Рай том 1, Макнот Джудит, читать или скачать бесплатно эту книгу.

Онлайн библиотека - большой выбор различных книг, разных жанров и направлений

Читать Макнот Джудит Рай том 1


скачать Макнот Джудит Рай том 1 можно отсюда

I Джудит МАКНОТ Анонс Одиннадцать лет назад судьба и людское коварство, казалось, навеки разлучили Мэтта Фаорела и Мередит Бенкрофт. И вот теперь обстоятельства вновь свели их. Сумеют ли они вернуть утраченное чувство, навсегда оставить позади прошлое и начать новую жизнь? Сумеют ли найти дорогу сквозь лабиринт интриг, шантажа и даже убийства? Все, с кем сводила автора судьба во время работы над романом, знают, что общение со мной требовало от них невероятного терпения, а вернее, сверхъестественной терпимости, способности верить и понимать, что писатель постоянно работает, даже если при этом он полностью отключился и тупо уставился в пространство. Этот роман посвящен прежде всего моим родным и друзьям, сполна проявившим эти качества, вселившим в меня дух уверенности и безмерно обогатившим мою жизнь. Моему мужу Дону Смиту, привносящему в мою жизнь покой и новое значение слова “понимание”. Моему сыну Клейтону и дочери Уитни, чья гордость за меня была огромным источником радости. И облегчения. Всем необыкновенным людям, предложившим мне свою дружбу и вынесшим на плечах бремя этой дружбы, особенно Фил-лис и Ричарду Эшли, Дебби и Крейгу Киферу, Кэти и Ллойду Стенсберри и Кэти и Полу Уолднеру. Нельзя просить у Бога лучшей “команды поддержки”, чем вы. Автор выражает также признательность: Роберту Хайленду - за все, что он сделал для меня; адвокату Ллойду Стенсберри - за бесконечные консультации по юридическим тонкостям, которых немало в этом романе; потрясающе отзывчивым служащим универмагов по всей стране, которые тратили на меня время и знания и без чьей помощи роман никогда не был бы написан. Глава 1 Декабрь 1973 года Усевшись с ногами на широкую постель под балдахином, Мередит Бенкрофт положила рядом альбом и аккуратно вырезала снимок из “Чикаго трибюн”. Крупные буквы заголовка сразу бросались в глаза: Дети именитых граждан Чикаго в костюмах эльфов участвуют в благотворительном рождественском спектакле в Оклендском Мемориальном госпитале”. Ниже перечислялись имена и помещалось большое фото “эльфов” - пять мальчиков и пять девочек, включая Мередит, вручают подарки пациентам детского отделения. Слева, наблюдая за порядком, стоял красивый молодой человек лет восемнадцати, гордо именовавшийся, если верить газете, “Паркером Рейнолдсом III, сыном мистера и миссис Рейнолдс из Кенилуорта”. Мередит беспристрастно сравнивала себя с остальными девочками в одеяниях эльфов, удивляясь, каким образом все они умудряются выглядеть изящными и грациозными, а она... - Мешок с мукой! - объявила девочка, болезненно морщась. - Я похожа не на эльфа, а на тролля! Какая ужасная несправедливость в том, что остальные, которым только исполнилось четырнадцать, всего на несколько несчастных недель старше Мередит, кажутся такими великолепно взрослыми, тогда как она смотрится плоскогрудым троллем со скобками на зубах! Взгляд девочки снова упал на снимок, и она в который раз пожалела, что внезапный порыв тщеславия заставил ее снять очки - без них Мередит имела малопривлекательную привычку щуриться, совсем как на этой ужасной фотографии. - Контактные линзы, несомненно, помогли бы, - предположила Мередит. Она посмотрела на Паркера, и мечтательная улыбка осветила лицо. Девочка порывисто прижала газетную вырезку к груди.., то есть к тому месту, где должны были находиться груди, которых не было. Пока. И вероятно, при существующем положении вообще не будет. Дверь спальни открылась, и Мередит поспешно отдернула от сердца руку с зажатой в ней вырезкой при виде солидной шестидесятилетней экономки, явившейся, чтобы забрать поднос с остатками ужина. - Вы совсем не притронулись к десерту, - упрекнула миссис Эллис. - Я и без того толстая, миссис Эллис, - вздохнула Мередит и в доказательство сползла со старинной кровати и подошла к зеркалу над туалетным столиком. - Взгляните на меня, - продолжала она, с видом обвинителя указывая на свое отражение. - Даже талии нет! - Детский жирок, только и всего. Подрастете - все исчезнет. - И бедер тоже незаметно. Я выгляжу ходячим шкафом. Неудивительно, что у меня нет друзей... Миссис Эллис, работавшая у Бенкрофтов меньше года, удивленно подняла брови: - Нет друзей? Но почему? Мередит, отчаянно нуждавшаяся в человеке, которому можно было излить душу, призналась: - Я только притворялась, что в школе все хорошо. На самом деле там ужасно. Я.., просто белая ворона и всегда была белой вороной. - Не может этого быть! Скорее всего с детьми в вашей школе что-то неладно... - Дело не в них, а во мне, но я собираюсь все исправить. Сажусь на диету и хочу что-нибудь сделать с волосами. Они отвратительно выглядят. - Вовсе нет, - возразила миссис Эллис, оглядывая доходящие до плеч белокурые волосы Мередит и бирюзовые глаза. - У вас потрясающие глаза и очень красивые волосы. Густые, блестящие и... - Бесцветные. - Светлые. Мередит упрямо уставилась в зеркало, не понимая, что чудовищно преувеличивает собственные, не такие уж безнадежные недостатки. - И рост у меня почти пять футов семь дюймов! Хорошо еще, что перестала расти, пока не превратилась в гиганта. Но я не совсем безнадежна и поняла это в субботу. Миссис Эллис недоуменно свела брови: - Какое же именно событие заставило вас изменить мнение о себе? - Ничего эпохального, - заверила Мередит. “Кое-что потрясающее, - подумала она. - Паркер улыбнулся мне во время представления. Принес кока-колу, хотя я даже не просила его об этом. Велел, чтобы я обязательно оставила для него танец на балу у мисс Эппингем в следующую субботу”. Семьдесят пять лет назад семья Паркера основала в Чикаго большой банк, одним из основных вкладчиков которого стала фирма “Бенкрофт энд компани”, а дружба между Бенкрофтами и Рейнолдсами длилась уже несколько поколений. - Отныне все изменится, и не только моя внешность, - счастливо пообещала себе Мередит, продолжая глядеться в зеркало. - И подруга у меня будет! В школу пришла новая девочка, и она еще не знает, что меня никто не любит. Она умная и способная, совсем как я, и позвонила мне сегодня насчет домашнего задания. Подумать только - позвонила мне, и мы долго болтали обо всем на свете. - Я заметила, что вы никогда не приводите домой школьных друзей, - кивнула миссис Эллис, нервно ломая руки, - но думала, это оттого, что живете так далеко. - Нет, дело не в этом, - покачала головой Мередит, вновь бросаясь на постель и смущенно разглядывая домашние шлепанцы, точную копию тех, которые носил отец. Невзирая на огромное богатство, он испытывал благоговейное почтение к деньгам, поэтому вся одежда дочери приобреталась лишь в случае крайней необходимости и должна была удовлетворять строжайшим требованиям прочности и добротности. - Просто я неудачница и белая ворона. - Когда я была маленькой, - неожиданно кивнула миссис Эллис, - мы всегда подсмеивались над отличниками. - Беда не в отметках, - грустно улыбнулась Мередит, - и не в том, как я выгляжу. Вот это все... - Она широким жестом обвела просторную, обставленную старинной мебелью спальню, похожую на все остальные сорок пять комнат особняка Бенкрофтов: - Все считают меня придурочной, потому что по настоянию отца Фенвик возит меня в школу. - Ну и что в этом плохого, позвольте спросить? - Остальные идут туда пешком или приезжают на школьном автобусе. - И?.. - И не являются туда на “роллс-ройсе” с водителем! - И Мередит почти с завистью добавила: - Их отцы - сантехники и бухгалтеры. Один даже работает в нашем магазине. Не в силах ничего возразить против логики умозаключений девочки и не желая признаться, что все это чистая правда, миссис Эллис тем не менее сказала: - Но эта новая девочка в школе.., она не находит странным, что Фенвик вас возит? - Нет, - виновато хмыкнула Мередит, отчего глаза за стеклами очков неожиданно сверкнули, - потому что считает Фенвика моим отцом. Я объяснила, что мой отец работает на богатых людей - владельцев магазина. - Не может быть! - Честное слово... И мне ничуть не стыдно! Нужно было с самого начала так и сказать всем в классе, да только врать не хотелось. - А разве сейчас вы не солгали? - укоризненно вздохнула миссис Эллис. - Это не совсем ложь, - жалобно проговорила Мередит. - Отец как-то объяснил, что “Бенкрофт энд компани” - корпорация, а корпорацией на самом деле владеют акционеры. Поэтому как президент компании отец, по крайней мере формально, считается служащим, нанятым акционерами. Понимаете? - Не очень, - призналась экономка. - Кто же владеет акциями? Мередит смущенно потупилась: - В основном мы. Подобные принципы работы “Бенкрофт энд ком-пани” - знаменитого универмага, расположенного в самом центре Чикаго, казались экономке совершенно непостижимыми, но Мередит часто выказывала необыкновенное для четырнадцатилетней девочки умение разбираться в бизнесе. Хотя, с внезапным, но безнадежным осуждением отца Мередит подумала миссис Эллис, что тут сверхъестественного, если человек обращает внимание на собственную дочь лишь для того, чтобы в очередной раз прочесть ей наставление, как лучше управлять магазином. Вероятнее всего, именно Филипа Бенкрофта следует винить за то, что девочка никак не может приспособиться к школьной жизни. Он обращался с дочерью, как со взрослым человеком, и настаивал, чтобы она в любой ситуаций разговаривала и вела себя соответственно. В тех редких случаях, когда он принимал друзей, Мередит доверялась роль хозяйки дома. В результате девочка совершенно непринужденно чувствовала себя среди взрослых, но понятия не имела, о чем говорить со сверстниками. - Вы правы насчет одного, - продолжала Мередит. - Я больше не желаю дурачить Лайзу Понтини. Просто подумала, что если у нее будет время узнать меня получше, она не отвернется от меня, узнав, что на самом деле Фенвик - наш водитель. Она ничего не заподозрила единственно потому, что никого не знает в нашем классе и всегда уходит домой сразу после занятий. У Лайзы семь братьев и сестер, и она должна помогать по дому. Миссис Эллис неуклюже похлопала Мередит по руке, пытаясь придумать какие-нибудь ободряющие слова. - Утро вечера мудренее, - объявила наконец экономка, прибегая к очередной избитой банальности, в которых привыкла находить утешение, и, захватив поднос, направилась к выходу. Остановившись у самого порога, она обернулась; - И помните, - наставляла она Мередит натужно-веселым голосом, - будет и на вашей улице праздник. Девочка не знала, плакать ей или смеяться. - Спасибо, миссис Эллис, вы мне очень помогли. И, дождавшись, пока за экономкой закроется дверь, она медленно подняла альбом. Когда вырезка из “Трибюн” была крепко приклеена к странице, Мередит долго смотрела на нее, потом осторожно коснулась смеющихся губ Паркера. Мысль о том, как она будет кружиться в его объятиях, заставила ее вздрогнуть от ужаса, смешанного с предвкушением чего-то ослепительного. Сегодня четверг. Вечер у мисс Эппингем послезавтра. Целая вечность ожидания! Мередит, вздохнув, перелистала страницы большого альбома. Сначала шли очень старые, пожелтевшие вырезки с выцветшими от времени снимками. Альбом когда-то принадлежал ее матери, Кэролайн, и служил единственным ощутимым доказательством того, что Кэролайн Эдварде Бенкрофт вообще существовала на свете и жила в этом особняке. Все остальные принадлежащие ей вещи были убраны из дома по приказу Филипа Бенкрофта. Кэролайн Эдварде была актрисой, правда, не особого таланта, если верить критикам, но, без сомнения, очаровательной и обаятельной женщиной. Мередит изучала поблекшие снимки, но не читала заметок, потому что знала наизусть каждое слово. Она помнила, что Кэри Грант провожал мать на церемонию присуждения наград Академии в 1955 году, а Дэвид Наивен считал ее самой ослепительной красавицей в подлунном мире, и что Дэвид Селзник приглашал Кэролайн сниматься в одной из своих картин. Мередит помнила также, что мать играла в трех бродвейских мюзиклах, и критики, уничтожающе отзывавшиеся об ее игре, превозносили, однако, стройные ножки и идеальную фигуру. Репортеры светской хроники намекали на страстные романы между Кэролайн и почти всеми героями-любовниками в спектаклях и фильмах. В альбом были вклеены снимки Кэролайн, закутанной в дорогие меха, на вечеринке в Риме, в черном вечернем платье без бретелек - в игорном зале Монте-Карло. На одной фотографии она в узеньком бикини загорает на пляже в Монако, на другой - катается в Гстааде на лыжах в компании олимпийского чемпиона Швеции. Для Мередит было очевидным, что Кэролайн постоянно окружали привлекательные мужчины. Последняя вырезка была наклеена матерью полгода спустя после поездки в Гстаад. На фотографии Кэролайн в роскошном белом подвенечном платье, смеясь, сбегает вниз по ступенькам собора под руку с Филипом Бенкрофтом под дождем из рисовых зерен. Ведущие светской хроники из кожи вон лезли, чтобы описать свадьбу, ставшую событием сезона. На прием в “Палмер Хаус-хотэл” представители прессы не допускались, но тем не менее скрупулезно перечислили всех знаменитых гостей, приглашенных счастливым женихом, - от Вандербильдов и Уитни до судей Верховного суда и четырех американских сенаторов. Супружеская жизнь длилась два года - достаточно долго, чтобы Кэролайн успела забеременеть, родить девочку, броситься в объятия подозрительной личности - тренера по конному спорту - и сбежать в Европу с поддельным итальянским графом, гостившим к тому же в доме Бенкрофтов. Больше Мередит почти ничего не знала, если не считать того, что мать ни разу не удосужилась послать ей письмо, не говоря уже о поздравительной открытке на день рождения. Отец Мередит, придававший огромное значение достоинству, как, впрочем, и другим старомодным ценностям, считал ее мать эгоистичной потаскухой, не имеющей ни малейшего представления о супружеской верности и материнском долге. Когда Мередит исполнился год, Филип подал на развод и обратился в суд с заявлением о получении опеки над дочерью, готовый пустить в ход все немалое политическое и финансовое влияние Бенкрофтов, чтобы до биться своего и лишить Кэролайн родительских прав. Правда, особых усилий не понадобилось. Если верить словам Филипа, мать даже не явилась на судебное заседание и, уж конечно, не пыталась вступить в бой с бывшим мужем. Выиграв иск, Филип решил сделать все, чтобы дочь не пошла по стопам матери. Он был полон решимости добиться, чтобы Мередит заняла подобающее место в длинном ряду исполненных достоинства женщин, носивших фамилию Бенкрофт и проживших примерную жизнь, посвященную добрым делам и благотворительности, подобающую их положению, чьи репутации никогда не затронула и тень скандала. Когда Мередит настало время идти в школу, Филип, к собственному раздражению, обнаружил, что принципы поведения даже в его обществе стали значительно менее строгими. Многие из его знакомых более благодушно смотрели на поведение своих детей и даже посылали своих отпрысков в такие прогрессивные школы, как Бентли и Ривервью. Посетив эти школы, Филип услышал странные для себя фразы: “занятия без домашних заданий” и “самовыражение”. Столь прогрессивное обучение казалось ему обыкновенной распущенностью и говорило лишь о весьма невысоких стандартах. Филип не пожелал и слышать ни о чем подобном и записал дочь в закрытую католическую школу Святого Стефана, управляемую монахинями-бенедиктинками, ту самую школу, которую в свое время посещали его мать и тетя. В этой школе ему нравилось все. Тридцать четыре первоклассницы в скромных серо-голубых джемперах в клеточку, и десять мальчиков в белых сорочках и голубых галстуках почтительно встали, как только Филип в сопровождении монахини вошел в комнату. Сорок четыре юных голоса пропели хором: - Доброе утро, сестра! Кроме того, обучение здесь до сих пор велось академическими методами в отличие от Бентли, где Филип своими глазами видел, как некоторые дети рисовали, окуная пальцы в гуашь, а остальные, те, кто хотел заниматься, трудились над математическими заданиями. Кроме того, здесь Мередит впитает и строгие правила морали. Отец не закрывал глаза на то, что теперь в домах по соседству со школой Святого Стефана живут люди более скромного положения, чем в былые времена, но был одержим желанием, чтобы дочь воспитывалась так же, как порядочные женщины трех поколений Бенкрофтов, посещавшие эту школу. Пришлось решить проблему неподходящего окружения, приказав водителю каждое утро отвозить Мередит в школу. Единственное, чего не удавалось понять Филипу, - то, что мальчики и девочки, посещавшие школу, совсем не были, как раньше, добродетельными маленькими созданиями. Обычные ребятишки из семей среднего достатка и даже совсем бедных, они вместе играли, вместе ходили в школу и все как один подозрительно относились к отпрыскам более состоятельных семей. Мередит тоже не сознавала этого, когда переступила порог первого класса. Одетая в аккуратную серо-голубую клетчатую форму и сжимая новую корзинку с завтраком, она буквально тряслась от нервного возбуждения, как любая шестилетняя девочка, перед встречей с целым классом незнакомых детей, но совсем не чувствовала страха. Проведя почти всю жизнь в относительном одиночестве, если не считать отца и слуг в качестве компаньонов, девочка нетерпеливо предвкушала, что теперь у нее наконец появятся друзья. Первый день прошел довольно спокойно, но дела неожиданно обернулись куда хуже, когда после уроков ученики высыпали на площадку для игр и автостоянку. На площадке Мередит уже поджидал стоящий у “роллс-ройса” Фенвик в черной шоферской униформе. Остальные дети замерли, глядя на нее с раскрытыми ртами, и тут же определили, что новая ученица богата, а следовательно, “не такая”. Этого было достаточно, чтобы отнестись к ней настороженно и держаться на расстоянии, но к концу недели одноклассники подметили кое-что еще: Мередит Бенкрофт рассуждала как взрослая, не знала ни одной игры, в которые они играли на переменах, а если и присоединялась к ним, то выглядела ужасно неуклюжей. Хуже всего, что не прошло и нескольких дней, как природный ум и сообразительность позволили девочке стать любимицей учительницы. Мередит осудили и заклеймили как чужачку, существо из иного, враждебного мира, с которым лучше не общаться. Возможно, если бы девочка оказалась достаточно хорошенькой, чтобы вызвать восхищение, это со временем помогло бы ей стать “своей”, но красотой она не отличалась. В девять лет она появилась в школе с очками на носу, в двенадцать - со скобками на зубах, в тринадцать считалась самой высокой девочкой в классе. Так проходили унылые одинокие годы. Мередит уже отчаялась завести настоящую подругу, как вдруг все изменилось. В восьмой класс пришла Лайза Понтини. На дюйм выше Мередит, Лайза двигалась с грацией прославленной фотомодели и отвечала на сложные вопросы по алгебре, словно пресыщенный званиями ученый. В тот полдень Мередит сидела на низком каменном заборе, идущем по периметру школы, как в любой другой день, и ела завтрак в одиночестве, раскрыв книгу на коленях. Она начала читать просто затем, чтобы скоротать время и хотя бы немного приглушить тягостное чувство одиночества и оторванности от класса, но через несколько лет стала настоящим книжным червем. Она уже хотела перевернуть страницу, когда в поле зрения возникла пара обшарпанных полуботинок. Мередит подняла глаза. Лайза Понтини с любопытством взирала на нее. Розовощекая, с непокорной гривой рыжевато-каштановых волос, Лайза была полной противоположностью Мередит; более того, она излучала неуловимую атмосферу дерзкой уверенности в себе, придававшей ей то, что журнал “Семнадцатилетние” называл рисовкой. Вместо того чтобы скромно накинуть на плечи серый школьный свитер, как это сделала Мередит, Лайза небрежно завязала рукава над грудью. - Господи, ну и скучища же, - объявила она, плюхнувшись рядом с Мередит и оглядывая школьный двор. - Никогда в жизни не видела столько парней-коротышек! Должно быть, в фонтанчики с питьевой водой подбавляют что-то замедляющее их рост. Какая у тебя средняя оценка? Отметки в школе выражались в процентах с точностью до одной десятой. - 97,8, - ответила Мередит, немного ошеломленная словесным градом и непонятным дружелюбием. - А моя - 98,1, - объявила Лайза. И тут Мередит заметила, что уши новой знакомой проколоты. В школе запрещалось носить серьги и красить губы. Лайза, в свою очередь, разглядывала Мередит и с недоуменной улыбкой без обиняков осведомилась: - Ты одиночка по характеру или что-то вроде парии? - Никогда не думала об этом, - солгала Мередит. - Сколько еще тебе осталось носить скобки? - Ровно год, - пробормотала Мередит, решив, что Лайза совершенно ей не нравится. Она закрыла книгу и встала, радуясь, что звонок вот-вот прозвенит. В этот день, как обычно в последнюю пятницу каждого месяца, ученики выстроились в церкви на исповедь. Чувствуя себя, как всегда, позорной грешницей, Мередит встала на колени в исповедальне и призналась отцу Викерсу во всех омерзительных деяниях, включая такие, как нелюбовь к сестре Мэри Лоренс и пустая трата времени из-за размышлений о собственной внешности. Закончив, она придержала дверь для следующего в очереди, а сама, встав на колени в проходе, произнесла наложенные в качестве епитимьи молитвы. Поскольку школьникам после этого было позволено отправляться домой, Мередит решила подождать Фенвика и вышла из церкви. Несколько минут спустя по ступенькам сбежала Лайза, на ходу натягивая жакет. Все еще терзаясь из-за мучительно-правдивых слов Лайзы, Мередит настороженно наблюдала, как новенькая, оглядевшись, не спеша подходит к ней. - Просто не поверишь, - провозгласила Лайза, - этот Викерс велел прочитать по одной молитве на каждую бусину четки, и всего-навсего за то, что немного пообжималась с парнем! Представляю, какую епитимью он наложит за французский поцелуй! - добавила она с дерзкой ухмылкой, садясь на ступеньку рядом с Мередит. Той раньше и в голову не приходило, что национальность может иметь какое-то отношение к способу целоваться, но из замечания Лайзы невольно напрашивалось заключение, что, каким бы образом это ни проделывали во Франции, священники явно не желали, чтобы ученики школы Святого Стефана занимались подобными вещами. Пытаясь выглядеть искушенной и умудренной жизнью, она кивнула: - За подобные вещи отец Викерс заставит тебя подметать церковь. Лайза хихикнула, с любопытством изучая Мередит: - А у твоего дружка тоже скобки на зубах? Мередит, подумав о Паркере, покачала головой. - Здорово, - объявила Лайза, заразительно улыбаясь. - Я всегда гадала, как могут двое людей со скобками целоваться и при этом не зацепиться друг за друга. Моего дружка зовут Марио Кампано. Он высокий, красивый и смуглый. А твоего? И какой он? Мередит поглядела в сторону улицы, надеясь, что Фенвик не вспомнит, какой сегодня день. И хотя тема разговора была довольно щекотливой, но Лайза Понтини почему-то неодолимо притягивала Мередит, и она почувствовала, что новенькая искренне хочет с ней подружиться. - Ему восемнадцать, - откровенно объяснила Мередит, - и он похож на Роберта Редфорда. Его зовут Паркер. - А фамилия? - Рейнолдс. - Паркер Рейнолдс, - повторила Лайза, сморщив носик. - Похоже на светского сноба. Он хорош в этом? - В чем? - Здорово целуется? - О.., ну.., да. Совершенно фантастически. Лайза издевательски прищурилась: - Да ты с ним в жизни не целовалась. Краснеешь, когда врешь. Мередит резко вскочила. . - Послушай, - рассерженно начала она, - я не просила тебя подходить и... - Эй, не стоит из-за этого лезть в бутылку. Целоваться вовсе не так уж приятно. То есть когда Марио впервые поцеловал меня.., не поверишь, мне в жизни не было так неловко. Гнев Мередит мгновенно испарился, как только она поняла, что Лайза готова честно признаться в собственных недостатках. Девочка села рядом с новенькой. - Ты смутилась, потому что он поцеловал тебя? - Нет, просто я нечаянно оперлась о входную дверь и нажала плечом звонок. Отец открыл дверь, я рухнула в его объятия, пока Марио что было сил цеплялся за меня. Мы трое свалились на пол, и нас целую вечность не могли распутать. Радостный вопль Мередит немедленно стих при виде “роллс-ройса”, заворачивающего за угол. - Это.., это за мной, - пробормотала она. Лайза подняла глаза и охнула: - Иисусе, да ведь это “ролле”! Сконфуженно кивнув, Мередит пожала плечами и собрала книги: - Мм живем далеко отсюда, и отец не хочет, чтобы я ездила автобусом. - Значит, твой па - водитель? - кивнула Лайза, направляясь вместе с Мередит к машине. - Должно быть, здорово кататься в таком автомобиле и делать вид, что богата. - И, не дав Мередит ответить, продолжала: - Мой отец - слесарь-водопроводчик. Сейчас его профсоюз объявил забастовку, поэтому мы переехали сюда, где квартиры дешевле. Ну знаешь, как это бывает. Мередит не имела ни малейшего представления о том, “как это бывает”, но из гневных тирад отца знала, какое воздействие профсоюзы и забастовки оказывают на подобных Бенкрофту деловых людей. Но, услыхав мрачный вздох Лайзы, девочка сочувственно кивнула. - Должно быть, туго вам приходится. Хочешь, подвезу домой? - Неужели! Нет, постой, не может это подождать до следующей недели? У меня семеро братьев и сестер, и у ма вечно находится тысяча дел. Я уж лучше поболтаюсь тут немного, а потом пойду домой в обычное время. Это было неделю назад, и робкая дружба, родившаяся в тот день, расцвела и окрепла, подкрепляемая смехом, разделенными секретами и взаимными признаниями. И теперь, глядя на портрет Паркера и думая о танцах в субботу, Мередит решила завтра же попросить у Лайзы совета. Она все знала насчет мод и причесок. Может, Лайза предложит что-нибудь, что сделает Мередит более привлекательной для Паркера. На следующий день, когда девочки принялись за завтрак, Мередит приступила к осуществлению своего плана: - Скажи, могу я сделать что-нибудь со своим лицом, кроме пластической операции, конечно, чтобы понравиться Паркеру? Прежде чем ответить, Лайза долго, внимательно изучала подругу: - Эти очки и скобки, конечно, вряд ли могут возбудить страсть, сама понимаешь, - пошутила она наконец. - Сними очки и встань. Мередит молча подчинилась и, чуть поеживаясь, огорченно ожидала, пока Лайза медленно обходила ее, продолжая оглядывать. - Ты как будто из кожи вон лезешь, чтобы выглядеть дурнушкой, - заключила она. - И это при таких потрясающих глазах и волосах! Чуть-чуть косметики, никаких очков, другая прическа - и, вполне возможно, Паркер посмотрит на тебя повнимательнее завтра вечером. - Ты в самом деле так думаешь? - выдохнула Мередит, не спуская с подруги широко раскрытых глаз. - Я сказала “возможно”, - с безжалостной искренностью поправила Лайза. - Он старше тебя, так что твой возраст - недостаток. Кстати, какой у тебя ответ в контрольной по математике? За последнюю неделю Мередит уже привыкла к мгновенным переходам Лайзы от одной темы к другой. Она, похоже, была слишком умна, чтобы надолго сосредоточиться на чем-то одном. Мередит назвала цифру, и Лайза кивнула. - У меня тот же. С такими мозгами, как у нас, - пошутила она, - очевидно, что другого просто быть не может. Знаешь, в этой занудной школе все считают, что “ролле” принадлежит твоему папаше. - Я никогда не уверяла их в обратном, - честно призналась Мередит. Лайза впилась зубами в яблоко и кивнула: - С какой радости? Если они настолько глупы, что считают, будто богатая девчонка может ходить в такую школу, я, возможно, тоже позволила бы им так думать. Сегодня, как и всю неделю, Лайза снова с готовностью уселась в машину, поскольку Фенвик, хотя и неохотно, согласился отвозить домой и ее. Когда “ролле” остановился перед выкрашенным в коричневую краску бунгало, где жило семейство Понтини, Мередит жадно впитывала взглядом обычную суматоху на переднем дворе: всюду бегают малыши, валяются игрушки, стоит непрерывный крик. Мать Лайзы, как всегда, в огромном фартуке, стояла на крыльце. - Лайза, - окликнула она с сильным итальянским акцентом, - Марио звонит. Хочет поговорить с тобой. Привет, Мередит, - добавила она, помахав рукой, - оставайся как-нибудь на ужин. И переночуешь у нас, чтобы отцу не приходилось заезжать за тобой так поздно. - Спасибо, миссис Понтини, - отозвалась Мередит, в свою очередь, помахав рукой, - обязательно. Все было именно так, как много лет мечтала Мередит: наконец-то у нее есть подруга, с которой можно делиться всем и даже получить приглашение погостить, и девочка была вне себя от радости. Лайза захлопнула дверцу машины и сунула голову в окошко. - Твоя мама сказала, что Марио у телефона, - напомнила Мередит. - Невредно заставлять парня подождать, - пояснила Лайза, - пусть немного поволнуется. Только не забудь позвонить мне в воскресенье и рассказать, как все было с Паркером. Жаль, что я не смогу причесать тебя перед танцами. - Жаль, - согласилась Мередит, хотя знала, что если Лайза попадет к ней домой, обман тут же раскроется. Каждый день она давала себе слово признаться во всем и каждый день не решалась, убеждая себя, что чем лучше Лайза узнает, какова Мередит на самом деле, тем меньше для нее будет значить, богат или беден ее отец. - Если бы ты пришла завтра, могла бы провести у нас ночь. Пока я буду на танцах, сделаешь уроки, а потом я вернусь и расскажу, как все было. - Но я не могу. Завтра вечером иду на свидание с Марио. Мередит была потрясена тем, что родители Лайзы позволяют четырнадцатилетней дочери встречаться с мальчиком. Но Лайза только рассмеялась и сказала, что Марио не посмеет распустить руки, поскольку знает, какую веселую жизнь ее отец и дядья устроят ему в атом случае. Выпрямившись, Лайза сказала на прощание: - Только помни, что я тебе говорила, хорошо? Флиртуй с Паркером, смотри ему в глаза, нежно улыбайся. И зачеши волосы наверх, чтобы выглядеть старше и утонченней. Всю дорогу домой Мередит пыталась представить себя флиртующей с Паркером. Послезавтра его день рождения - она еще год назад узнала об этом и запомнила.., и именно тогда впервые поняла, что влюбилась в него. На прошлой неделе она провела в аптеке <В американских аптеках, кроме лекарств, продаются вода, мороженое, бытовые и хозяйственные товары.> целый час, пытаясь найти подходящую поздравительную открытку, но те, которые выражали ее действительные чувства, были весьма несдержанные или слишком сентиментальные. И какой бы наивной ни была девушка, все-таки сумела сообразить, что Паркер едва ли обрадуется открытке с надписью: “Моей настоящей и единственной любви..." Пришлось, хотя и с сожалением, довольствоваться открыткой, где было затейливо выведено: “Поздравляю дорогого друга с днем рождения”. Мередит откинула голову и закрыла глаза, мечтательно улыбаясь, представляя себя великолепной моделью, изрекающей остроумные меткие фразы, и Паркера, который с восторгом ловит каждое слово. Глава 2 Мередит с упавшим сердцем всматривалась в свое отражение в зеркале. Миссис Эллис стояла сзади, одобрительно покачивая головой. Когда на прошлой неделе Мередит с экономкой отправились за покупками, цвет платья имел как бы мягкий оттенок мерцающего топаза. Сегодня же оказалось, что это просто коричневый бархат с металлическим отливом, а туфли, специально выкрашенные в тон, имели солидный старушечий вид, особенно из-за низких, толстых каблуков. Вкус миссис Эллис был чересчур практичным, а кроме того, отец строго-настрого приказал им выбрать платье, “подходящее для молодой девушки возраста и воспитания Мередит”. Из магазина на одобрение Филипа прислали три платья, и это оказалось единственным, которое, по его мнению, не было слишком открытым или слишком прозрачным. Волосы - вот что не приводило Мередит в отчаяние. Обычно она делала сбоку пробор и закалывала их над ухом, но Лайза сумела убедить подругу, что для сегодняшнего вечера необходима новая, более изысканная прическа. Сегодня она попросила миссис Эллис поднять волосы наверх и уложить локоны короной, так, чтобы крошечные завитки спадали на уши. Мередит казалось, что она выглядит прекрасно. - Мередит, - начал отец, по обыкновению ворвавшись в комнату с пачкой билетов в оперу, - Паркеру Рейнолдсу понадобилось два лишних билета на “ Риголетто ”, и я сказал, что он может воспользоваться нашими. Не отдашь ли их молодому Паркеру, когда... - Он наконец поднял глаза на дочь, и осекся: - Что это ты сотворила со своими волосами?! - Подумала, что, может быть, лучше сделать сегодня другую прическу. - Я предпочитаю твою обычную, Мередит. И, наградив миссис Эллис разъяренным взглядом, объявил: - Когда вы поступали ко мне на службу, мадам, мы, кажется, договорились, что, кроме выполнения обязанностей экономки, вы станете также давать моей дочери советы, как вести себя подобающим образом. Эта прическа-- ваша идея или?.. - Это я попросила миссис Эллис помочь мне уложить волосы именно так, папа, - вмешалась Мередит, видя, что миссис Эллис побледнела и вздрогнула. - В таком случае стоило спросить ее мнения, вместо того чтобы просто приказывать! - Да, конечно, - кивнула Мередит. Она и помыслить не могла о том, чтобы намеренно разозлить или, еще хуже, разочаровать отца. Он заставлял дочь чувствовать себя виноватой в неудачах дня, если по ее вине у него портилось настроение. - Ну что ж, ничего страшного, - решил наконец Филип, видя, что дочь искренне раскаивается. - Миссис Эллис сможет перед уходом расчесать тебе волосы. Я принес тебе кое-что, дорогая, - добавил он, вынимая из кармана длинный темно-зеленый бархатный футляр. - Ожерелье. Можешь надеть его сегодня - оно очень пойдет к твоему наряду. Мередит нетерпеливо ждала, пока отец пытался открыть замочек. Конечно, это золотой кулон или даже... - Это жемчуг твоей бабушки Бенкрофт, - объявил наконец Филип, и Мередит потребовались нечеловеческие усилия, чтобы скрыть разочарование, когда отец извлек из футляра длинную жемчужную нить. - Повернись, я сам его застегну. Двадцать минут спустя Мередит снова стояла перед зеркалом, безуспешно пытаясь убедить себя, что она неплохо выглядит. Волосы снова свисали с плеч прямыми девчоночьими прядями, но последней каплей оказался жемчуг. Ее бабка носила ожерелье почти не снимая, и, по правде говоря, оно было на ней даже в минуту смерти. И теперь жемчуг свинцовым грузом лег на грудь Мередит. - Прошу прощения, мисс. Знакомый голос дворецкого заставил девочку поспешно обернуться. - Внизу стоит некая мисс Понтини и утверждает, что она ваша школьная подруга. Осознав, что правда наконец вышла наружу, Мередит бессильно опустилась на кровать, отчаянно пытаясь найти выход и прекрасно понимая, что попала в собственную ловушку. - Пожалуйста, позовите ее. Через несколько минут появилась Лайза, ступая так осторожно, словно попала на незнакомую планету. - Я пыталась дозвониться, но телефон был занят целый час, поэтому рискнула приехать. Остановившись посреди спальни, она принялась внимательно изучать обстановку: - Кстати, кому принадлежит эта куча булыжников? В любое другое время столь неуместное сравнение заставило бы Мередит рассмеяться. Теперь же она смогла лишь тихо, напряженно сказать: - Моему отцу. Лицо Лайзы застыло: - Я так и подумала, особенно когда мужчина, открывший дверь, назвал тебя “мисс Мередит” таким голосом, каким отец Викерс говорит “Благословенная дева Мария, Матерь Божья”. И, повернувшись на каблуках, Лайза устремилась к двери. - Лайза, подожди, - умоляюще попросила Мередит. - Ты, должно быть, неплохо повеселилась за мой счет, - язвительно бросила Лайза, круто разворачиваясь. - Потрясающий день! Сначала Марио приглашает на прогулку и пытается сорвать с меня одежду, а когда я прихожу в дом к подруге, обнаруживаю, что она все это время делала из меня дурочку. - Вовсе нет! - воскликнула Мередит. - Я позволила тебе думать, что Фенвик, наш водитель, - мой отец, только потому, что боялась дня, когда правда выплывет наружу. - Ну да, конечно, еще бы! - с пренебрежительным недоверием отмахнулась Лайза. - Богатая маленькая крошка ужасно нуждается в подруге, такой нищенке, как я. Готова поклясться, ты и твои богатые дружки смеялись над тем, как ма умоляет тебя поужинать с нами, предлагает спагетти, и... - Прекрати! - вскрикнула Мередит. - Ты не понимаешь! Мне нравятся твои родители, и я очень нуждаюсь в твоей дружбе. У тебя братья и сестры, тети и дядья и все то, что я всегда хотела иметь. Почему ты думаешь, что если я живу в этом дурацком доме, значит, все великолепно и чудесно? Посмотри, как он подействовал на тебя! Один взгляд - и ты не желаешь иметь со мной ничего общего. И так было в школе, сколько я себя помню. И, к твоему сведению, я люблю спагетти! И такие дома, как у тебя, там, где люди смеются, и кричат, и шутят! Мередит осеклась, видя, как гнев на лице Лайзы сменился саркастической улыбкой: - Так, значит, тебе нравится шум? - Наверное, - слабо улыбнулась Мередит. - А как насчет твоих богатых приятелей? - У меня их нет. То есть, конечно, я знаю многих своих ровесников и даже вижусь с ними иногда, но все они ходят в другие школы и дружат много лет. Я для них чужая.., посторонняя. - Почему отец послал тебя в школу Святого Стефана? - Он думает, что это прекрасно воспитывает характер. Моя бабка и его сестра туда ходили. - Похоже, твой отец не в себе. - Наверное, зато у него благие намерения. Лайза пожала плечами и намеренно бесцеремонно бросила: - В таком случае он ведет себя, как большинство отцов. Это прозвучало слабым намеком на примирение, нерешительным подтверждением общности, роднившей подруг, и в комнате воцарилось молчание. Разделенные огромной кроватью в стиле Людовика Четырнадцатого и почти непреодолимой классовой пропастью, эти необычайно способные и обладающие блестящим умом девочки наконец-то осознали всю степень различий между ними и сейчас взирали друг на друга со смесью угасающей надежды и настороженности. - Наверное, мне лучше уйти, - выговорила наконец Лайза. Мередит тоскливо оглядела нейлоновый рюкзак, который принесла с собой Лайза с очевидным намерением переночевать у подруги, подняла руку в немой мольбе, но тут же опустила, поняв, что всякие просьбы бесполезны. - Мне тоже скоро пора уезжать, - сказала она вместо этого. - Желаю.., хорошо провести время. - Фенвик может подвезти тебя домой после того, как высадит меня у отеля. - Я могу дождаться автобуса... - начала было Лайза, но в этот момент впервые по-настоящему обратила внимание на платье Мередит и в ужасе осеклась: - Кто.., кто выбирает тебе одежду? Неужели ты в самом деле собираешься надеть это сегодня? - Да. Не нравится? - Ты хочешь знать правду? - Не очень. - Ну а как бы ты сама отозвалась об этом платье? Мередит расстроенно вздохнула: - Слово “безобразное” что-то значит для тебя? Закусив губу, чтобы скрыть смех, Лайза подняла брови: - Если ты знала, что оно уродливое, почему купила? - Отец посчитал его самым подходящим. - У твоего отца вшивый вкус. - Ты не должна говорить таких слов, как “вшивый”, - тихо поправила Мередит, понимая, что Лайза совершенно права и платье действительно уродливое. - Они выставляют тебя грубой и бесчувственной, а ведь это не правда. Конечно, я не умею одеваться, укладывать волосы, зато точно знаю, как нужно правильно говорить. Лайза смотрела на нее с открытым ртом, и в это мгновение что-то неуловимо изменилось: родилось, возникло пока еще такое робкое родство столь несходных между собой душ, неожиданно понявших, как много они могут дать друг другу. Медленная улыбка зажгла карие глаза Лайзы. Склонив голову набок, она придирчиво осмотрела платье Мередит. - Оттяни плечи немного вниз, посмотрим, может, станет лучше, - неожиданно велела она. Мередит расплылась в дружеской улыбке и немедленно подчинилась. - И прическа у тебя черт-те какая.., вши.., ужасная, - быстро поправилась Лайза и, оглядевшись, показала на букет искусственных цветов на комоде: - Цветок в волосах или за поясом сразу привлечет внимание к твоим глазам. Мередит с безошибочным инстинктом многих поколений Бенкрофтов мгновенно почувствовала, что победа близка и сейчас самое время воспользоваться достигнутым: - Ты проведешь здесь ночь? Я вернусь часам к одиннадцати, и никому не будет дела, когда мы ляжем спать, хоть на рассвете! - Лайза, поколебавшись, кивнула: - Так и быть. И, снова оглядев Мередит, поинтересовалась: - Почему ты выбрала туфли на таких некрасивых низких каблуках? - По крайней мере я не выгляжу такой высокой. - Да высокие сейчас самый писк моды, глупышка! И эти жемчуга... Ты должна их носить? - Так хотел отец. - Но ты могла бы их снять в машине, верно? - Он ужасно рассердится, если узнает. - Ну я-то уж, во всяком случае, ему не проболтаюсь. И даже одолжу тебе губную помаду, - пообещала Лайза, поспешно роясь в сумочке. - Как насчет очков? Ты обязательно должна нацепить их? - Только если хочу что-то увидеть, - заверила Мередит, давясь смешком. Сорок пять минут спустя она вышла из дома. Лайза говорила, что обладает талантом украшать все - от людей до комнат, и теперь Мередит ей поверила. Шелковый цветок, приколотый за ухом, позволил девочке почувствовать себя более элегантной. Легкий слой румян оживил лицо, а помада, хотя и была, по словам Лайзы, слишком яркая для блондинок, придавала девочке более взрослый и утонченный вид. Ощутив небывалый прилив уверенности в себе, Мередит обернулась, помахала стоящим в дверях Лайзе и миссис Эллис и улыбнулась подруге: - Если хочешь, можешь, пока меня не будет, заново обставить мою спальню, я не стану возражать. Лайза залихватски выбросила вперед большие пальцы рук: - Не заставляй Паркера ждать. Глава 3 Декабрь 1973 года Бешеный, с каждым мгновением усиливающийся стук сердца заглушал звон колоколов, звучавших в мозгу Мэтта Фаррела, упоенно вонзавшегося в требовательное, жадное тело Лоры, поглощенной безумной скачкой. На этот раз она была сверху, с каждым движением бедер втягивая его в себя все глубже, буйная, неистовая, ненасытная.., почти на грани ослепительного экстаза. ...Колокола гремели в странном ритме. Не мелодичный звон церковных колоколов в центре города, не тревожный зов пожарной сирены... - Эй, Фаррел, ты там? Он определенно был “там”. Там, где надо. В ней, и казалось, вот-вот взорвется. Колокола. - Черт побери, Фаррел... Колокола. - Где, дьявол тебя возьми... Колокола. - ..ты шляешься? Наконец в его воспаленной голове забрезжила догадка: там, снаружи, у бензоколонок, кто-то выкрикивает его имя и при этом прыгает на шланге, который надсадно позванивает в конторе станции техобслуживания. Лора мгновенно замерла, тихо вскрикнув: - О Боже, там кто-то есть! Слишком поздно. Он не мог и не хотел остановиться. Кроме того, Мэтт с самого начала не желал встречаться здесь с Лорой, но та настаивала, и умоляла, и соблазняла, и теперь его тело не повиновалось предостережению об опасности вторжения нежелательного свидетеля. Вцепившись в округлые ягодицы Лоры, он , с силой рванул ее вниз, на себя, врезался в податливые глубины в последний раз и обмяк. Еще мгновение блаженного отдыха, и Мэтт откатился, сел, мягко, но поспешно оттолкнув ее. Лора уже опускала юбку и одергивала свитер. Мэтт толкнул ее за штабель новых покрышек и встал как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и на пороге, хмуро, подозрительно оглядываясь, появился Оуэн Кинан: - Какого дьявола тут творится, Мэтт? Я глотку надорвал, а тебя не дозовешься! - Небольшой перерыв, - отозвался Мэтт, приглаживая волосы, взлохмаченные Лорой в порыве страсти. - Чего тебе? - Твой па напился в дымину в баре у Максины. Туда уже отправился шериф. Если не хочешь, чтобы он провел ночь в “обезьяннике”, лучше поспеши. После ухода Оуэна Мэтт поднял с пола пальто Лоры, на котором они лежали всего несколько минут назад, отряхнул его и помог ей одеться. Он знал, что Лора попросила подругу высадить ее здесь, а это означало, что теперь любовницу нужно отсюда увезти. - Где ты оставила машину? - спросил он. Лора объяснила', куда нужно ехать. Мэтт кивнул: - Сейчас отвезу тебя, прежде чем отправиться на спасение папаши. Они ехали по Мейн-стрит, главной улице, и на перекрестках сверкали рождественские огни, расцвечивая яркими красками летящие снежинки. В северном конце города красный пластмассовый венок висел над дорожным указателем с надписью: “ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЭДМУНТОН, ШТАТ ИНДИАНА, НАСЕЛЕНИЕ 38 124 ЧЕЛОВЕКА”. Из громкоговорителя на крыше “Элк-клуба” неслась громкая мелодия “Тихой ночи”, беспорядочно перемешиваясь с не менее оглушительными звуками “Звените, колокольчики”, вырывавшимися из пластиковых санок на крыше скобяной лавки Хортона. Тихо, медленно падающий снег и рождественская иллюминация творили чудеса с Эдмунтоном, придавая волшебно-сказочный вид этому месту, которое в резком свете дня оказывалось просто маленьким городишкой, примостившимся в неглубокой лощине и представляющим собой скопление высоких дымовых труб сталелитейных заводов, непрерывно выбрасывающих в воздух гейзеры пара и дыма. Темнота окутала все это бархатным плащом, скрыла южный район города, где аккуратные, чистенькие дома уступали место сначала трущобам, кабакам и закладным лавкам, а потом и полям, сейчас, в зимнее время, голым и неприютным. Мэтт остановил свой пикап в темном углу автостоянки, рядом с галантерейным магазином Джексона, там, где Лора оставила машину. - Не забудь, - шепнула девушка, обняв его, - я буду ждать тебя в семь у подножия холма. Приезжай туда, и мы закончим то, что начали час назад. Кстати, Мэтт, старайся не попадаться никому на глаза. В тот раз отец заметил твой пикап и начал задавать вопросы. Мэтт взглянул на нее, внезапно почувствовав отвращение к этой девице и к себе. Зачем он вообще с ней связался? Красивая, богатая, избалованная, испорченная эгоистка.., и Мэтт отлично это знал. Почему же позволил этой бесстыжей самке использовать себя как жеребца-производителя, невольно втянулся в тайные свидания, краденые встречи, жадные поспешные ласки и объятия.., позволил себе опуститься до того, что часами ждал в укромном месте, у подножия холма, вместо того чтобы уверенно войти через парадную дверь, как, без сомнения, поступали остальные, достойные, с точки зрения отца Лоры, поклонники. Кроме сильнейшего сексуального влечения, между ними не было ничего общего. Папочка Лоры Фридриксон был самым богатым жителем Эдмунтона, а сама она училась на первом курсе дорогого колледжа в одном из восточных штатов. Мэтт же днем работал на сталелитейном заводе, а по выходным в ночную смену трудился механиком на станции техобслуживания да еще находил время посещать вечернюю школу местного отделения университета штата Индиана. Перегнувшись через ноги девушки, он открыл дверцу пикапа и жестко предупредил: - Либо я сегодня подъезжаю за тобой прямо к парадной двери, либо тебе придется срочно менять планы на вечер. - Но что я скажу папе, если он увидит твой пикап на подъездной дорожке? Сегодня Мэтт был глух к мольбам Лоры. Оставшись совершенно нечувствительным к взгляду потрясенной девушки, Мэтт сардонически бросил: - Можешь объяснить, что мой лимузин сейчас в ремонте. Глава 4 Декабрь 1973 года Длинная процессия лимузинов медленно продвигалась к величественному входу в “Чикаго Дрейк-хотэл”, где они на несколько минут останавливались, чтобы позволить юным пассажирам выйти. Швейцары суетились, провожая каждую группу вновь прибывших в вестибюль. Никакие слова и выражения, ни одно Чрезвычайное происшествие не могли заставить швейцаров отеля хотя бы слегка улыбнуться или выказать нечто вроде снисхождения по отношению к молодым гостям, одетым в дорогие, сшитые на заказ смокинги и длинные вечерние платья, поскольку это были не обычные дети, наряженные для школьного бала или свадебного торжества, смущенные, ошеломленные царившей в отеле роскошью и не знающие, как себя вести. Сегодня здесь собрались отпрыски лучших семейств Чикаго, спокойные, самоуверенные, и единственным свидетельством их юного возраста была нескрываемая радость оттого, что впереди их ждет ночь веселья и развлечений. Автомобиль Мередит оказался почти в самом конце длинной очереди, и со своего места она могла спокойно наблюдать за остальными гостями. Как и она сама, они приехали по приглашению мисс Эппингем на ежегодный ужин с танцами. Этим вечером ученики мисс Эппингем все как один возрастом от двенадцати до четырнадцати лет должны продемонстрировать знание манер и этикета, приобретенное и отшлифованное на шестимесячных курсах, умение, позволяющее им с достоинством вращаться в высоких кругах, которые, несомненно, впоследствии станут средой их обитания, хотя и с несколько разреженной атмосферой. По этой причине все пятьдесят учеников, одетых, как полагается, в вечерние костюмы, пройдут сегодня мимо цепочки встречающих, отведают ужин из двенадцати блюд и покажут, чему научились на уроках танцев. Сквозь окно машины Мередит с завистью рассматривала радостные, уверенные лица собравшихся в фойе. Все девочки, кроме нее, приезжали группами или с “эскортом”, обычно со старшими братьями или кузенами, уже окончившими курсы мисс Эппингем. Лишь она прибыла на бал одна. Мередит с упавшим сердцем смотрела на красивые платья других девочек, их сложные модные прически, локоны, перевитые бархатными лентами или украшенные заколками с драгоценными камнями. На сегодняшний

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Автор:Макнот Джудит. Книга : Рай том 1
скачать эту книгу можно по ссылке

Добавить книгу на сайт
Друзья
Электронная библиотека
Архив книг
Обратная связь
admin[dog]allbooks.in.ua

Интернет реклама
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом