Система Эпилегата, Аблиутский Евгений, читать или скачать бесплатно эту книгу.

Онлайн библиотека - большой выбор различных книг, разных жанров и направлений

Читать Аблиутский Евгений Система Эпилегата


скачать Аблиутский Евгений Система Эпилегата можно отсюда

Держи, тебе говорю! Я открыл тебе краник... Илья взял маску и поднес к лицу, нюхая внутреннюю сторону, очищая от грязи, попавшей из сумки Вадима, запачканное углубление для глаз. Надев на лицо эту гадость черного цвета, покосился на Вадима и спросил: — Что дальше? — Идем. Смелее, путь открыт, — кивнул головой в сторону выхода Вадим. Глава 3 Проходы Омса По цепочке, друг за другом продвигалась группа к возведенным энергоблокам, проложенным вдоль стен по вертикали и горизонтали. Первым шел Вадим. Дотронувшись до светового барьера, стерегущего утечку газа из Центра, Илья ощутил резкое похолодание, обозначавшее туннельный рубеж. — Он что еще и тепло задерживает? — через маску обратился он к Вадиму. — Не только! Всю власть Центра... от попадания в него нечеловеческих тварей и других воздействий на живой организм человека. Ты ощутил прохладу и свободу! Теперь можно снять чертову маску. — Как, разве ты не говорил, что мы зависим от Центра? — Я не имел в виду, что без него нельзя жить, это все байки, чтобы держать жителей в своих стенах. Ты, главное, не волнуйся. Когда снимешь маску и проделаешь определенную операцию, то почувствуешь отдышку — это нормально. Если ты не находился в Центре в течение года, ты легко перенесешь переход. А если больше года, то шансов выжить практически никаких, твои легкие перестроятся к вдыханию газа, это уже необратимый процесс. Я первый, потом Маршал и Кобаль, а ты после нас. Старайся после снятия маски и попадания антидота в глаз больше вдохнуть воздуха и задержать дыхание секунд на десять. Общее время 20 секунд. Смотри! Сняв маску, не вдыхая воздух туннеля, Вадим присел на корточки, вытащил из кармана аптечку с антидотом, взял шприц с тонкой, как волос, не заостренной иглой с наконечником в виде шарика и капнул две капли в один, а потом другой глаз. Ту же процедуру проделали Маршал и Кобаль, и все трое после двадцатисекундной задержки воздуха спокойно задышали, настал черед Ильи. Он наполнил легкие воздухом-газом, снял маску, держа ее в правой руке. Вадим медленно подходил к нему с антидотом, стараясь прицелиться, не повредив оболочку глаза. Неожиданно для всех Илья прокричал: 26 — Давай, — выдохнув немного воздуха, он невольно вдохнул новую порцию, позабыв о предупреждении. Воздух тут же попал к нему в легкие, он рухнул на пол, задыхаясь. Сердце жгло, легкие сдавило, будто в жарких тисках. Он бился в конвульсиях, как в эпилептическом припадке. — Замкните его, — кричал в истерике Вадим, — свяжите ремнем ноги, голову выше. Они пытались держать его за руки и ноги, надавливая своими телами. Вадим, подойдя ближе, открыл ему правый глаз и закапал четыре капли, столько же в левый. — Держите... держите. Конвульсии прошли быстро, остался незначительный тремор. Отпустили ноги. Не переставая глазеть на Илью, Маршал плюнул на стену и, усевшись на вещмешок, закурил. «Ох, — подумал он, — какие хорошие сигареты производит Западное отдаление, куришь и наслаждаешься жизнью». — Зачем мы тащим его за собой, какой от него толк? — обратился Маршал к Вадиму, — этот парень даже тебя не слушает. — У каждого свое предназначение. Помнишь, как ты пошел отлить и не вернулся? Мы же тебя не оставили умирать, не отдали тем тварям, унесшим тебя в свое логово? Пришли по горячим следам, постреляли, перебив большую их часть. Мы своих не оставляем в беде! Да. С одной из тех тварей, завалившейся всем своим телом на него, ему удалось справиться. Он нанес удары ножом в шею, оттолкнул тело и вылез из-под него, тяжело дыша, опершись руками о колени, в согнутом положении, другая тварь, подкравшись незаметно, вырубила его ударом тяжелой лапы в затылок и потащила к стае. Подвела усталость и невнимательность. Не стоит расслабляться после победы. Передвижение этих существ было настолько бесшумным, что если бы не предчувствие Маршала, первая напавшая тварь смогла бы легко вырубить его, но этого не произошло. От страха и повинуясь инстинкту самосохранения, Маршал, сжав зубы, не взывая о помощи, бил с такой силой, что коричневая кровь твари хлестала ручьем, брызги сыпались ему в лицо. Очнувшись в их логове, он не надеялся на спасение, а мечтал о быстрой не мучительной смерти. Твари, поедавшие остатки чьего-то тела, толкались, задевая друг друга крепкими черепами, вырывая куски мяса, глотали не пережевывая. Яркая вспышка световой гранаты ослепила неожиданно не только тварей, но и Маршала, заставив существ потерять ориентир в пространстве. Выстрелы из автоматов положили почти всех, некоторым тварям, пришедшим в себя, удалось скрыться из виду, преследовать их никто не осмелился, задача была убраться из проклятого места, захватив Маршала. Тварями местные называют существа, которые бродят по просторам Эпилегата, питаясь путниками, отбившимися от людей своей группы, одиночками, любящими опасные приключения. Те из героев, кому удавалось возвратиться обратно, рассказывали о своих подвигах товарищам, преувеличивая и приукрашивая приключение. Твари представляли собой подобие человека. Рост взрослой особи был от ста семидесяти до двухсот сантиметров. Они были беспощадны, вырубали жертву ударом лапы в голову, походили на обезьян с длинной шерстью, множественными острыми передними клыками, лицо изуродовано угревой сыпью. Людоеды, на пальцах острые когти, на спине присутствовал горб, похожий на верблюжий, с незначительным наростом. Длинные лапы позволяли тварям быстро передвигаться, прыгать на шесть метров броском в сторону жертвы. Они боялись большого скопления людей и разбегались при виде опасности. Нападали большими стаями, от пятнадцати особей и больше. В малом количестве были 27 менее опасны, трусливы, при выстреле и ярком свете пугались. Любили подслушивать разговор, имитировали человека жестами, мимикой лица. Могли идти за группой людей и, если кто-то из них отстанет, нападали и уносили с собой. Второе название тварей, используемое в общении населением Эпилегата, — чистильщики — пристало к ним после того, как, перебив группу в составе десяти человек, они почистили поле боя, унесли мертвые тела в обиталище. Раненых и живых никогда не добивали, оставляя на крайний случай, запасаясь свежим мясом, а мертвые тела доедали с наслаждением. — Свой, одно слово, — недовольно прошептал Маршал, закурив вторую сигарету. Илья лежал, не двигаясь, тремор перестал тревожить его тело, на минуту ему показалось, что он идет по тропинке к месту, которое он никогда не видел, продолжает путь, его самочувствие нормализовалось, лишь микросон тревожил подсознание. Он подошел к зданию, очень похожему на обсерваторию, зашел в открытую дверь, посередине зала была возведена скульптура трехметрового льва, смотрящего в сторону входа. По периметру развешены громадные зеркала, на потолке крутился, отражая свет, зеркальный шар. Даже дверь внутри была зеркальная, как пол и стол в углу справа от него. Он вспомнил, что в детстве боялся своего отражения. Сначала он подумал, что здание является его собственностью, а когда меняющиеся фигуры в зеркальном зале странным образом стали выходить наружу, он испугался своего собственного отражения. Эта минута казалась ему целой вечностью, где он навсегда останется среди неизвестности, которая его ожидает. «А может, моего дома вовсе не существует, — спросил Илья у самого себя, — и это всего лишь представление, и мы после смерти попадаем в то пространство, которое некоторые называют адом, и это есть наше подсознательное вечное видение тех образов, которые мы боимся представить, страшась увидеть их наяву». Ему показалось, что он умер и никогда больше не вернется в то место, в котором пребывал в поисках своего истинного начала, останется навсегда в потустороннем мире в плену своего отражения. Разум жив после смерти и проходит через этапы к вечному, давно решенному за нас ответу, пустому и заново придуманному обману, сводящему все наши чувства в один огромный ужас. Вдруг яркие вспышки в голове прервали видение и, быстро отдаляясь, рвались и соединялись черными нитями на белом фоне. — Кажется, очнулся, — недовольно произнес Маршал. — Как самочувствие? — спросил Вадим, — ну и задал ты нам шороху. — Где я? — Ого, опять амнезия, — с ухмылкой махнул рукой Маршал. — Говорил я тебе: делай, как полагается... вот, молодежь, совсем нас не слушаете. — Блин, я не понял юмора. Вдохнуть и не дышать двадцать секунд. Я так и сделал, — сказал, придя в себя, Илья. — А говорить зачем начал? Давай, давай! Вот тебе и дал. — Да уж, я не думал... что так все... — Думать не надо, — перебил Маршал, — нужно выполнять. Поднялся, докуривая сигарету, и выкинул её в сторону. — Ладно, вставай, держи, — протянул руку Илье, похлопав по плечу, — ничего, обошлось. Идем. Тщательно осмотревшись, собрали вещи, подобрали и взяли с собой маску Ильи, перекрыв краник, а затем двинулись напрямик через близлежащие города Эпилегата. Обычный стойкий запах сигарет и дыма не зависал в воздухе на туннельных рубежах, а 28 втягивался в вентиляционные отсеки коридора, ведущего к множественным раздвоениям. Одно из них, ближайшее, вело к городу Бандрогу, далее, по левой стороне туннеля, на незначительном расстоянии прилегал город Радагос с украинским населением численностью примерно тысяч в двадцать. Бандрог обходили стороной от греха подальше, там собирался сброд — насильники, бандиты и воры. Железные динамические ворота у входа в город были постоянно закрыты, открывались они исключительно для бандитов, возвращавшихся из похода. Раньше, когда не было ворот, обитатели Бандрога нападали на украинский город и другие брошенные и мало защищенные города Эпилегата, им с трудом хватало на пропитание того, что удавалось награбить. Приходилось самим выращивать растения, чтобы хоть как-то прокормиться. Со временем жители Бандрога стали не такой серьезной угрозой, как были раньше, теперь у них появились свои собственные фермы и сады. В их крови еще присутствовал дух убийства, и при случае они по-прежнему грабили людей, проходящих по отсекам и туннелям системы Эпилегата. Разбойники напоминали викингов, были неопрятны, грязны, необразованны, вспыльчивы, но зато хорошо обучены по части разбоя и убийства. Никто из их соседей не стремился с ними воевать, жители городов не хотели терять своих людей ради этих выродков, поэтому их отстреливали другими способами, без значительных потерь для людей. В Бандроге к тому времени осталось совсем небольшое количество жителей, около шести тысяч человек, половина была потеряна в сражениях за территорию, устанавливая порядки сбора дани. Остальные грабили всех, у кого можно было найти полезные вещи, продовольствие, торгашей, расстреливали мусульманские группы. Туннель пришлось сделать чем-то похожим на лабиринт, в нем было множество ходов и отсеков, где можно запросто спрятаться, убежать от преследователей, если хорошо знаешь петляющие проходы Омса — архитектора, придумавшего зигзагообразные раздвоения и проходы из туннеля в хаотичном порядке. Евгений Омс, великий создатель, когда еще не был известным и популярным, разработал план постройки, точно никто не знает, для чего он построил проходы, соединяющиеся между собой переходами и множественными отводами от основного туннеля, непонятно куда ведущие и где заканчивающиеся. Омс давным-давно покинул мир Эпилегата, еще до момента переворота при создании газа жизни. Может, кто-то подтолкнул его к постройке легендарных проходов, а может, Эпилегат сам вел его в том направлении, в котором суждено было вести каждого жителя, — к определенной судьбе и часто без согласия ведомого. Некоторые жители системы недоверчиво относились к Омсу, называя его лжепророком, никак не связанным с постройкой зигзагов. Они утверждали древнее происхождение беспорядочного лабиринта. Омс же принимал участие в постройке основного туннеля, ведущего на запад, и смог обнаружить проходы, которым позже присвоили его имя. Он якобы явился первооткрывателем, а не архитектором проходов. Эпилегат называли Богом приюта всех существ, он сам и выбирает для них жизненный путь. Это божество стало настолько популярным для всей системы, что некоторые возносили его выше любой религии, пытались заменить все религии на новую. Библия Эпилегата хранилась в городе Эп Южного отдаления, попасть туда, минуя Центр, можно через флексуру бывшего города прокаженных. Библию охраняли отважные войны, ни на минуту не спускавшие с неё глаз. Западный туннель или туннельный рубеж, благодаря зигзагам и раздвоениям, смешивал потоки теплого и холодного воздуха. Туннель играл большую роль в системе Эпилегата, проходы от туннеля представлялись чем-то вроде кишок, переплетающихся и 29 проникающих во все части какой-то значимой системы. Может быть, он питался мертвыми душами или путниками, согрешившими перед неизвестной силой. Это целая система лабиринтов от одного огромного и длинного туннеля. Основной и главный туннель, ведущий напрямик к Западному отдалению, являлся единственным быстрым проходом и средством передвижения на уровне страха, подстерегающей опасности, смерти и жизни. — Надо свернуть, — обратился Вадим ко всем идущим с ним товарищам. — А то мы попадем под прицел бандрогов, они порвут нас. — Сюда мы шли прямым путем, зачем сворачивать? — возразил Маршал. — Так надо. Путь к Триссирию закрыт, отряды бандрогов кишат вонючей падалью. Тогда шли по прямой, а сейчас пойдём по другому пути. Маршал молча последовал за ним, беспрекословно подчиняясь, доверяя своему командиру. Свернули с основного туннеля, продвигаясь в два ряда по цепочке. Вадим достал фонарик из сумки, висевшей на плече. Яркий луч света, растворяя темноту, блуждал метрах в пяти от него, заставляя следить за скользящим пятном. Кобаль использовал свой фонарь подобным способом, светя исключительно себе под ноги. Илья отставал от Вадима на четыре шага, сблизившись с Кобалем, а Маршал перестроился, заняв место Ильи. Тому было интересно, почему Вадим посчитал путь закрытым, откуда он знал об этом, не дойдя до города? Его мучило сомнение в безопасности дороги, а вдруг он ошибается. Что их ждет, подстерегает? Кто такие бандроги, о которых он не имел ни малейшего представления? — О чём думаешь? — обратился Илья к Кобалю, стараясь завести разговор с малознакомой личностью. — О чём? — Кобаль загремел, задев стеклянную бутылку, валявшуюся на проходе. — О пути, о чем же еще. Почему Вадим уверен в безопасности, ведь в этом проходе совсем нет света. Ужасная темень. — Эй, вы... тихо, — всматриваясь в темноту и стараясь что-то обнаружить, произнес Вадим. — Ты мало знаешь Вадима! — сказал шепотом Кобаль. — В наших краях он легенда. Его дар позволяет видеть вещи, скрытые от людских глаз. — Что за вещи? — Неподвластные нам. Он общается с потусторонним миром, может видеть скользящих, телепатически общаясь с ними. Именно они рассказали ему о тебе... — Что... кто они? — Они это они, я не имею представления. Знаю что какие-то существа, питающиеся энергией света, тепла, радиации. Их никто не видел... они выбрали тебя, чтобы ты остался жив. — Тихо вы там, здесь нельзя шуметь, — снова прозвучал впереди голос Вадима. Вспышкой в памяти проявилось странным образом, что эти существа Илье были знакомы, но голова трещала от боли, которая от висков переходила выше дугой к затылку. Знакомое слово «скользящие» звенело в почти пустой голове, как будто срабатывала блокировка, задерживающая память в мизерных отсеках мозга и поселившаяся в его голове неизвестно на какой промежуток времени. Пробирались в узком проходе, то расширяющемся, то сужающемся. Вдалеке слышался шорох чьих-то шагов или же эхо отражало на дальнее расстояние голоса и стук ботинок, шагавших по влажному основанию пола, переходившего в некоторых местах в вязкий 30 глиняный промежуток. Грязь, налипавшая на ботинки, затрудняла ход группы, передвижение постепенно замедлялось, и наконец они остановились отдохнуть в небольшом проеме стены. — Нужно переждать тут, вам ясно? — угрожающе произнес Вадим. — Ясно, — подчиняясь, согласился Маршал. — А чего ждать, — с нетерпением развел руками Илья, рвавшийся вперед. — Того самого, — загадочно строго внушил Вадим. — Вам видней. В проеме стены лежало три деревянных ящика, куски незначительно отсыревшего по краям разорванного картоны, несколько обломков каменной породы, оторванных от стены. Похоже, кто-то постарался заранее собрать мусор в кучу и оставить для себя на будущее. Маршал принялся ломать гнилой ящик, чтобы разжечь костер и согреться исходящим от пламени теплым жаром. Температура лабиринта или прохода ощущалась низким скачком в минус по сравнению с туннелем. Засохшие испражнения существа неизвестного происхождения были навалены в углу у стены — пришлось убрать, сдвинув их в темное отверстие в стене, и они тотчас провалились за предел, в темноту, не издав звука падения. Пустота отверстия, неизвестно куда ведущего, поглотила кучу, избавив от ее нежелаемого вида. — Лабиринт, зигзаг, проходы Омса — разницы нет, — негромко шептал Вадим. — Издавна они являлись убежищем шаровых молний, а сейчас — средства спокойного передвижения путников, знающих эти проходы к городу Триссирию. Путей множество, каждый выбирает тот, который кажется ему надежным, безопасным. Мы выбрали свой, я считаю, что это для нас единственным способ миновать туннельный рубеж, где нас могли бы подстерегать бандроги. Да, сюда мы шли напрямик, а сейчас, поверьте, длинная дорога безопасней короткой, усеянной преградами. Я знаю, Илья, это звучит странно, — он оторвал взгляд от костра и посмотрел в его сторону, — и все-таки мы должны следовать правилу скользящих. Они передают — мы принимаем, они говорят — мы действуем! Илья не стал расспрашивать о подробностях. Усевшись на корточки, он тыкал концом доски от сломанного ящика в горящие угли, внимательно слушая Вадима. Маршал подбрасывал в костер деревянные обломки, поддерживая пламя. — Расскажи мне про систему вашего обитания, — попросил Илья. — Вся система Эпилегата держится на порядке очередности. Кто-то прожил жизнь до старости и умер... кто-то пришел вновь. Выбирать не нам, а высшему духу, обитающему в просторах Эпилегата. Дух важное составляющее системы, путем отбора не слабых, а старых, кто прожил свою жизнь и отправился в другой мир, происходит замена на новых, живущих в этом мире. Устранение старого поколения происходит путем замены после смерти на сильных духом. Каждый человек должен дожить до старости и умереть. — Естественный отбор. Мать её, — вырвалось у Маршала. — Смерть сама придет за нами, главное к ней вовремя подготовиться, — продолжил Вадим. — Твари, обитающие в системе, готовы к ней по-своему, но все же каждое существо стремится завладеть системой любыми способами, заботясь о будущем поколении. Человек в основном думает о себе, иногда о близких ему людях, тем самым обрекая себя и их на неподготовленность. Она же ведет к непониманию смысла или истины, думай как хочешь, что в свою очередь является лишь временной контрацепцией счастья. — Слушай, Илья. Слушай, — кивал головой Кобаль. 31 — Временная контрацепция счастья, — два раза повторил Вадим, стараясь донести до него суть. Маршал, опершись спиной о стену, молча курил сигарету, посматривая на лица окружающих его товарищей. — Хорошо бы сейчас выпить пещеристого, — подумал он вслух, докуривая сигарету. — Ты про это не говори. Забыл, что было в последний раз... та еще разборка. Как подвыпьешь, так по любому поводу, несмотря ни на что опять заваришь кашу. А бить-то тут некого кроме нас, — усмехнулся Вадим. — Помню, как же, — заулыбался Маршал в ответ. В его памяти возникли события, давно прошедшие и почти забытые. Вернувшись из похода в Западное отдаление, Вадим распустил отряд. Маршал долго не мог прийти в себя и, чтобы успокоить сознание, предложил Вадиму с Кобалем зайти в бар, выпить пещеристого спиртного. Он тогда хорошо набрался, расслабился, успокоился. В баре было небольшое количество посетителей. Рассказывая о сражении с тварью и о том, что ему удалось убить одну из них, заметил, что ему, конечно, никто не поверил, не было доказательств. Твари всегда убирали за собой мертвые тела жертв и сородичей, видимо, у них так заведено. А приносить в отдаление убитых существ строго запрещалось, они могли стать источником инфекции и представляли риск заражения и превращения в одну из этих тварей. Люди системы опасались, что при контакте с тварью неизвестного происхождения можно заразиться или произойдёт что-то в этом роде. Разлагающееся тело твари, по теориям ученых Западного отдаления, выделяло отравляющее вещество во много раз сильнее трупного яда умершего человека. На этой боязни, прежде всего, обосновывался запрет проносить тело твари в места большого скопления людей. Лаборатории Западного отдаления не признавали внутреннего вмешательства в организм человека операционным способом. Попытки проникнуть, расчленить и практиковаться на органах преследовались и наказывались отлучением от Западного отдаления. Лечение и опыты над человеком проводились в закрытой форме, без оперативного вмешательства, посредством психических воздействий на мозг, с целью устранить данную проблему беспокойства. Лечение души и облегчение состояния больного другими лекарственными способами запрещалось. Подавление болевого синдрома, не исключая воздействие на внутренние органы, доступно было только психоинтимусным жрецам. Маршал в нетрезвом состоянии рассказывал подробности, о которых Вадим не стал бы распространяться в присутствии людей, уважающих его мнение. Хвала шагает в ногу с эгоизмом, расширяя простор невежественному подходу к алгоритму действий. Единственное доказательство Маршала — кровь на его любимом кинжале, которым он забил тварь. Один из посетителей бара, не выдержав, рискнул оскорбительно опровергнуть подслушанный им рассказ Маршала, за что жестоко поплатился ударом в челюсть. Ввязавшаяся в драку охрана, разнимая, получила несколько синяков. Главное в таком месте завязать драку, а потом ждать, пока к ней кто-нибудь присоединится еще, что и было сделано. Хорошо ещё, что Маршал не воспользовался своим любимым ножом, висевшим на поясе, а предусмотрительно перед дракой воткнул его в стол запугивающим жестом. Удержать свирепого мужика, да еще после перенесенного стресса, просто невозможно. Пока Маршал бил оскорбителя, его оглушили ударом бутылки в темечко друзья противника, после ввязались Вадим и Кобаль, разгромив основной состав и перейдя к охране. Хозяин бара вызвал местные органы правопорядка, после чего друзья 32 были задержаны и отпущены через три дня по ходатайству вышестоящих органов. У Вадима в системе Эпилегата было много своих людей, в том числе в высших органах, помогавших ему в решении любых проблем. Вадим достал из вещмешка вареные улитки, протянул их Илье, от их вида того почти стошнило. Не показывая внутреннее отвращение, он поднес их к носу, ощущая странный запах, снял упаковку и выкинул в то же отверстие стены, куда поместили испражнения существа, чтобы не показаться некультурным. Отверстие в стене манило чем-то необычным, словно подсказывало заманчивое предложение засунуть руку и, нащупав, хитрым образом вытащить оттуда клочок чего-либо, что поможет в поисках себя, даже если потребуется пожертвовать частью своего тела. — У...у...у, — с акустическим эффектом эха отразился в пустом пространстве вопль Ильи, — там пустота. Улитка оказалось на вкус жесткой, как резина. Выплюнуть, значит, оскорбить Вадима, ведь он позаботился о его спасении, еде. Вода в пластиковой бутылке мутная, а не прозрачная, как в Центре, неприятная на вкус. Запивая съеденную улитку захотелось выплюнуть и её, но пришлось проглотить. Мучившая жажда и усталость спровоцировали сухость во рту, хотелось смочить горло. — Скорей всего там такой же ход, зигзаг или проем вроде нашего. А может, пещера... да что угодно, — яростно прошептал Кобаль. — Каждый из нас, не видя обратной стороны, пытается понять суть ошибочной, а может, бессмысленной истины. Вера основывается на приходящем переходе к тому, что больше всего нас беспокоит и держит в этом мире, что позволяет нам справляться с самим собой, открывая путь к совершенству! Сказанное Вадимом Илье показалось учением религиозного характера. Способность к совершенству через веру в себя и в высший разум, приводящий к спокойствию души, и все такое. А что стоит человеку встать на прямой путь, регулирующий познание совершенства? На минуту все замолчали. Вадим беспокойно поднялся с мешка, на который он присел отдохнуть, толкая малопонятную для Ильи речь, затем суетливо вышел в проход, светя фонариком вдаль. — Вы слышите? — Что именно? Ничего не слышу, — прислушиваясь, озадаченно спросил Маршал, выглядывая из-за угла проема. — Я тоже не слышу, — подтвердил Кобаль. Илья в замешательстве вышел в проход, за ним посматривали из-за угла оставшиеся двое, доедая улиток. — Смотрите, там что-то движется, — прищурившись, Илья показывал пальцем в даль прохода на двигающуюся массу. — Да это крысы, — водя фонариком в темноте, рявкнул Маршал. — Собирайте вещи. Тушите костер. Быстро, — приказал Вадим. Бегающие по костру ноги Маршала гасили пламя. К обуви прилипали, расплавляя резиновую подошву, горячие угольки, искры разлетались и тухли, дым струей копоти поднимался вверх, зачерняя потолок. Кобаль, мечась, укладывал остатки разложенной пищи, заверрачивая в блестящую помятую фольгу и закидывая быстро в вещмешок. Стая крыс быстрыми скачками передвигалась по направлению к группе. Крысы ужасно 33 пищали, плотно соприкасаясь гадкими грязными телами, бегая по спинам собратьев. Сразу видно, что их что-то напугало и обратило в бегство в этом направлении. Грызуны, отставшие от стаи, слабые и старые, задыхающиеся от усталости, потерявшие равновесие, останавливались, измотанные, и падали, замирая. Перед Ильей предстала картина загнанных в комнату нагих девушек, ласкающих себя, задаваясь вопросами о непонятных причинах удовольствия. Лежащие на полу тела, обездвиженные, вдыхающие тяжелый воздух любви, передавали сияющие взгляды надежды и жизни пунктиром свободы рядом лежащим. Те, кто стоял, протягивали руки, дотрагиваясь до тел красавиц, нежно лаская спины теплыми прикосновениями. Яркий свет освещал половину группы, другая половина поглощалась постепенно, начиная с ног, темным мраком, созидающим увечьем пустоты. Волосы на свету переливались, затягивая в пучину красоты золотистым блеском, сменяющимся прозрачной ласкающей дымкой, в которой растворились нагие красавицы. Темнота резко поглотила цветовой фон картин, уже не заполненных видом девиц. Осязаемая реальность проступала образами фонарей, рассекающих темный проход, и крыс, бегущих по ногам Ильи и его спутников, с которыми он не так давно познакомился. — Прижмитесь к стене и, чтобы ни произошло, закройте глаза, пока я не дам сигнал их открыть. Выключайте фонари и не двигайтесь, не разговаривайте, — прокричал Вадим, прижавшись вплотную к стене, — они идут. Яркие тени! Идут... По ногам ещё чувствовалось передвижение крыс, задевающих носки обуви. Глаза закрыты, но сквозь сомкнутые веки проникал свет, щекочущий лица, волосистую часть головы и бровей. Откуда-то взявшийся электрический разряд посередине прохода отрезком луча расщеплял крыс, не успевших добраться до безопасного места. Страха в тот момент не было, как будто его заменили на спокойствие, убрав тревогу прочь, и только вибрация самого тоннеля больше всего заботила Илью. Он сжал веки, пытаясь справиться

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Автор:Аблиутский Евгений. Книга :Система Эпилегата
скачать эту книгу можно по ссылке

Добавить книгу на сайт
Друзья
Электронная библиотека
Архив книг
Обратная связь
admin[dog]allbooks.in.ua

Интернет реклама
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом