учитель покосился на Нианну. – Ну, а у молодых, – он окинул дружелюбным взглядом Гилиира и Омелию, – впереди целая свадебная ночь, чтобы рассказать все друг другу. Хотя, думаю, тут и года на рассказы не хватит... Да озарят звезды небес их любовь вечным светом!!! Ниа не выдержала и захлопала в ладоши от радости. Присутствующие подхватили ее аплодисменты и тоже рукоплескали нашедшим друг друга сердцам. Нианна продолжала пристально наблюдать за Гилииром. Она боялась, что прежняя подавленная сущность Данира может повредить нажитую Гилииром добродетель, но ее опасения оказались напрасны. Мастер меча стал как ласковый котенок рядом со своей Омелией. Они все смотрели и смотрели друг на друга, боясь оторваться и потерять зыбкое счастье, которое вновь подарила им Эндора... ...Славно отужинав, выпив до дна под торжественные тосты Тиринара его бутылочку «за приезд» и, как оказалось «за воссоединение», друзья поднялись наверх, разбредаясь по первым попавшимся комнатам. Гилиир с Омелией остались сидеть в столовой, продолжая смотреть друг на друга, слыша как ровно, уверенно стучат рядом два истосковавшихся сердца. В этой молчаливой неподвижности их тела вновь привыкали к близости друг друга. Глаза, не мигая, впитывали, как в первый раз, каждую линию и изгиб родного, давно затерянного в складках памяти образа. Спутники Гилиира незаметно испарились, шум окончившегося буйного застолья слился с тишиной ночных стен дома. Молчаливое время тянулось и тянулось медовой лентой счастья. Долгожданного, уже потерявшего свой след в тысячелетних поисках друг друга, счастья... Озерная гладь воспоминаний. Фиэней. ... – В саду есть небольшое озеро, а на нем плавающая беседка. Идем к нему, – ласково глядя на Гилиира и до сих пор не веря в свое необыкновенное счастье, прошептала Омелия. – Очень давно мы любили ночную гладь озер. – Идем, любовь моя, я так много хочу рассказать, – глубоким бархатным голосом ответил возлюбленной Гилиир. Супруги встали и, взявшись за руки, незаметно вышли из дома. Серебряное блюдо полной луны осыпало мягким светом узкие мощеные дорожки придомового парка. Гилиир, лавируя между низких ветвей деревьев, ни на мгновение не выпустил ладони возлюбленной. Плывя по чарующему аромату газонов, они вышли к черной глади. Тихо захрустела под ногами галька. В центре пруда как будто парила в нескольких сантиметрах над водой небольшая полусферическая беседка. Омелия протянула правую руку и едва слышно пропела короткое заклинание. Ее голос магическими гармониями порхнул по чернеющей глади. С пальца соскользнул розовый завиток эльфийской руны и умчался, отражаясь в зеркале озера, к беседке. Беседка легко качнулась и стала приближаться к тому месту, где на берегу стояли супруги. – Такая же ночь, как тогда. Ночь, когда ты ушел... в неизвестность, – едва слышно, с неимоверной сердечной тяжестью произнесла Омелия. Ажурный свод беседки под прикосновением ног ищущих уединения душ учтиво поклонился отраженным в воде звездам и неторопливо отплыл к центру озера. Фосфоресцирующие водные создания очаровательно кружились в ночном танце, рисуя мимолетные картины шлейфом своего подводного полета. – Прошлого не изменить, а раскаянием не вернуть утраченного времени. Даже не осмеливаюсь надеяться, но все же прошу – любовь моей жизни, свет моего сердца прости... прости... прости, – Гилиир трепетно поцеловал руки жены и прижал их ладони к своему сердцу. На его мраморном в лунном свете лице вновь заблестел бисер хрусталя очей. Омелия всей кожей чувствовала биение его горячего истосковавшегося сердца. – Ты никогда не походил на остальных, хоть в те времена и была охвачена твоя душа холодной зимней стужей. В миг расставанья, я и подумать не могла, что окажется оно длинною практически в вечность, а вернет дерзкого мужа Эндора совсем другим и внешне, и тем более внутренне. Все эти годы я терпеливо искала встречи и ждала... ждала возвращения любимого воина из тяжелого похода... Тебе не за что извиняться. Мы дети небес, чьи судьбы вплетены в великие гобелены пространства, созданные магией Богов... А для какой цели, не дано знать ни кому... разве, что Великим. – Великим... – как эхо повторил Гилиир и задумался. Супруги ненадолго замолчали. – Кто ты теперь? Уходил Даниром, а возвратился Гилииром, – ведь так называли тебя друзья? – Омелии не терпелось услышать рассказ мужа, впрочем, так же как и ему самому услышать длинное повествование жены. – Да, сейчас мое имя Гилиир. Память мастера меча из Килина до сегодняшнего дня начиналась... – и Гилиир, не спеша, стараясь не упускать деталей, приступил к долгой повести. Повести о проклятом месте, увечье, потере памяти и новом духовном рождении в Магистрате Фиэнея. Сказание лилось путем меча, странствиями по городам и селениям Эндоры в поисках призрачного образа потерянной любви. Душа воина поведала возлюбленной о долге стража древнего проклятья и учителя боя в поселении Килин, о маленькой девочке с красными глазами и черными курчавыми волосами, развеявшей эту тысячелетнюю тьму над озером, и ее сопровождении в Фиэней. – Прежняя память и забытое имя вернулись лишь тогда, когда я увидел тебя на ступенях дома. При падении заклятья, скрывавшего крепостными стенами неведения холод и гордыню Данира я чуть не умер... Но даже сейчас не нахожу ответа на вопрос – кто же сотворил на до мной такую магию наказания и наставления на путь истинный? Уж не Боги ли Эндоры? – воин немного помолчал, взвешивая и анализируя свои две сути, жившие теперь в одном теле – справедливость и добродетель Гилиира и необузданную эгоистичную амбициозность Данира. – И ты знаешь, родная, имя Гилиир мне намного ближе, – внутренний взор мастера меча вернулся из временных колец теперь уже целостной памяти и обратился к своей слушательнице. – Ну, а ты, Омелия, чем жила все это время? У тебя, насколько я понял, есть... сын? – Не у меня, а у нас. Это твой сын Да... Гилиир... Его зовут Ерртор, – улыбнулась Омелия. Ее руки не уставали гладить мозолистые ладони мужа. – Ну, обо всем по порядку... ...Когда мы расстались возле озера в Сетимиэле, я думала, что разлука всего на несколько недель. Ты тогда не обмолвился ни намеком на направление своих странствий, и мне оставалось терпеливо ждать. Месяцы сменялись месяцами, а ты не возвращался. Все попытки связаться с тобой через кристаллы связи у меня и твоих родителей не увенчались успехом, а через три месяца я поняла, что беременна. Мальчик родился в срок, и я нарекла его Ерртором. Год вскармливания малыша пролетел как один день в тревожном ожидании. Знать Сетимиэля мысленно похоронила Данира, и решено было справить торжество по поводу твоего перехода в новый мир. Родителям очень тяжело дался этот день. Они отказывались верить, что сына уже нет, а я была твердо уверенна, что ты жив и обязательно вернешься к нам. Слезы и тоска никогда не помогали горю. Просто сидеть и ждать стало невыносимо, и путь позвал меня ветрами поиска. Я обратилась в Магистрат и долго скрупулезно работала в библиотеке, собирая информацию о проклятых местах Эндоры и некоторых необъяснимых фактах, будоражащих местных жителей. Надежда, что муж отправился к одному из таких мест, дабы победить его темный дар, заставляла работать на пределе внимания. Плодом года напряженного труда стала карта проклятых мест всех четырех королевств. Удивительно, что никому из Магистрата раньше и в голову не приходило обобщить и составить такой, на первый взгляд, пустяшный документ. Крестики, кружочки, звездочки – так я помечала проклятья, по степени важности. Некоторые аномалии, с иными природными законами, существовали еще до нашей цивилизации. Свидетельства о них оставили первые из первых. Эти демонические ловушки заглатывали нерадивых странников и бесшабашных искателей приключений бесследно. Про их свойства в хранилище знаний не было даже маленькой руны. Местные жители просто знали, где находятся гиблые места и благоразумно не приближались. Моля Богов, чтобы начертанный моим Даниром путь не лежал в чертоги природной смерти, я не смела к ним приближаться, памятуя о нашем сыне. К счастью таких мест насчитывалось всего с десяток. Намного сложнее обстояли дела со смертельными проклятьями, появившимися во времена Безысходности и Гибели. Их яд многими сотнями язв окроплял просторы наших земель. Случайная жертва погибала мгновенной, либо долгой и мучительной смертью. Лекари оказывались не в состоянии одержать верх над силой черных чар. Лишь предварительная подготовка искушенного мага, позволяла недолго находиться в этих владения смерти. Ну и конечно, на карту я нанесла несколько тысяч мелких ловушек, приносящих или большой испуг, или негативные заклятья, но поддающиеся врачеванию знаниями целительства. Ими стали потаенные места обитания каких-то магических древних созданий, либо зачарованные зоны, появившихся на теле Эндоры в результате неудачных сложных экспериментов ищущих магов. Совет Магистрата высоко оценил мой труд и позволил по желанию присутствовать на его собраниях. Очень интересным и загадочным представилось положение проклятых мест Владыке Улиру. Во-первых, их максимальное количество совпадало не с зонами прошедших ожесточенных сражений, а располагалось между ними. Ясно было видно, что почти все гиблые точки висели как яблоки, нанизанные на прямые лезвия мечей, сходящихся в проклятом городе Жгаг-Гер. Гораздо больше загадок родилось, когда я стала сопоставлять витки времени появления проклятий и даты сражений. Проклятья проявлялись еще до битв, словно прорастая сквозь тело Эндоры. Анализируя сражения, мы с Улиром нашли одну интересную особенность в тактике темных правителей. Захватчики всегда шли широкой волной и могли применять свою неизвестную магию лишь в пределах незримой границы, созданной несколькими проклятьями. Все лазутчики, которых удавалось ненадолго задерживать за этой границей в глубине Эндоры, перед тем как покончат с собой, сопротивлялись только силой своей стали и доспехов, не используя магию. Факты натолкнули на предположение, что во времена «Безысходности и Гибели», проклятые места были ключом, открывающим врата магии врага. Мой муж слыл в Сетимиэле искусным магом. Холодные щупальца страха, путаница заклятий являлись для него просто детской забавой. Помня об этом, я искала тебя, милый, по прокаженным язвам древней войны. Совет помогал во всех экспедициях. Владыки обучили меня искусству самых мощных защитных заклинаний Магистрата и выделяли сопровождающих. Перед каждым проклятьем сердце трепетало в ужасном ожидании, что глазам предстанет твой истлевший прах. Время без устали меняло солнце со звездами. Годы скользили дождем, сыпались хлопьями снега, парили маревом жарких лучей. Несколько месяцев опасных экспедиций сменялись радостью встречи с сыном. Ерртор походил на тебя. Такой же решительный, такой же упрямый и даже где-то дерзкий. Он был единственным светом моей жизни в бесконечной мгле безуспешных поисков. Напряженные многолетние поиски не дали результата, но оставили свет надежды в сердце. Твои родители не дождались сегодняшнего озаренного звездами часа и покинули мир, тихо уйдя вдвоем в вечное странствие. Сейчас в их дворце живу только я. Наш мальчик вырос. Все детство он мечтал стать всадником дракона, чтобы сверху отыскать пропавшего папу и привезти домой. Детская мечта стала юношеским увлечением. В то время как сверстники резвились в детских играх, он пропадал в нашей библиотеке, изучая магию, и практикуясь на ристалищах с лучшими наставниками боя. Уже тогда душу парня увлекли легенды о Великих, став его страстью. Ерртор был лучшим не только среди сверстников, он практически равнялся мастерам. Поиски Великих увели сына из Сетимиэля в древний Фиэней. Тут он продолжил упорно постигать знания и в один прекрасный день... его выбрал дракон... Ерртор стал всадником... Необъяснимое чудо произошло всего пару недель назад. Ночью я услышала гулкие беззвучные слова. Могучее многоголосье духов путалось в стенах дома, настойчиво проникая в разум с разных направлений. Сотни старческих, детских и зрелых речей сплелись в одну мысль – «Ты обретешь утерянную душу супруга в Фиэнее, надежды были не напрасны, отправляйся в путь...» Уже через час я летела на своем верном скакуне в Фиэней, забыв обо всем... Кошмар смерти и преображенье. Фиэней. Дом Нариана. ...По водной глади пробежал незримый ветер, ударив Гилиира и Омелию. Теплая черная кожа озера вздрогнула и застыла крупными мурашками, как от ледяного прикосновения. По листве деревьев пронесся мимолетный озноб, и в души мужа и жены проникла сначала тихая, а потом все усиливающаяся боль. Мастер меча обернулся. Увидев призрачный голубой свет в окнах второго этажа, он замер предчувствуя неладное: – Нианна! Что-то случилось! Не сговариваясь, с рук супругов сорвались две руны и, впившись цепким хватом в берег, стали тянуть беседку к галечной пристани. Шелест воды закручивался за ней множеством маленьких водоворотов. Глубины озера наполнились острыми светящимися росчерками перепуганной рыбешки. Спрыгнув на берег, Гилиир и Омелия бросились к дому, не разжимая рук и боясь отпустить друг друга даже на мгновенье, настолько нереальным, зыбким казалось счастье долгожданной выстраданной встречи. Влетев в холл, они взбежали вверх по лестнице. В дверях комнаты, облюбованной Нианной для сна, нервно мялись родители и Тиринар, а по коридору свирепо вышагивали два саблезубых телохранителя, подергивая хвостами и недобро порыкивая, словно ругаясь. – Что случилось? – Гилиир бросил настороженный взгляд через плечо взволнованного Нариана и тот чуть отодвинулся. Комната была наполнена голубым пульсирующим светом. Нианна висела вертикально меж узорчатым потолком и кроватью. Черные кудри волос торчали змеящимся шаром вокруг головы, а широко раскрытые невидящие глаза горели ярким рубиновым светом. В воздухе то там, то здесь вспыхивали и тут же гасли маленькие синие шаровые молнии, агрессивно шевеля щупальцами протуберанцев. Невидимая стена удерживала всех на входе, не давая ни шагу сделать внутрь. – Что с ней? – Омелии за всю свою жизнь не доводилось такого видеть. Ниида тихо плакала, теребя в руках кружевной платочек: – Ну, за что моей девочке такие испытания?! – Все будет хорошо, вот увидишь! – Нариан обнял жену и прижал к груди. Так много раз, иногда даже переставая в них верить, он словно молитву твердил себе самому эти слова, переживая фантастические, но опасные, приключения дочери-непоседы... – Все будет хорошо... – эхом повторил отец. – Она заснула. Да и мы тоже... Вдруг по всем прошла волна, как слабый толчок. И свет...Мы сквозь стены почувствовали свет в ее комнате, – Тиринар взволнованно хлопал глазами. – Когда подбежали к двери, она была уже такой! – Владычица спит и видит сон, – Ррагор тревожно прорычал, передав мысль собравшимся. – Я не могу ее коснуться мыслью. Надо ждать. Нианна продолжала неподвижно висеть по центру комнаты, а шары молний все вспыхивали и вспыхивали, хаотично разбрасывая свои светящиеся сферы по всему объему спальни, словно призрачный хронометр, отмеряя невидимый ток времени... * * * ...Ее вели вниз по широкому арочному тоннелю. Абсолютно глянцевый, бездонно синий цвет отполированных стен и пола был лишь изредка вкраплен ослепительным белым светом кристальных кустов горного хрусталя. Тоннель закручивался длинной спиралью, уходя вниз. Нианна до сих пор не верила в происходящее. Оно казалось бредовым нереальным наваждением из мрачного кошмара. Впереди шел ее отец, Зирин. Трудно любить холодную каменную волю, заточенную в железное, дерзкое сердце Великого, повелителя глубин и тайн магии. Это единственная родная душа в целом мире, которой она дорожила и была обязана жизнью. И Нианна любила его, любила как дочь. Черные магические удавки чешуйчатых, трехногих и трехруких гвардейцев Хранителей, жгучей болью сжимали запястья и душили шею, а Великая все отказывалась верить, что ее ведут на казнь. И ведет сам отец – второй Владыка народа Великих. Девушку несли над полом в алом яйцеобразном коконе блокирующее-удушающего поля. Чуть стоило повернуть тело, и миллионы рубиновых магических игл энергии вонзались в каждый нерв стройного стана, прикрытого лишь легкой голубой материей. Нианна была уверенна, что устроенный суд над ней и Амдебафом, не более чем фарс взбешенных дряхлых пережитков эволюции, коими она считала груды щупалец и хитиновых панцирей, гордо именующих себя Хранителями. Судилище казалось Великой смешным, и девушка предстала пред этими бездушными существами беззащитной, лишенной даже доспехов. Непокорная была убеждена, что народ осудит войну, развязанную тварям против мирной Эндоры, встав на защиту Создателей, даже вопреки давнему закону абсолютного повиновения жрецам – Хранителям. Ровный стук ног трехногих палачей, закованных в серебряные латы с черными рунами жрецов, отмерял последние вздохи ее жизни. Тугими жгутами пламени безмолвные исполнители влекли алую тюрьму на эшафот. Она ошиблась. Ошиблась не в себе, гордой и могучей воительнице, ценящей жизнь и любящие сердца. Великая горько ошиблась в своем народе, который считала совершенством в доступных мирах. При вынесении приговора народ лишь невнятно роптал о долге и величии закона Жрецов не как собрание сияющих магов, а как стадо безвольных рабов. Белая мантия отца, скользящая впереди стражи, вызывавшая в детстве у маленькой Нианны восхищение своей открытой чистотой, сейчас скользила ослепительным саваном, шурша ледяным шепотом смерти. Великая Нианна приговором суда обрекалась на лишение тела, лишение памяти, запрет воплощения народом Великих и неприкаянные скитания в мире неупокоенных духов. Непокорную создательницу Эндоры осудили на вечное изгнание. Отныне «Изгой» – станет новым именем ее бессловесного духа. Долгая жизнь Великой мерно прокручивалась последними минутами осознанной памяти. Нианна не жалела ни о чем... кроме одного маленького чувства, которое таилось в укромном уголке ее трепетного сердца. Она скрывала его от всех, и от себя самой. Безграничная жажда полета... ошеломляющая скорость... виртуозность маневра... – такими красками описывали ее умение летать в народе Великих, но они не знали одного. Желание летать, став лучшей в этом искусстве, зародилось от простого желания быть рядом. ...Рядом с могучим Амдебафом. Парить вместе, навсегда, и ...любить друг друга! Да! Она любила! Но даже перед смертью Нианна не решилась бы открыть ему свою нежную душу. Ведь Амдебаф носил плоть могучего и грациозного дракона, а она рождена судьбой в хрупком теле пятиконечной расы. Будучи признанной Богиней красоты среди себе подобных, она все же считала свои формы недостойными драконьего величия... Нианна никогда не бывала в этом тоннеле и понятия не имела, куда он ведет. Ало-желтые блики на глянце стен медленно выползали из очередного витка дороги смерти, открывая, наконец, взору осужденной шароподобную пещеру. Внезапно в мозг Великой впились миллиарды тончайших игл. Они извивались и дергались, проникая все глубже и глубже в память, копошась во всех ее складках и тайниках. Это не было ударом алого кокона, в котором ее обездвижили. «Это» жило здесь. По центру пещеры находился, мерцая ядовито-желтым светом, невысокий цилиндрический постамент с изображенной на полу большой, отвратительной, веющей смертью, черной паутинообразной руной. Он оказался достаточно просторен даже для самого крупного представителя Великих. Вокруг постамента пульсировала и переливалась в кольцеобразном углублении шириной около метра розовая с ярко оранжевыми нитями масса. Казалось, она все время течет по кругу. Три палача перенесли энергетический саркофаг заключенной через розовый поток и оставили его в самом центре узора. Розовая масса оживилась и потекла значительно быстрее, начав закручиваться и бурлить. Копошение в голове Нианны усилилось, но Великая не собиралась так просто отдаться на милость этой мерзости, и яростно ударила своим несгибаемым духом по вторгшимся червям. Те мгновенно со страхом покинули ее разум, а по кольцу пульсирующей массы прошла трепещущая волна. Сознание Бунтарки прояснилось, и она огляделась по сторонам. Пещера походила на гигантского ежа метров семидесяти в диаметре, вывернутого на изнанку. Вся ее черная поверхность была утыкана гигантскими, прозрачными, с три метра длинной, шипами. От ало-оранжевого пульсирующего кольца к каждому шипу тянулась

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Автор:Александр Немялковский. Книга :Великие Драконы
скачать эту книгу можно по ссылке

Добавить книгу на сайт
Друзья
Электронная библиотека
Архив книг
Обратная связь
admin[dog]allbooks.in.ua

Интернет реклама
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом