Рай том 2, Макнот Джудит, читать или скачать бесплатно эту книгу.

Онлайн библиотека - большой выбор различных книг, разных жанров и направлений

Читать Макнот Джудит Рай том 2


скачать Макнот Джудит Рай том 2 можно отсюда

II Джудит МАКНОТ Глава 30 Паркер взглянул сначала на телефон, разрывающийся звонками в гостиной Мередит, а потом на хозяйку. Бледная, осунувшаяся Мередит молча стояла у окна. - Это, вероятно, опять твой отец. - Автоответчик включен, - коротко ответила она, пожав плечами. Мередит ушла из офиса в пять и к этому времени уже дважды отказалась поговорить с отцом и несколько раз - с репортерами, которым не терпелось узнать, как она восприняла сегодняшнюю неудачу. Судя по голосу, отец изнемогал от ярости. - Мередит, - почти кричал он в автоответчик, - я знаю что ты дома, черт побери! Немедленно возьми трубку! Мне нужно поговорить с тобой! Паркер, подойдя к ней сзади, обнял за талию и привлек к себе. - Понимаю, почему ты не хочешь иметь с ним дела, - сочувственно шепнул он, - но Филип за последний час звонил четыре раза. Почему бы тебе не объясниться и не покончить с этим раз и навсегда? Паркер настоял на том, чтобы прийти и побыть с Мередит, но на самом деле единственное, чего она хотела, - остаться одной. - Не желаю говорить ни с кем, особенно с ним. Пожалуйста, попытайся понять. Я.., я просто не могу. - Знаю, - вздохнул Паркер, но не шевельнулся, лишь чуть крепче прижал к себе Мередит, хотя та по-прежнему равнодушно уставилась в темноту. - Пойдем на диван, - пробормотал он, касаясь губами ее виска. - Я налью тебе что-нибудь выпить. Мередит отрицательно качнула головой, но все-таки шагнула к дивану и села, чувствуя себя немного лучше в кольце его рук. - Ты уверена, что ничего не случится, если я уйду? - спросил он час спустя. - Мне нужно еще кое-что сделать, если хочу вылететь завтра, а я просто не могу покинуть тебя, когда ты в таком настроении. Завтра - День Благодарения, но не станешь же ты проводить его с отцом, как хотела раньше. Слушай, - неожиданно предложил он, по-видимому, придя к какому-то решению, - я отменю этот полет в Женеву. Кто-нибудь еще вполне сможет прочитать это приветствие конференции. Дьявол, да они вообще ничего не заметят... - Нет! - взорвалась Мередит, вынуждая себя вернуться к действительности и проявить энергию, которую раньше не ощущала. Занятая своими переживаниями, она совершенно забыла о том, что завтра Паркер уезжает на три недели, чтобы встретиться с европейскими коллегами и зачитать приветственный адрес на Всемирной банковской конференции. - Я не собираюсь выбрасываться из окна, - пообещала она, криво улыбнувшись, и, обняв Паркера, нежно поцеловала. - Я напрошусь на праздничный обед к Лайзе. К тому времени, как ты вернешься, успею решить, где лучше делать карьеру, и вообще приведу в порядок свою жизнь. Даже отдам последние распоряжения к свадьбе. - Да, но что ты намереваешься делать насчет Фаррела? Мередит, закрыв глаза, мысленно воззвала к Богу. Как может один человек справиться с грузом свалившихся на него бед, неудач и разочарований? Сегодняшние сокрушительные откровения и разрыв с отцом заставили ее совершенно позабыть о том, что она все еще жена этого отвратительного, невозможного... - Отцу придется прекратить все военные действия и уговорить Саутвилльскую комиссию пересмотреть решение. По крайней мере это он обязан сделать ради меня, - горько вздохнула Мередит. - Ну а потом я попрошу адвоката связаться с Мэттом и предложить мир. - Думаешь, что сумеешь справиться со всеми свадебными приготовлениями в таком состоянии? - мягко спросил он. - Смогу и справлюсь, - с деланным энтузиазмом заверила Мередит. - Мы поженимся в феврале, как было задумано! - И вот что... - добавил Паркер, погладив ее по щеке. - Обещай, что до моего возвращения не станешь искать новую работу. - Но почему нет? Глубоко вздохнув, Паркер, правда, очень осторожно, пояснил: - Я всегда понимал, почему ты так настаивала на работе в “Бенкрофт”, но поскольку с этим покончено, мне бы хотелось, чтобы ты хорошенько обдумала возможность посвятить себя новой карьере - карьере моей жены. Тебе многое предстоит сделать. Придется вести дом, принимать гостей, а кроме того, есть еще благотворительная и общественная работа... Охваченная невыразимым леденящим отчаянием, Мередит начала было протестовать, но тут же сдалась. - Счастливого пути, - шепнула она, целуя его в щеку. Они почти подошли к двери, когда снизу, из вестибюля, послышались настойчивые звонки в определенном задорном, знакомом ритме. - Это Лайза! - охнула Мередит. Вновь вернулись угрызения совести, смешанные с раздражением на то, что ее никак не хотят оставить в покое. Но как она могла забыть о совместном ужине?! Мередит нажала кнопку, открывающую входную дверь на нижнем этаже, и через несколько минут в комнате появилась Лайза с пластиковыми судками из китайского ресторана и деланно жизнерадостной улыбкой на лице. - Я слышала о том, что сегодня случилось, - объявила она, крепко обняв Мередит и тут же отступив. - Ты, конечно, совершенно забыла о наших планах на ужин и, думаю, вряд ли вообще голодна. - Небрежно швырнув судки на полированную поверхность обеденного стола, она сорвала с себя пальто. - Просто не могла вынести мысли о том, что ты проведешь вечер в одиночестве, поэтому и явилась.., хочешь ты этого или нет. Немного успокоившись, Лайза огляделась и только сейчас заметила, что они не одни: - Прости, Паркер, не знала, что ты здесь. Думаю, еды на всех хватит. - Паркер уже уходит, - объяснила Мередит, надеясь, что хоть сейчас эти двое забудут о постоянных словесных стычках и заключат временное перемирие. - Он завтра улетает на Всемирную банковскую конференцию. - Как мило! - театрально воскликнула Лайза, одарив Паркера ослепительной улыбкой. - Наконец-то ты сможешь сравнить собственные способы отнятия имущества у вдов с методами банкиров всего мира! Мередит заметила, как мгновенно изменилось и застыло лицо Паркера, как сузились от бешенства его глаза, и впервые почувствовала смутное удивление оттого, что уколы Лайзы могут так глубоко ранить Паркера. Но сейчас ее собственные проблемы перевесили все остальные эмоции. - Пожалуйста, вы оба, - предупредила она, глядя на любимых ею людей, которые не могли друг друга выносить, - не препирайтесь. Только не сегодня! Лайза, я крошки не смогу проглотить... - Нужно есть, чтобы поддерживать силы. - И, - решительно продолжала Мередит, - я бы предпочла побыть одна.., откровенно говоря. - Не получится. Не выйдет, говорю я тебе. Твой отец подъезжал к дому как раз в тот момент, когда я пришла. И, словно в подтверждение ее слов, захлебываясь, затрещал звонок. - Он может простоять там хоть всю ночь, мне абсолютно все равно, - пробормотала Мередит, открывая Паркеру дверь квартиры. Но Паркер круто развернулся: - Мередит, ради Бога, я же уйти не смогу, если он там будет! Мне придется открыть ему дверь! - Не делай этого, - равнодушно бросила Мередит, пытаясь взять себя в руки. - Но что, черт побери, мне сказать ему, когда он попросит не захлопывать дверь?! - Позволь объяснить тебе, Паркер, - вмешалась Лайза, беря его под руку и направляясь к двери. - Почему бы тебе не отнестись к нему, как к любому бедняге простаку с дюжиной малышей, который нуждается в кредите вашего банка, и не сказать “нет” раз и навсегда, твердо и решительно? - Лайза, - процедил он сквозь зубы, выдергивая руку, - еще немного, и я действительно возненавижу тебя. Мередит, я прошу, подумай, этот человек не только твой отец, но и деловой партнер. Лайза, подбоченившись, взирала на него с дерзкой улыбкой: - Паркер, где твоя стойкость, твоя воля, твое мужество? - Лайза, занимайся своими чертовыми делами и не лезь в чужие! Будь у тебя хоть немного такта, сама сообразила бы, что все это тебя не касается, и подождала бы на кухне! Резкий упрек возымел поразительное действие: обычно не привыкшая лезть за словом в карман, Лайза побагровела от унижения и не нашлась что ответить. - Подонок, - наконец прошипела она себе под нос и, повернувшись на каблуках, направилась на кухню. Проходя мимо Мередит, она наклонила голову: - Я пришла сюда утешить тебя, а не расстраивать, Мер. Подожду на кухне. - Оказавшись на кухне, девушка сердито смахнула обжигающие глаза слезы и включила радио. - Давай, Паркер, можешь рвать и метать, - окликнула она, поворачивая регулятор громкости на полную катушку, - я все равно ни слова не услышу. Из приемника понеслись визгливые трели сопрано исполняющей арию из “Мадам Баттерфляй”. Им вторил назойливый, непрекращающийся вопль звонка, и Паркер набрал в грудь побольше воздуха, разрываясь между желанием шмякнуть приемник об пол и удушить Лайзу Понтини, но взглянул на безразличную к адскому шуму невесту, поглощенную собственными несчастьями, и его сердце немедленно смягчилось. - Мередит, - мягко сказал он, когда звонок смолк. - Ты действительно хочешь, чтобы я отказался открыть дверь Филипу? Мередит взглянула на него и, судорожно сглотнув, кивнула. - Значит, я так и сделаю. - Спасибо, - прошептала она, но тут же в изумлении обернулась. Разъяренный голос ворвавшегося в комнату отца застал обоих врасплох: - Пропади все пропадом! Неужели я еще должен как вор прокрадываться в дом собственной дочери за спиной другого жильца?! Да что у вас тут творится? Вечеринка? - допрашивал он, пытаясь перекричать вопящее радио. - Я дважды просил твоего секретаря связаться с тобой, и четыре раза беседовал с автоответчиком. Гнев за бесцеремонное вторжение внезапно вытеснил усталость. - Нам нечего сказать друг другу! - Наоборот! - отрезал отец, сжав зубами сигару и злобно глядя на дочь. - Стенли отказался от поста президента. Сказал, что вряд ли справится. Слишком расстроенная утренним разговором, чтобы почувствовать радость при этой новости, Мередит деловито спросила: - Поэтому ты решил предложить должность мне? - Только не я! Я предложил ее второму кандидату, избранному советом, - Гордону Митчеллу. Но и это известие почти ее не затронуло. Мередит равнодушно пожала плечами: - В таком случае почему ты здесь? - Митчелл тоже отказался. Паркер удивился ничуть не меньше Мередит: - Но Митчелл чертовски честолюбив! Я думал, он по трупам пойдет ради этого поста! - Я тоже так думал. Однако он заявил, будто считает, что сможет сделать для магазина гораздо больше, занимаясь закупками. Вот для него благосостояние “Бенкрофт” куда дороже личных амбиций, - добавил он, подчеркнуто глядя на Мередит, явно обвиняя ее в стремлении захватить власть. - Ты была третьим кандидатом. Поэтому я здесь, - резко добавил он. - И, насколько я полагаю, ты ожидаешь, что я ухвачусь за эту возможность? - осведомилась Мередит, настолько оскорбленная жестокой правдой, высказанной отцом, что по-прежнему не ощущала никакой радости. - Я ожидаю, - начал он, мгновенно, угрожающе багровея, - что ты будешь вести себя, как подобает настоящему руководителю и способному администратору, то есть отбросишь все обиды, усмиришь самолюбие и воспользуешься той возможностью, которая тебе предлагается. - Есть и другие возможности. - Не будь дурой! Тебе никогда не представится лучший шанс показать, на что ты способна! - Именно это ты и даешь мне - шанс показать себя? - Да! - проскрежетал он. - А если я покажу себя, тогда что? - Кто знает... - На таких условиях мне ничего не нужно. - Черт побери! Никто из них не подготовлен к этой должности лучше тебя, и ты прекрасно знаешь это! - взорвался отец со смесью неприязни, раздражения и отчаяния. Но для Мередит его неохотное признание прозвучало куда слаще любой похвалы. В душе вспыхнула неожиданная надежда, возбуждение с каждой минутой становилось все сильнее, но Мередит старалась говорить как можно небрежнее: - В таком случае я согласна. - Прекрасно, обсудим дела за завтрашним ужином. Остается пять дней, чтобы поработать над незаконченными проектами, прежде чем я отправлюсь в круиз. Он потянулся за шляпой, намереваясь уйти. - Не так быстро, - сказала она, внезапно прищурившись. - Прежде всего, хотя это и не самое важное, поговорим о прибавке к жалованью. - Сто пятьдесят тысяч в год, через месяц после того, как займешь мой кабинет. - Сто семьдесят пять тысяч, и немедленно, - упрямо возразила она. - Согласен, - рассерженно бросил отец, - но с тем, что ты станешь получать прежнее жалованье, когда я вернусь. - Договорились. - И, - добавил отец, - ты не должна проводить, повторяю, не должна, никаких изменений в политике руководства, не посоветовавшись сначала со мной. - Договорились, - повторила Мередит. - Значит, все улажено. - Не совсем.., мне от тебя нужно еще кое-что. Я полностью намереваюсь посвятить себя работе, но нужно позаботиться и о личных делах. - Каких именно? - Замужестве и разводе. Я не могу получить одно без другого. И, видя, что отец продолжает напряженно молчать, Мередит шагнула вперед: - Думаю, Мэтт согласится на развод, когда я принесу ему оливковую ветвь - одобрение комиссии по районированию и гарантию, что ты не будешь больше вмешиваться в его личную жизнь. Я почти уверена, что так оно и будет. Отец с мрачной улыбкой уставился на дочь: - Ты действительно так думаешь? - Да, но ты, очевидно, нет. Почему? - Почему? - удивленно повторил Филип. - Я скажу тебе. Ты считаешь, что он напоминает тебе меня, а я ни за что не пошел бы на такую жалкую приманку. Ни за что. И не сейчас. И вообще никогда. Я бы заставил его пожалеть о том дне, когда он решился встать мне поперек дороги, а уж потом выставил бы свои условия, которыми он подавился бы! Ледяной озноб предчувствия прошел по спине Мередит. - Тем не менее, - настаивала она, - прежде чем я сделаю хотя бы шаг, ты должен дать слово, что он получит одобрение Саутвилльской комиссии, как только подаст заявление вторично. Филип, поколебавшись, кивнул: - Я прослежу за этим. - И поклянешься к тому же не вмешиваться ни во что, если он согласится на быстрый развод и без огласки? - Даю слово. Паркер, - сказал он, наклоняясь, чтобы взять шляпу, - желаю счастливого путешествия. После его ухода Мередит взглянула на весело улыбавшегося Паркера и мягко сказала: - Отец не способен признать свои ошибки или извиниться, но судя по тому, что он сказал, это его способ мириться. Ты не согласен? - Возможно, - без особой убежденности кивнул Паркер. Но Мередит, ничего не замечая, стиснула его в объятиях с неожиданным, неудержимым, бьющим через край восторгом. - Я смогу справиться со всем - с новой работой, разводом и подготовкой к свадьбе! - весело пообещала она. - Вот увидишь! - Знаю, - кивнул Паркер, улыбаясь, и, обняв ее, привлек к себе. Сидя у стола и положив ноги на сиденье стула, Лайза решила, что опера Пуччини не просто скучна, а поистине невыносима, но в этот момент, случайно подняв глаза, увидела стоявшую на пороге Мередит. - Паркер и твой папаша ушли? - осведомилась она, выключая радио. - Господи, ну и вечер! - Потрясающий, чудесный, волшебный вечер! - объявила Мередит с ослепительной улыбкой. - Тебе кто-нибудь говорил, что такие смены настроения опасны? - удивленно подняла брови Лайза. Всего несколько минут назад в гостиной явно шел разговор на повышенных тонах. - Прошу обращаться ко мне уважительно и с почтением! - И какого же обращения ты ждешь? - поинтересовалась Лайза, изучая лицо Мередит. - Как насчет “мадам президент”? - Да ты шутить! - с восторгом вскричала Лайза. - Только насчет обращения. Давай откроем бутылку шампанского! Нужно отпраздновать! - Шампанское так шампанское, - согласилась Лайза, обнимая подругу. - А потом можешь рассказать обо всем, что случилось с тобой и Фаррелом вчера. - Это было ужасно! - жизнерадостно провозгласила Мередит, вынимая из холодильника бутылку шампанского и сдирая фольгу. Глава 31 Со следующей недели Мередит с головой погрузилась в новые обязанности: принимала решения, осмотрительные, но сделавшие бы честь опытному руководителю, встречалась с администраторами, прислушивалась к их мнению, предлагала свои идеи и уже через несколько дней сумела заслужить доверие и воскресить угасающий энтузиазм служащих. Одновременно она умудрялась выполнять большую часть своих обязанностей вице-президента, и в этом ей неизменно помогала Филлис: ее постоянная преданность, готовность всегда остаться после работы вместе с Мередит намного облегчали тяжелую ношу, которую та взвалила на свои плечи. Однако уже через несколько дней Мередит научилась сдерживать темпы, работать равномерно, и первоначальная усталость уступила место эйфории. Она даже ухитрилась посвятить немного времени подготовке к свадьбе: заказала приглашения в канцелярском отделе “Бенкрофт”, и, узнав, что в секции для новобрачных получены новые модели одежды, отправилась туда, чтобы посмотреть. Одна из моделей - роскошное шелковое бледно-голубое платье, вышитое жемчугом, с глубоким треугольным вырезом на спине - оказалась именно такой, какую она все время искала и до сих пор не могла найти. - Превосходно! - воскликнула Мередит, прижимая к себе рисунок, пока продавщицы в салоне, захваченные ее безыскусным восторгом, добродушно и приветливо улыбались. - С рисунком в одной руке и образцом свадебного приглашения - в другой она уселась за резной стол, принадлежавший ее отцу и деду. Цифры продаж в универмаге были рекордно высоки, она прекрасно справлялась с любой, самой сложной проблемой, возникавшей в фирме, и, кроме того, выходила замуж за лучшего мужчину на земле, которого любила с самого детства. Откинувшись во вращающемся кресле, Мередит улыбнулась портрету Бенкрофта, основателя компании, висевшему в широкой вычурной раме на противоположной стене, и, охваченная внезапным Приступом сентиментального счастья, поглядела на бородатого человека искрящимися голубыми глазами. - Ну что ты думаешь обо мне, дедушка? - с любовью прошептала она. - Я все правильно делаю? Неделя шла к концу, и Мередит была по-прежнему поглощена работой. Успех сопутствовал ей во всех делах, кроме одного: отец отправился в круиз, но перед этим сдержал свое обещание и уладил дела с комиссией по районированию, но Мередит никак не могла связаться с Мэттом, чтобы сообщить ему обо всем. Сколько бы она ни звонила ему в офис, секретарь коротко сообщала, что он либо уехал из города, либо отлучился с работы. Днем в четверг, когда Мэтт так и не позвонил, несмотря на все просьбы Мередит, та попыталась снова. На этот раз секретарь передала сообщение от Мэтта. - Мистер Фаррел, - объявила она ледяным голосом, - просил вас обратиться не к нему, а к его адвокатам, Пирсону и Левинсону. Он не будет отвечать на ваши звонки ни сейчас и ни в будущем, мисс Бенкрофт. И велел передать также, что если вы будете продолжать звонить ему, он обратится в суд с жалобой на постоянное преследование. И женщина повесила трубку! Мередит разъяренно уставилась на телефон и уже было решилась отправиться в офис Мэтта и настоять на встрече с ним, но передумала: вероятнее всего, он в его теперешнем настроении просто велит вывести ее из здания да еще полицию вызовет! Поняв, что сейчас важнее всего оставаться хладнокровной и объективной, Мередит спокойно размышляла, что предпринять, совсем как в случае возникновения любой деловой проблемы. Она понимала, что звонить поверенным Мэтта бессмысленно, они сделают все, чтобы унизить ее, просто ради забавы. Кроме того, Мередит с самого начала знала, что ей понадобится адвокат для составления всех необходимых документов, как только Мэтт согласится на развод. Очевидно, поверенный понадобится раньше, чем она предполагала, такой, кто сумеет справиться со всеми утомительными формальностями и передаст ее мирные предложения фирме “Пирсон энд Левинсон” с тем, чтобы уже они обратились к своему клиенту. Но другой такой престижной конторы, как “Пирсон энд Левинсон”, в Чикаго просто нет. Тот, кого выберет Мередит, должен иметь такое же политическое влияние и умение, каким обладали адвокаты Мэтта, иначе его адвокаты морально уничтожат и запугают поверенных Мередит не только с помощью законных методов и процедур, но и давно отработанными приемами борьбы вне зала суда, именно теми, которые особенно нравятся адвокатам. Во-вторых, не менее важно, чтобы тот, к кому обратится Мередит, смог сохранить все в тайне, не обсуждал бы ее дела за выпивкой с друзьями в адвокатском клубе... Она должна ему безгранично доверять. Паркер предложил своего друга, но Мередит хотела такого, кого она знала и любила. Не стоило смешивать деловые проблемы с личными, так что о Сэме Грине не могло быть и речи. Взяв перо, она выписала всех адвокатов, с которыми встречалась в обществе, а потом медленно вычеркнула одного за другим. Все они были весьма удачливы, гордились членством в загородном клубе, играли друг с другом в гольф и, возможно, еще и сплетничали между собой. Существовал лишь один человек, который удовлетворял всем ее критериям, хотя Мередит никогда раньше не собиралась говорить ему об этом. - Стюарт, - вздохнула она со смесью нерешительности и глубокой симпатии. Стюарт Уитмор был единственным, кому нравилась уродливая тринадцатилетняя девчонка со скобка ми на зубах, единственным, кто по собственной воле пригласил ее танцевать на вечере мисс Эппингем. В тридцать три года он по-прежнему обладал ничем не примечательной внешностью - те же узкие плечи и редеющие каштановые волосы. Он был также блестящим адвокатом, последним в долгом списке таких же блестящих адвокатов, прекрасным собеседником и, самое главное, ее другом. Два года назад он сделал еще одну, самую решительную попытку затащить ее в постель, причем поступил в своей обычной манере: словно произнося хорошо подготовленную речь перед присяжными, он перечислил все причины, по которым они должны стать любовниками, закончив словами: ...включая, но не ограничиваясь будущей возможностью вступления в брак”. Удивленная и растроганная тем, что Стюарт собирается на ней жениться, Мередит как можно мягче отказала ему, попытавшись одновременно заставить его понять, как много значит для нее его дружба. Стюарт внимательно выслушал ее и спокойно ответил: - Ты позволишь мне когда-нибудь представлять тебя в суде? Таким образом я могу утешить себя тем, что именно этические принципы, а не отсутствие взаимного чувства помешали нашему роману. Мередит все еще пыталась понять смысл этого заявления, но тут, сообразив, что Стюарт пытается шутить, благодарно и чуть печально улыбнулась: - Обязательно! Завтра же украду в аптеке пузырек с аспирином, а ты внесешь за меня залог и освободишь из тюрьмы! Стюарт, ухмыльнувшись, встал и попрощался с ней тепло и нежно. Протянув ей визитную карточку, он объявил: - Требуй адвоката и не отвечай ни на какие вопросы, пока я не приеду! На следующее утро Мередит уговорила Марка Бредена позвонить другу - лейтенанту местного полицейского участка, который, в свою очередь, вызвал Стюарта и сказал, что Мередит арестована за воровство в аптеке. Стюарт, заподозрив розыгрыш, повесил трубку, снова позвонил в участок и обнаружил, что лейтенант Рейчер действительно существует и Мередит предположительно, взята под стражу. Стоя на крыльце участка, Мередит увидела, как к зданию, скрежеща тормозами, подлетел “мерседес” Стюарта, но только когда он вылетел из машины, оставив включенным мотор, поняла, что поистине дорога ему. - Стюарт! - окликнула Мередит, когда он промчался мимо, не замечая ее. Тот остановился, обернулся и тут же все понял. - Мне так жаль... - прошептала Мередит, - Я только хотела показать, на что готова, лишь бы сохранить дружбу, которая так много значит для меня. Гнев, загоревшийся в глазах, мгновенно исчез, Стюарт, глубоко вздохнув, немного успокоился и даже улыбнулся: - Я оставил супругов, находящихся в процессе самого что ни на есть скандального развода, одних в совещательной комнате в ожидании другого адвоката. К этому времени они либо прикончили друг друга, либо помирились, а следовательно, лишили меня весьма значительного гонорара... Все еще улыбаясь воспоминаниям, Мередит взяла трубку и нажала кнопку переговорного устройства. - Филлис, пожалуйста, не можешь дозвониться до Стюарта Уитмора из фирмы “Уитмор энд Нортридж”? И стоило ей положить трубку, как нервное напряжение начало нарастать, хотя Мередит, превозмогая себя, потянулась к стопке компьютерных распечаток. За последний год она видела Стюарта всего раза два. Что, если он откажется говорить с ней, не захочет связываться с ее проблемами.., уехал из города?,. Резкий звонок переговорного устройства заставил ее подпрыгнуть. - Мистер Уитмор на первой линии, Мередит. Мередит тряхнула головой и подняла трубку. - Стюарт, огромное спасибо за то, что перезвонил. - Я уже собирался в суд, когда услышал, как мой секретарь говорит с твоим, - вежливо и деловито ответил он. - У меня маленькая юридическая проблема, - пояснила она. - То есть не совсем маленькая. Скорее наоборот, большая. Нет, огромная! - Слушаю, - сказал Стюарт, и Мередит нерешительно помедлила. - Хочешь, чтобы я все рассказала сейчас, по телефону, да еще когда ты спешишь? - Не обязательно. Можешь намекнуть.., чтобы возбудить мой адвокатский аппетит. И тут она снова распознала сухой, тщательно скрываемый юмор в его голосе и облегченно вздохнула. - Не вдаваясь в подробности, могу сказать только, что нуждаюсь в совете относительно моего.., моего развода. - В этом случае, - серьезно и не задумываясь, ответил он, - советую сначала выйти за Паркера. Таким образом, мы сможем получить куда большие алименты. - Я не шучу, как в тот раз, Стюарт, - предупредила она, но что-то в его манере говорить внушало такую уверенность, что Мередит даже слегка улыбнулась. - Я попала в самую невероятную юридическую паутину, которая когда-либо тебе встречалась. И нужно немедленно из нее выпутываться. - Обычно я привык вытаскивать все тайны на свет Божий, это позволяет повысить гонорар, - шутливо пояснил он. - Однако ради старого друга я мог бы принести в жертву алчность во имя сострадания. Мы можем поужинать сегодня вместе? - Ты настоящий ангел! - В самом деле? Вчера адвокат противной стороны заявил судье, что я пронырливый сукин сын! - Вовсе нет! - преданно запротестовала Мередит. - Да, моя красавица, именно таков я и есть, - тихо рассмеялся Стюарт. Глава 32 Без всяких признаков осуждения и ничуть не возмущенный поведением восемнадцатилетней Мередит, Стюарт, не выказывая ни малейших эмоций, выслушал всю историю и вовсе не удивился, когда она рассказала о том, кто был отцом ее погибшего ребенка. Мередит же была настолько расстроена непроницаемым выражением его лица и неизменным молчанием, что, закончив говорить, нерешительно спросила: - Стюарт, я все ясно изложила? - Абсолютно, - кивнул он и в доказательство добавил: - Ты только сейчас объяснила мне, каким образом твой отец готов использовать свое влияние, чтобы Саутвилльская комиссия одобрила проект Фаррела, причем действовал при этом с таким же неуважением к закону, как и сенатор Девис, надавивший своим авторитетом, чтобы первое решение было отрицательным. Верно? - Д-думаю, да, - ответила Мередит, неловко морщась от плохо скрытого осуждения в словах Стюарта. - Фаррела представляет “Пирсон энд Левинсон”? - Да. - Тогда вот что, - объявил он, делая знак официанту принести счет. - Утром я позвоню Биллу Пирсону и скажу, что его клиент несправедливо причиняет моей любимой клиентке моральный ущерб. - И что потом? - Потом попрошу его клиента подписать несколько красиво составленных бумаг, которые я подготовлю и пришлю ему. Мередит впервые с надеждой взглянула на Стюарта: - И это все? - Вполне возможно. Стюарт позвонил только в конце дня. - Ты говорил с Пирсоном? - спросила Мередит, сгорая от дурного предчувствия. - Только сейчас повесил трубку. - И?.. - настойчиво выспрашивала она, видя, что Стюарт не имеет намерения продолжать. - Сказал ему о предложении отца? Что он ответил? - Он ответил, - сардонически хмыкнул Стюарт, - что все отношения между тобой и Фаррелом чисто личные, и его клиент, во-первых, желает рассматривать их с этой точки зрения, а позже, когда сочтет, что готов к этому, именно он будет диктовать условия, на которых может быть получен развод. - Боже, - выдохнула она, - что это означает? Не понимаю! - Тогда я отброшу юридический жаргон и вежливые формальности и скажу прямо. Пирсон послал меня к такой-то матери. Вырвавшееся ругательство, столь необычное в устах Стюарта, подсказало Мередит, что он раздражен гораздо больше, чем хочет показать, и это встревожило ее ничуть не меньше, чем непонятная позиция адвоката Мэтта. - Я все-таки не понимаю, - взорвалась она, вскакивая. - В тот день за обедом, Мэтт казалось, вот-вот согласится на все.., пока ему не позвонили насчет комиссии по районированию. Теперь я объясняю, что добилась положительного решения, а он даже не желает слушать. - Мередит, - неожиданно спросил Стюарт, - ты ничего не скрыла, когда рассказывала мне о своих отношениях с Фаррелом? - Нет, ничего. А почему ты спрашиваешь? - Видишь ли, из всего, что я читал и слышал о нем, Фаррел - человек неглупый, обладающий логическим мышлением, холодным и очень точным. Серьезные, умные, мыслящие люди не выходят из себя, чтобы добиться мести за какие-то дурацкие обиды. Это пустая трата времени, а у таких, как Фаррел, время стоит огромных денег. Но у каждого человека есть предел, который он способен переступить и потерять над собой контроль. Все выглядит так, словно Фаррела вынудили перейти этот предел, и он рвется в битву, желает этой битвы. И от этого мне крайне не по себе. Мередит стало совсем худо. - Но почему он стремится развязать войну? - Наверное, хочет удовлетворить жажду мести. - За что? - встревоженно вскрикнула Мередит. - Почему ты так считаешь? - Видишь ли... Пирсон предупредил, что всякая попытка с твоей стороны ускорить бракоразводный процесс без полного и предварительного одобрения клиента приведет, как он выразился, к немалым неприятностям для тебя. - Еще неприятности? - поражение охнула Мередит. - Что же ему надо? На прошлой неделе, когда мы обедали вместе, он пытался быть вежливым и понимающим. Даже шутил со мной, хотя на самом деле презирал... - Почему? - настойчиво допрашивал Стюарт. - Откуда такое презрение? Что заставляет тебя так думать? - Не знаю, просто чувствую. - И, не находя разгадки, Мередит продолжала: - Конечно, он разозлился, узнав о Саутвилле, и это понятно, и, кроме того, оскорблен всем тем, что я высказала ему в автомобиле после обеда. Не могло именно это настолько уязвить Фаррела, что он сорвался с цепи и, как ты выразился, “перешел все пределы”? - Возможно, - ответил Стюарт, явно не вполне убежденный. - Но что нам теперь делать? - Я все обдумаю во время уик-энда. Через час вылетаю в Палм-Бич, чтобы провести субботу и воскресенье с Лиз и Тедом Дженкинсами на их яхте. Выработаем стратегию, когда я вернусь. Постарайся не волноваться слишком сильно. - Постараюсь, - пообещала Мередит. Но ей пришлось сделать неимоверное усилие, чтобы выбросить из головы Мэтью Фаррела, а для этого понадобилось с головой погрузиться в работу. В конце концов она почти добилась своего, но два часа спустя позвонил Сэм Грин и попросил разрешения немедленно встретиться с ней. Сэм, как и обещал, заставил своих подчиненных трудиться день и ночь над проектом, помешавшим ему немедленно выехать в Хаустон и закончить переговоры с Торпами. Три дня назад Сэм позвонил им, но услышал в ответ, что нет смысла приезжать раньше следующей недели. Мередит, улыбаясь, кивнула Сэму, почти вбежавшему в кабинет. - Надеюсь, вы готовы отправиться в Хаустон? - Братья Торп сейчас звонили мне и отменили встречу, - отозвался Сэм устало, с рассерженным и недоуменным видом опускаясь в кресло. - Похоже, они заключили контракт о продаже земли за двадцать миллионов. Покупатель просил держать сделку в секрете, поэтому Торпы все время откладывали разговор со мной. Теперь этот участок - собственность земельного отдела большого конгломерата. Вне себя от разочарования, но упрямо отказываясь признать поражение, Мередит предложила: - Пожалуйста, свяжитесь с ними и узнайте, не согласятся ли они продать землю нам. - Уже сделано. Они готовы пойти нам навстречу, - саркастически усмехнулся Сэм. Удивленная его тоном, Мередит продолжала настаивать: - Тогда не будем тратить время и приступим к переговорам. - Пытался. Они просят тридцать миллионов и ни цента меньше. Эта цифра обсуждению не подлежит. - Тридцать миллионов! Но это неслыханно! - охнула Мередит, невольно приподнимаясь. - Безумие! Земля стоит самое большее двадцать семь, а они заплатили всего двадцать! - Я указал на это заведующему отделом недвижимости, но они слышать ничего не желают. Мередит поднялась и медленно отошла к окну, пытаясь решить, что делать дальше. Лучшего места для нового универмага не найти во всем Хаустоне, кроме того, Мередит хотела построить этот магазин и не собиралась сдаваться. - Они собираются разрабатывать участок сами? - спросила она, бессильно опираясь о край стола, погруженная в глубокое раздумье. - Нет. - Говорите, землей владеет конгломерат? Какой Сэм Грин, как почти все в “Бенкрофт” прекрасно знавший, что имена Мередит и Мэтью Фаррела последнее время мелькают вместе в светской хронике, немного поколебался, прежде чем ответить: - “Интеркорп”. Неверие и ярость, багрово-огненный гнев взорвались в Мередит взбесившимся вулканом. На какое-то мгновение она даже перестала сознавать, где находится. - Вы шутите?! - вскинулась она, обжигая разъяренным взглядом Сэма, но тот иронически скривил губы: - Я так похож на шутника? Сознавая, что нежелание Сэма упоминать “Интеркорп” избавляет ее от необходимости притворяться и делать вид, что удар, нанесенный исподтишка, имеет прямое отношение к бизнесу, Мередит вне себя прошипела: - Я убью за это Мэтью Фаррела! - Я посчитаю это замечание конфиденциальным обменом мнениями между адвокатом и клиентом, с тем чтобы не приходилось потом свидетельствовать против вас, если придется, конечно. Безудержные эмоции, бешенство, злость сотрясали все тело Мередит; предсказание Стюарта относительно того, что Мэтт вышел на тропу войны, изгнало всякие сомнения: покупка участка “Интеркорпом” не была совпадением. Очевидно, это одна из тех неприятностей, о которых предупреждал Уитмора Пирсон. - Что вы предполагаете делать дальше? Потемневшие мятежные голубые глаза впились в Сэма. - После того как прикончу его? Отправлю на корм рыбам! Этот мерзкий, подлый... - Она осеклась, пытаясь обрести некоторое подобие спокойствия, и снова уселась. - Я должна все обдумать, Сэм. Давайте обсудим это в понедельник. После ухода Сэма Мередит вновь заметалась по кабинету, словно раненая тигрица, пытаясь побороть слепящее бешенство, взять себя в руки и снова обрести способность мыслить здраво. Одно дело - превращать ее личную жизнь в кошмар, чего Мэтт с успехом и добивается, но с этим ей как-нибудь поможет справиться Стюарт. Но теперь он посмел атаковать “Бенкрофт энд компани”, и это ошеломило и взбесило ее куда больше, чем то, что он пытался сделать с ней. Его необходимо остановить, и немедленно! Один Господь знает, что он еще намеревается натворить или, еще того хуже, какие грязные планы уже привел в действие! Мередит нервно пригладила волосы и продолжала мерить шагами комнату, пока наконец не успокоилась и не начала размышлять вслух. - Почему он делает все это? - громко сказала она в пустоту. Ответ достаточно ясен - таким способом Мэтт пытается отплатить за отказ комиссии по районированию удовлетворить его требования. Мэтт был любезен и вежлив за обедом на прошлой неделе.., до тех пор, пока ему не позвонили. Грубое вмешательство отца в дела Мэтта и послужило причиной беспощадной схватки. Но зачем ему все это теперь? Мередит должна, должна каким-то образом заставить Мэтта выслушать себя, заставить понять, что он уже выиграл и отец сдается. Все, что нужно сделать Мэтту, - подать второе заявление о районировании саутвилльского участка. И поскольку рядом не было Стюарта и никто не мог дать ей профессиональный совет, Мередит, не видя иного выхода, решила действовать. Шагнув к столу, она набрала номер офиса Мэтта. Трубку подняла секретарь. Мередит, стараясь изменить голос, низко и чуть хрипловато сказала: - Это.., это Филлис Тилшер. Мистер Фаррел у себя? - Мистер Фаррел уехал домой. Его до понедельника не будет. Мередит взглянула на часы и с удивлением увидела, что уже пять. - Не сообразила, что уже так поздно. Но при мне сейчас нет номера его домашнего телефона. Могу я получить его? - Мне не разрешено никому давать номер телефона мистера Фаррела без его позволения. Таковы инструкции мистера Фаррела. Мередит бросила трубку. Нет никаких сил ждать до понедельника, чтобы снова попытаться отыскать Мэтта, но так или иначе вряд ли есть смысл вообще звонить ему в офис - пустая трата времени. Даже если она снова назовется чужим именем, секретарь наверняка потребует объяснить, по какому делу она желает говорить с мистером Фаррелом, прежде чем соединит ее с Мэттом. Конечно, можно поехать к нему на работу, но Мэтт в своем теперешнем настроении скорее всего вообще откажется ее видеть и попросту прикажет охране выкинуть из здания. Но если Мередит не сможет заставить его выслушать себя в офисе и не в состоянии дожидаться до понедельника, придется отправиться к нему... - Домой! - воскликнула она вслух. Да-да, именно туда и нужно ехать! Дома у него нет секретарши, которой уже приказано ни в коем случае не допускать ее к боссу! Что, если по счастливой случайности его номер указан в справочнике?! Мередит позвонила в справочную службу, но ей и тут не повезло - телефонистка с сожалением объяснила, что номер телефона мистера Фаррела нигде не указан. Разочарованная, но не побежденная, Мередит не собиралась сдаваться. Она добьется своего во что бы то ни стало! Недаром она обладала бесценным свойством спокойно и решительно претворять в жизнь любой план, казавшийся ей достаточно разумным и осуществимым, что обычно недооценивали ее противники, видевшие перед собой лишь изящную, хрупкую женщину с мягким голосом и огромными глазами. Пытаясь вспомнить того, кто мог бы дать ей номер телефона Мэтта, Мередит закрыла глаза и сосредоточилась. Мэтт был спутником Элиши Эйвери на балу в опере, а Стентон Эйвери рекомендовал Мэтта в “Гленмур”.., следовательно... Удовлетворенно улыбаясь, Мередит открыла записную книжку и набрала номер. Дворецкий Эйвери сообщил, что мистер Эйвери и его дочь сейчас находятся в своей резиденции, в Сейнт Крой, и вернутся только через неделю. Мередит уже собралась узнать у слуги номер и позвонить в Сейнт Крой, но тут же сообразила, что Стентон считает ее врагом Фаррела и будет охранять покой друга куда яростнее любой секретарши. В конце концов именно она оскорбила Мэтта на балу, а ее отец воспрепятствовал ему стать членом клуба. Мередит повесила трубку и позвонила в “Гленмур” в надежде, что управляющий даст ей номер телефона Мэтта, указанный в заявлении о приеме. Но Тимми Мартин уже уехал, и его офис был закрыт. Кусая губы, Мередит поняла, что другого выхода нет - придется ехать к Мэтту домой. Перспектива стычки с обозленным Мэтью Фаррелом, да еще на его территории, была ужасающей. При одном воспоминании о взбешенном взгляде Мэтта, когда Мередит обозвала его отца грязным пьяницей, по ее спине пробежал озноб. Если бы только отец не попытался повлиять на решение комиссии по районированию.., не унизил Мэтта, забаллотировав его кандидатуру в “Гленмуре”... Если бы только она не вспылила тогда в машине.., их обед закончился бы так же благополучно, как и начался, и ничего бы этого не случилось. Однако сожаление и раскаяние ее не решат никаких проблем. Горевать поздно.. Поэтому Мередит открыла глаза, собираясь с силами и готовясь к тому, что должна была сделать. Она не получила номера телефона Мэтта, но точно знала, где он живет. Как, впрочем, и всякий, кто читал “Чикаго трибюн”. В воскресном приложении в прошлом месяце был напечатан четырехстраничный цветной план сказочно-роскошной квартиры-пентхауса в Беркли Тауэрс на Лейк Шор Драйв, купленной и обставленной новым и самым богатым чикагским предпринимателем. Глава 33 Машины на Лейк Шор Драйв то и дело застревали в пробках, и Мередит нервно ерзала на сиденье, надеясь, что погода не послужит несчастливым предзнаменованием грядущих событий. Когда она вывела из гаража машину, на улице хлестал дождь со снегом и ветер завывал, словно злой дух. Впереди простиралось море красных габаритных огней, на востоке бурлила свинцовая масса озера Мичиган, напоминавшего кипящий котел. Мередит, немного согревшись, продолжала неустанно размышлять о том, что скажет Мэтту и какими словами сможет успокоить его взбунтовавшееся самолюбие, как убедит его выслушать ее. Что-нибудь дипломатичное. Крайне дипломатичное. Неуместное в этот момент чувство юмора мгновенно подсказало ей дождаться, пока Мэтт откроет дверь, и помахать ему белым платком в знак поражения. Она так ясно представила себе потрясенного Мэтта, что невольно улыбнулась, но тут же в ужасе застонала. Прежде чем добраться до Мэтта, придется пройти мимо неизбежной конторки охранника, а охрана во всех подобных зданиях обязана оберегать жильцов от нежеланных гостей. Если ее имени нет в списке ожидаемых посетителей, ей и шагнуть не дадут к лифту. Руки Мередит невольно вцепились в рулевое колесо; паника и нерешительность овладели ею, и она заставила себя несколько раз глубоко вздохнуть. Машины тронулись, и она чуть увеличила скорость. Нужно во что бы то ни стало придумать, как проскользнуть мимо охранника и подняться наверх. Если система охраны в Беркли Тауэрс такая же, как в других роскошных резиденциях, это будет нелегко. Правда, швейцар, возможно, пропустит ее в вестибюль, но охранник спросит, как ее зовут, проверит список посетителей, ожидаемых хозяином, и, не найдя ее имени, предложит позвонить Мэтту по телефону. И тут начнется самое сложное. Она не знает номера телефона Мэтта, а если бы и знала, он наверняка откажется разговаривать с ней. Как же одурачить охранника и пробраться в пентхаус так, чтобы Мэтт не заподозрил ее присутствия? Двадцать минут спустя, остановив машину у входа в дом, где жил Мэтт, Мередит по-прежнему не знала точно, как собирается действовать, но в голове уже оформилось нечто вроде плана. Швейцар вышел ей навстречу с большим зонтиком, чтобы уберечь гостью от дождя, и Мередит, вручив ему ключи, попросила отогнать машину, а потом открыла портфель и вытащила большой конверт из оберточной бумаги, в котором получила сегодня деловое предложение для отца. С того момента, как она вступила в роскошный вестибюль, все шло так, как она и предвидела. Охранник в униформе осведомился, как ее зовут, проверил список и, не найдя ее имени, показал на белый с золотом телефонный аппарат, стоявший на конторке. - К сожалению, я не нашел вашего имени в сегодняшнем списке, мисс Бенкрофт, - извинился он, - и поэтому, если хотите, можете позвонить мистеру Фаррелу. Мне требуется его разрешение, чтобы пропустить вас наверх. Надеюсь, вас это не затруднит. Мередит с облегчением отметила, что охранник совсем еще молод, года двадцать три - двадцать четыре, и поэтому легче попадется на удочку, чем опытный, много повидавший мужчина. Она одарила его улыбкой, способной растопить камень. - Не стоит извиняться. Она взглянула на карточку с именем, прикрепленную к нагрудному карману униформы. - Я прекрасно понимаю, Крейг. Номер в моей записной книжке. Чувствуя на себе его восхищенный взгляд, Мередит порылась в дорогой сумочке, очевидно, пытаясь найти записную книжку, и с извиняющейся улыбкой вновь перебрала содержимое сумочки. Потом, похлопав себя по карманам пальто, взглянула на конверт из оберточной бумаги. - О нет! - сокрушено воскликнула она. - Не может быть! Моя записная книжка! Она пропала! Крейг, мистеру Фаррелу необходимы эти бумаги! Он ждет! Мередит взмахнула конвертом. - Вам придется меня впустить! - Понимаю, - пробормотал Крейг, жадно разглядывая прекрасное опечаленное лицо, - но не могу. Это против правил! - Но мне нужно подняться наверх! Нужно! - умоляла она и, окончательно придя в отчаяние, сделала то, чего обычно избегала как огня. Мередит Бенкрофт, которая терпеть не могла похваляться знакомством с известными людьми, фамильярно упоминать громкие имена и больше всего на свете ценила собственную анонимность, захлопала ресницами, поглядела молодому человеку прямо в глаза и мило улыбнулась: - По-моему, я вас где-то видела! Ну да, конечно.., в универмаге! - К-каком универмаге? - “Бенкрофт энд компани”! Я Мередит Бенкрофт! - провозгласила она, внутренне корчась от стыда при звуках собственного грудного, чуть задыхающегося голоса. Тщеславная, напыщенная дура! Крейг щелкнул пальцами: - Ну да! Точно! Недаром мне показалось, что я вас узнал! Видел вас по телевизору и в газетах! Я большой ваш поклонник, мисс Бенкрофт. Губы Мередит слегка дрогнули в невольной улыбке при виде столь открытого наивного восхищения. Парень ведет себя, словно она кинозвезда! - Ну а теперь, когда вы точно знаете, что я не преступница, не можете ли сделать для меня исключение? Всего один раз! - Нет. И когда Мередит открыла рот, чтобы возразить, Крейг пояснил: - Все равно это ничего вам не даст. Вы не сможете выйти из лифта у пентхауса, потому что двери лифтов не откроются, если у вас нет ключа или кто-нибудь из хозяев не откроет вам. - Ясно, - расстроенно вздохнула Мередит, уже готовая признать поражение, но следующая фраза едва не повергла ее в шок от неожиданности и тревоги. - Вот что я сделаю, - решил Крейг, поднимая трубку и набирая номер. - Мистер Фаррел велел не беспокоить его, когда речь идет о гостях, которых нет в списке, но я сам позвоню ему и скажу, что вы здесь. - Нет! - выпалила она, зная, что может он услышать от Мэтта. - То есть.., правила есть правила, и вы, возможно, не должны их нарушать. - Ради вас я готов нарушить любое правило, - широко улыбнулся Крейг и сказал в трубку: - Это охранник из вестибюля, мистер Фаррел. Мисс Мередит Бенкрофт хочет видеть вас. Да, сэр, мисс Мередит Бенкрофт. Нет-нет. Не Бенкир. Бенкрофт. Знаете, универмаг “Бенкрофт”. Не в состоянии взглянуть в глаза Крейгу, которому Мэтт наверняка приказал вышвырнуть ее, Мередит закрыла сумочку, намереваясь начать поспешное отступление. - Да, сэр, - кивнул Крейг. - Да, конечно. - Мисс Бенкрофт, - окликнул он, видя, что Мередит отвернулась. - Мистер Фаррел велел передать вам... Мередит прерывисто вздохнула: - Могу представить, что он велел передать мне. Крейг извлек из кармана ключи от лифта и кивнул: - Он попросил вас подняться. Дверь открыл шофер - телохранитель Мэтта в измятых черных брюках и белой сорочке с закатанными рукавами. - Сюда, мадам, - произнес он торжественно, с типичным акцентом коренного жителя Бронкса, уместным теперь разве что в гангстерских фильмах тридцатых годов. Дрожа от решимости и напряжения, Мередит последовала за ним через фойе, мимо изящных белых колонн, потом спустилась на две ступеньки вниз, в огромную гостиную с белыми мраморными полами. Джо привел ее к трем диванам со светло-зеленой обивкой, расставленным дугой вокруг необъятного стеклянного журнального столика. Взгляд Мередит нервно скользнул от шахматной доски и шашек, стоявших на столе, к светловолосому мужчине, сидевшему на одном из диванов, а потом вновь обратился на Джо, который, по всей видимости, до ее прихода играл в шашки со стариком. Предположение ее подтвердилось, когда водитель, в свою очередь, уселся, раскинул руки по спинке дивана и воззрился на нее с нескрываемым интересом. Мередит, сгорая от смущения, покосилась на водителя, а потом на седоволосого незнакомца, в ледяном молчании наблюдавшего за ней. - Я.., пришла поговорить с мистером Фаррелом, - объяснила она. - Тогда открой глаза пошире, девушка! - рявкнул он, поднимаясь. - Я, кажется, стою прямо перед тобой! Мередит, окончательно потеряв способность соображать, растерянно смотрела на него. Стройный, мускулистый, с густыми волнистыми серебряными волосами, аккуратно подстриженными усиками и пронизывающими голубыми глазами... Кто он? - Здесь, должно быть, какая-то ошибка. Я пришла к мистеру Фаррелу... - Да ты, кажется, окончательно перепутала все имена, девушка, - с едким сарказмом заметил Патрик. - Моя фамилия - Фаррел, да и твоя, кажется, не Бенкрофт, а по-прежнему Фаррел, насколько я слышал. Мередит неожиданно поняла, кто перед ней, и сердце на миг, казалось, перестало биться - такая враждебность исходила от отца Мэтта. - Я.., не узнала вас, мистер Фаррел, - пробормотала она, заикаясь. - Мне нужен Мэтт. - Зачем? Какого черта тебе от него надо? - Х-хочу поговорить с ним, - настаивала Мередит, почти не в силах поверить, что этот сильный, огромный, рассерженный мужчина действительно тот мрачный, угрюмый, измотанный жизнью человек, которого она встретила на ферме. - Мэтта здесь нет. Сегодня, после того как на Мередит и так свалилось слишком много, она просто не могла позволить запугать или унизить себя. Пусть только попробует от нее отмахнуться! - В таком случае я подожду его возвращения, - вежливо ответила она. - Долго ждать придется, - язвительно бросил Патрик. - Он уехал в Индиану, на ферму. Мередит посчитала, что он лжет. - Секретарь сказала, что Мэтт дома. - Там его дом! - прогремел Патрик, наступая на нее. - Ты ведь помнишь это, верно, девушка? Должна помнить, как разглядывала все с задранным носом! Мередит внезапно смертельно испугалась безумной ярости, сверкавшей в этих голубых глазах, и невольно сделала шаг назад. - Я.., я передумала. Поговорю с Мэттом в другой раз. Она поспешно повернулась к выходу, но тут же в ужасе охнула. Патрик, схватив ее за руку, развернул к себе, и приблизил к ее лицу свое, мрачное как туча. - Держись подальше от Мэтта, слышишь? Ты едва не прикончила его раньше и не смеешь вновь появляться в его жизни как ни в чем не бывало, чтобы снова терзать моего парня! Мередит попыталась вырвать руку, но не смогла, и слепящее бешенство затмило все - страх, опасения, осторожность. - Мне не нужен ваш сын! - презрительно бросила она. - Я хочу получить развод, но он не желает ничего слушать! - Не знаю, почему ему с самого начала понадобилось жениться на тебе, и не понимаю, к чему он настаивает на этом браке сейчас! - рявкнул Патрик, с омерзением отбрасывая ее руку. - Такая дрянь, как ты, конечно, предпочла убить его ребенка, чем носить в своем гнусном чреве какого-то ничтожного Фаррела! Боль и гнев едва не разорвали сердце Мередит, впиваясь в него словно тысячью кинжалов. - Как вы смеете говорить мне подобные вещи?! У меня был выкидыш! - Аборт! - завопил Патрик. - Не постыдилась сделать аборт на шестом месяце и послать Мэтту телеграмму! После всего, что натворила, еще и эта проклятая телеграмма! Мередит невольно сцепила зубы, пытаясь не показать мук, терзающих ее в это мгновение, но сдержаться все равно не смогла. Все, что так долго копилось в душе, сейчас вырвалось наружу при виде отца человека заставившего ее так страдать. - Действительно послала, послала телеграмму о том, что у меня выкидыш, и ваш драгоценный сын даже не позаботился повидать меня! И, к собственному изумлению и ужасу, почувствовала, как горячая влага прихлынула к глазам. - Предупреждаю тебя, девчонка, - зловеще процедил Патрик, - не затевай со мной никаких игр. Я знаю, Мэтт сразу же вылетел в Чикаго, чтобы поговорить с тобой, и знаю также, о чем говорилось в телеграмме, потому что читал ее собственными глазами. Мередит не сразу поняла, о какой телеграмме он говорит. - Он.., он вернулся, чтобы увидеть меня? Что-то давно забытое, сладостно-нежное расцвело в сердце и так же быстро увяло. - Это ложь, - устало ответила она. - Не знаю, почему он вернулся, но только не ради меня, во всяком случае, я так и не увидела его! - Нет, конечно, не увидела! - разъяренно прошипел Патрик. - И знаешь почему? Потому что лежала в бенкрофтском крыле госпиталя и велела не пускать его туда! И, словно истощив запасы ярости, беспомощно сгорбился, глядя на нее со злым отчаянием. - Клянусь Богом, никогда не мог понять, как ты оказалась способной на такое! После того как ты убила своего малыша, Мэтт едва не сошел с ума от скорби, но когда не позволила даже приблизиться к себе.., это чуть не убило его! Он приехал на ферму и так и остался там. Не захотел возвращаться в Южную Америку! Несколько месяцев подряд мне пришлось наблюдать, как он топит горе в бутылке! Я видел, что он делает то же, что сам проделывал с собой все эти годы. Поэтому постарался протрезвить его и отослать назад, в Южную Америку, чтобы он хоть там немного забыл о тебе! Но Мередит почти не слушала его; в мозгу звучали колокола тревоги, почти оглушая ее, с каждой секундой настораживая все больше. Бенкрофтское крыло было названо так в честь ее отца, пожертвовавшего деньги на его строительство... Сиделку нанял отец... Доктор - прихвостень отца... Все, кого она видела и с кем говорила, были так или иначе обязаны отцу, а отец ненавидел Мэтта. Следовательно, он мог.., мог... Исступленная радость пронзила ее, вдребезги разбив ледяной панцирь, сковывавший ее сердце долгие одиннадцать лет. Боясь поверить отцу Мэтта, опасаясь не поверить ему, Мередит подняла залитые слезами глаза, - Мистер Фаррел, - прошептала она дрожащим голосом, - Мэтт действительно приезжал ко мне? - Черт возьми, ты не хуже меня знаешь это, - начал Патрик, но при виде ее потрясенного лица, отражавшего не коварство, а лишь безграничное смущение, осекся, впервые за это время испытав мучительное предчувствие смертельной ошибки. Неужели все было совсем не так? Она.., она, кажется, ничего не знает.., совсем ничего... - И вы видели эту телеграмму, которую, как считаете, послала я? Насчет аборта? Что же в ней было написано? - Там... - Патрик, разрываясь между сомнениями и угрызениями совести, на мгновение заколебался. - Там говорилось, что ты сделала аборт и подаешь на развод. Кровь отлила от лица Мередит, комната бешено завертелась, и она вцепилась в спинку дивана, чтобы не упасть. Ярость на отца пламенем охватила мозг, ноги подкашивались от потрясения, и сожаление едва не лишало сознания, сожаление о тех мучительных одиноких месяцах после потери ребенка, тех холодных, мертвых годах без любви, годах, полных боли и ненависти к предательству Мэтта, покинувшего ее. Но глубже всего была печаль, вновь родившаяся, горькая, безмерная печаль, скорбь о погибшей дочери, о ней самой и Мэтте, ставших жертвами коварства отца. Эта горечь острыми когтями впилась в сердце, и из глаз невольно хлынул соленый поток, заливая щеки. - Я не делала аборта и не посылала этой телеграммы, - рыдая, пробормотала она, но больше ничего не смогла сказать. Голос ее оборвался, и она сквозь пелену слез попыталась умоляюще взглянуть на Патрика. - Клянусь, я не виновата ни в чем! - Но кто же послал ее? - Отец! - вскрикнула она. - Это, должно быть, отец! Голова Мередит безвольно упала на грудь, а плечи затряслись от нового приступа плача. - Отец.., отец это сделал! Патрик смотрел на плачущую девушку, которую его сын когда-то любил до безумия. Во всем облике, в каждом изгибе ее тела было написано страдание. Страдание, скорбь и мука. Он поколебался, ошеломленный услышанным, и тут же с ужасным проклятием рванулся вперед и крепко обнял невестку. - Только последний осел может поверить тебе, - яростно пробормотал он, - но я верю. И вместо того чтобы, как ожидал Патрик, высокомерно отстраниться, невестка обвила руками его шею и прильнула к нему, словно боясь отпустить, сотрясаемая прерывистыми всхлипами. - Мне так жаль... - бормотала она, заикаясь. - Так жаль... - Тише, тише, - снова и снова повторял шепотом Патрик, прижимая ее к себе, беспомощно гладя по спине и чувствуя, как у него самого влажнеют глаза. Мельком он заметил, как Джо О'Хара встает и уходит на кухню, и еще крепче сжал руки. - Ну ладно, поплачь. Поплачь, легче будет, - утешал он, едва сдерживая бешеный гнев на отца девушки. - Нужно как следует выплакаться. Держа в объятиях рыдающую девушку, Патрик слепо уставился в пространство поверх ее головы, пытаясь думать связно. Наконец она немного успокоилась, и к этому времени он уже знал, как поступить. Правда, был не совсем уверен, каким образом добьется своего. - Ну как, получше немного? - спросил он, приподнимая подбородок Мередит, чтобы взглянуть ей в глаза, и когда она, покорно кивнув, взяла у него платок, сказал: - Вот и хорошо. Теперь вытирай глаза, и я принесу тебе что-нибудь выпить. Ну а потом поговорим, что тебе дальше делать. - Я и сама прекрасно знаю, что собираюсь сделать! - взорвалась Мередит, энергично промокая глаза и нос. - Задушить своего папочку! - Не удастся, раньше я до него доберусь! - мрачно пообещал Патрик и, подведя Мередит к дивану, легонько подтолкнул ее и исчез на кухне, чтобы вернуться через несколько минут с чашкой горячего дымящегося шоколада. Мередит с благодарностью взяла чашку, улыбнувшись Патрику. - Ну а теперь, - объявил он, когда она допила шоколад, - давай поговорим о том, что ты должна сказать Мэтту. - Я скажу ему правду. Безуспешно пытаясь скрыть восторг, Патрик усердно закивал: - Именно так ты и должна поступить. В конце концов ты по-прежнему его жена, и он имеет право знать, что случилось. А поскольку он - твой муж, обязан выслушать и поверить. Кроме того, у вас обоих есть и другие обязательства - простить и забыть, утешить и ободрить. Чтить свои брачные обеты. Мередит поняла, куда он клонит, и слегка нахмурилась. Патрик Фаррел, сын ирландских эмигрантов, очевидно, по-прежнему был глубоко убежден в нерушимости брачных уз, а теперь, услышав правду о том, что случилось с его внучкой, шел напролом. - Мистер Фаррел, я... - Называй меня папой. Мередит поколебалась, и тепло в его глазах растаяло. - Не важно, не стоило ожидать, что такая, как ты, захочет... - Дело не в этом! - перебила Мередит, вспыхнув от стыда при воспоминании о том презрении, которое испытывала к нему раньше. - Просто вы не должны возлагать слишком большие надежды на меня и Мэтта. Она стремилась заставить его понять, что спасать их брак слишком поздно, но после боли, которую причинила ему, не могла заставить себя ранить Патрика еще больше, сказав прямо, что больше не любит его сына. Но на самом деле она мечтала о возможности рассказать Мэтту правду о выкидыше и о том, что было потом, стремилась к его пониманию и прощению. И хотела ответить тем же. Хотела страстно, безумно, отчаянно. - Мистер Фаррел.., папа... - поправилась она, видя, как он насупился. - Я понимаю, чего вы пытаетесь добиться, но этому не бывать. Мэтт и я знали друг друга всего несколько дней, прежде чем разлучиться навеки, но этого недостаточно, чтобы... - Чтобы знать, любишь ли ты кого-то? - докончил за нее Патрик, и Мередит беспомощно замолчала. Его мохнатые белые брови изумленно приподнялись. - Мне стоило только посмотреть на свою жену, чтобы понять: она для меня единственная женщина на земле. - Ну я не настолько импульсивна, - заметила Мередит и тут же пожалела, что не может провалиться сквозь землю при виде многозначительно-веселых искорок в глазах Патрика. - Но одиннадцать лет назад ты, видать, была чертовски импульсивна! Мэтт провел с тобой всего один вечер, и ты забеременела. Он говорил, что ты до него не знала мужчин. Так что, похоже, ты в два счета решила, что он для тебя - единственный. - Пожалуйста, не будем говорить об этом, - пристыженно прошептала Мередит, протягивая руку, словно для того, чтобы отстранить его слова. - Вы не понимаете, как я относилась к Мэтту в то время. Позже между нами произошло что-то непонятное. Все так сложно... Патрик метнул на нее полупренебрежительный взгляд: - Тут нет ничего сложного. Все очень просто. Ты любила моего сына. Он любил тебя. Вдвоем вы сделали ребеночка. Вы женаты. И теперь необходимо провести вместе некоторое время, чтобы отыскать те чувства, которые вы испытывали друг к другу. И вы их найдете. Вот и все. Мередит едва не рассмеялась. Господи, как жестоко он ошибается! Но при виде промелькнувшей на ее лице веселой улыбки брови Патрика вновь взлетели вверх: - Тебе лучше поскорее решить, что делать, - предупредил он, без зазрения совести пытаясь любыми способами принудить Мередит объясниться с Мэттом, - потому что у него есть девушка, и он в один прекрасный день возьмет и женится на ней. Вот увидишь! Мередит, естественно, предположила, что речь идет о той девушке, которую она видела на снимке, и сердце почему-то странно, болезненно сжалось. - Та, что в Индиане? - спросила она, вставая, и Патрик нерешительно кивнул. Мередит несмело улыбнулась и взяла сумочку. - Мэтт отказывается говорить со мной по телефону. А мне нужно все объяснить ему, особенно теперь, - умоляюще прошептала она. - Лучшего места для объяснений, чем ферма, не найдешь, - объявил Патрик, широко улыбаясь. - Там у тебя будет достаточно времени, чтобы придумать, как лучше все рассказать, а ему придется выслушать. У тебя уйдет всего часа два, чтобы туда добраться. - Что? - охнула она. - Но это невозможно! Встретиться с Мэттом наедине, на ферме.., вовсе уж не такая хорошая идея. - Считаешь, что тебе нужна компаньонка? - удивился он. - Нет, - полушутя ответила Мередит, - рефери <Судья в боксе>. Я надеюсь, что вы поможете рассудить нас, и мы втроем все обсудим, когда он вернется. Положив руки ей на плечи, Патрик настоятельно попросил: - Мередит, поезжай на ферму. Можешь сказать ему там все, что собираешься. У тебя никогда не будет лучшего шанса. И, заметив, что она колеблется, начал уговаривать: - Ферма продана. Именно поэтому Мэтт поехал туда: собирает оставшиеся вещи. Телефон отключен, и вам никто не помешает. Он не может уехать оттуда, потому что сломалась машина, и ее отбуксировали в мастерскую. Джо должен заехать за ним только в понедельник утром. Заметив, что Мередит начинает сдаваться, он удвоил натиск: - Послушай, между вами одиннадцать лет непонимания, боли, обид и ненависти, и ты можешь сегодня же положить этому конец! Сегодня же! Разве не этого ты хочешь? Я знаю, что ты должна была испытывать, когда считала, что Мэтту нет дела ни до тебя, ни до малютки, но подумай, что чувствовал он все эти годы! И вот сегодня, уже сегодня, все мучения для вас кончатся! Вы могли бы снова стать друзьями. Мередит уже готова была сдаться, но не решалась окончательно согласиться, и Патрик, сообразив, в чем дело, лукаво добавил: - После того как вы обо всем договоритесь, ты сможешь отправиться в эдмунтонский мотель и переночевать там. И чем больше Мередит обдумывала сказанное, тем яснее понимала, что Патрик прав. Телефон отключен, и Мэтт не сможет вызвать полицию, чтобы арестовать ее за вторжение на чужую территорию, даже если захочет, а без машины он не сможет уехать. Ему придется выслушать ее. Мередит подумала о том, что довелось перенести Мэтту и что он до сих пор испытывает, вспомнила о телеграмме, которую он получил, и ей отчаянно захотелось сделать то, что предложил Патрик, и положить конец бессмысленной вражде между ними и расстаться без обид. - Остается только заехать домой и бросить в саквояж зубную щетку и пижаму, - вздохнула она. Патрик улыбнулся ей с такой трогательной нежностью, что в горле Мередит застрял комок, мешавший говорить. - Я горжусь тобой, Мередит, - шепнул он, и Мередит поняла, что встреча с рассерженным Мэттом не пройдет так легко, как он хотел показать. - Наверное, мне пора, - пробормотала она и, встав на цыпочки, порывисто поцеловала его в щетинистую щеку. Патрик стиснул ее в медвежьих объятиях, и это молчаливое сочувствие едва не лишило ее вновь самообладания. Она не могла вспомнить, когда собственный отец в последний раз обнимал ее. - Джо отвезет тебя, - взволнованно выдохнул Патрик, стараясь скрыть, что сам вот-вот заплачет. - Пошел снег, и дороги могут обледенеть. Мередит, отступив, покачала головой. - Я лучше поеду в своей машине. Привыкла ездить в любую погоду. - Но мне было бы спокойнее, если Джо отвезет тебя, - настаивал он. - Со мной все будет в порядке, - подчеркнула она, но тут же вспомнила, что обещала поужинать сегодня с Лайзой, а потом пойти вместе с подругой в художественную галерею на выставку работ приятеля Лайзы. - Можно позвонить по вашему телефону? - спросила она Патрика. Лайза была более чем разочарована и немного рассердилась, что Мередит отменила встречу, и поэтому немедленно потребовала объяснений. И когда Мередит рассказала все, что произошло, Лайза пришла в бешенство: - Боже, Мер, все эти годы ты и Мэтт считали друг друга.., и все из-за твоего ублюдка отца! - Она неожиданно осеклась, прервала свою пылкую тираду и мрачно пожелала: - Желаю тебе удачи сегодня вечером. После ухода Мередит Патрик долго молчал, а потом оглянулся на Джо, который все это время беззастенчиво подслушивал у кухонной двери. - Ну, - объявил он, расплываясь в улыбке, - что ты думаешь о моей невестке? Джо оттолкнулся от косяка и вразвалку направился в гостиную. - Знаешь, было бы все-таки лучше, если бы я отвез ее на ферму, Пат. Тогда она тоже осталась бы без машины и не смогла бы никуда деться. - Она и сама это поняла, - хмыкнул Патрик, - поэтому решила ехать одна. - Мэтт не обрадуется, когда увидит девочку, - предсказал Джо. - Он злой на нее как черт! Нет, хуже! Никогда не видел его таким! Я случайно назвал ее имя вчера, так от его взгляда у меня кровь в жилах похолодела! Судя по звонкам, которые Мэтт делал в машине, он подумывает скупить акции ее универмага и захватить его. Никогда не видел, чтобы кто-нибудь так доводил его, как эта девчонка. - Знаю, - мягко согласился Патрик, улыбаясь еще шире. - Только она. Больше ни один человек. Джо всмотрелся в довольную физиономию Патрика и недоуменно свел брови: - Надеешься, что после того, когда она расскажет Мэтту, как поступил ее папаша, и Мэтт немного остынет, может и не позволить ей покинуть ферму, верно? - Я на это рассчитываю. - Держу пари на пять долларов, что тут ты ошибся. Лицо Патрика мгновенно омрачилось: - Ты ставишь против? - Ну.., в обычном случае я бы так не сделал. Наоборот, поставил бы десять баксов, что как только Мэтт увидит эту красивую мордашку и огромные мокрые глаза, немедленно потащит ее в постель, чтобы возместить все обиды и наверстать упущенное время. - А почему ты считаешь, что он этого не сделает? - Да потому, что болен, вот почему. Патрик, немного успокоившись, расплылся в самодовольной улыбке: - Ну не настолько уж он болен. - Болен как пес бродячий, - упрямо настаивал. Джо. - Целую неделю ходил с гриппом и все-таки отправился в Нью-Йорк! Вчера я приехал за ним в аэропорт, так он прямо захлебывался кашлем, даже меня дрожь пробирала. - Хочешь поднять ставку до десяти долларов? - Заметано. Они вновь уселись за шашки, но Джо, поколебавшись, предложил: - Патрик, я не стану держать пари. Просто несправедливо отбирать у тебя десять баксов. Ты почти не видел Мэтта на этой неделе. Готов голову прозакладывать, он слишком болен и слишком зол, чтобы вообще обратить на нее внимание. - Он, конечно, чертовски взбешен, но вовсе не настолько уж болен. - С чего ты так уверен в этом? - Довелось мне случайно узнать, - начал Патрик, притворяясь, что целиком погружен в обдумывание следующего хода, - что Мэтт перед отъездом побывал у доктора и захватил с собой лекарство. Он звонил мне из машины по пути на ферму и сказал, что чувствует себя лучше. - Да ты все врешь - вон глаз дергается! - Хочешь поднять ставку? Глава 34 Когда Мередит, захватив маленький саквояж со всем необходимым, выходила из квартиры, шел снег, но к тому времени, когда она пересекла границу штата Индиана, метель превратилась в настоящий буран. По шоссе разъезжали грузовики с песком и снегоочистители: желтые фары светились словно спасительные маяки сквозь крутящиеся снежные смерчи. Мимо Мередит проехал автофургон, обрызгав слякотью ветровое стекло, но уже через две мили она увидела тот же фургон, наполовину съехавший в канаву; водитель успел выпрыгнуть и теперь стоял на обочине, объясняя что-то другому водителю грузовика, свернувшему с дороги, чтобы вытащить неудачника. Если верить прогнозам, температура понизилась до двадцати двух градусов и продолжала падать; ожидалось, что толщина снежного покрова достигнет двенадцати дюймов, но Мередит была слишком поглощена собственными тревожными мыслями, чтобы беспокоиться о погоде. Она могла думать только о прошлом и о том, как заставить Мэтта понять, что не она виновата в случившемся. Когда Патрик настоял, чтобы она поехала на ферму, Мередит была так потрясена, что почти лишилась способности соображать. Теперь же шок понемногу начинал проходить, и ее обуревало куда большее, чем у Патрика, нетерпение поскорее все объяснить Мэтту и помириться с ним. Стоило Мередит представить, что должен был испытывать Мэтт, получив ту проклятую телеграмму, как ей снова становилось не по себе. И все же он вылетел домой, чтобы объясниться с ней, а его прогнали от ворот госпиталя, словно назойливого попрошайку! Он не бросил жену и ребенка! Сознание этого наполняло ее счастьем и безумно-отчаянной потребностью заставить его поверить, что она не убила их малышку и не изгнала Мэтта из своей жизни. Машину занесло, и Мередит резко сбросила скорость, задохнувшись от ужаса, когда “БМВ” заскользил на обледенелом участке, но тут же вновь оказался в безопасной зоне. Как только автомобиль снова стал слушаться руля, Мередит вновь обратилась мыслями к Мэтту. Только теперь она поняла причину глубоко скрытой неприязни к себе, которую постоянно чувствовала. Стал даже ясен смысл реплики: “Перейди мне дорогу еще раз, всего лишь раз и горько пожалеешь, что твоя мать не сделала аборт! Его так несправедливо, так ужасно оскорбили, так больно ранили! Стоило ли удивляться, что Мэтт готов отплатить любыми, даже самыми жестокими способами! Поразительно, что он пытался вести себя как цивилизованный человек в опере и за обедом, учитывая все, в чем он считал ее виновной! На его месте Мередит не дала бы себе труда быть вежливой, не говоря уже о дружелюбии. Внезапно ей пришла в голову мысль, что Мэтт мог сам послать себе эту телеграмму, чтобы оправдать в глазах отца развод с Мередит, но она тут же покачала головой. Мэтью Фаррел жил лишь по собственным моральным законам и не считал нужным ни перед кем оправдываться. Он сделал ей ребенка, женился, мужественно выдержал яростный натиск ее отца. Одной лишь дерзостью и силой воли создал финансовую империю. Он не стал бы пресмыкаться даже перед собственным отцом и тем более посылать себе телеграммы. Телеграмма же с согласием на развод, полученная Мередит, очевидно, была попыткой отплатить за оскорбление. Но ведь он сначала вернулся к ней... Слезы жгли глаза Мередит, и она, сама того не сознавая, все прибавляла скорость. Нужно поскорее добраться до фермы, поговорить с ним, попытаться все объяснить. Он так же нуждается в ее прощении, как она - в его, и вряд Ли томительная нежность и острое сожаление, которые она испытывает сейчас к Мэтту, могут послужить угрозой их будущему с Паркером. Прекрасные видения проплывали перед ее мысленным взором - в следующий раз, когда Мэтт протянет руку, улыбнется ей и поздоровается, она ответит улыбкой и крепким рукопожатием. Их дружба не ограничится нечастыми встречами на балах и приемах, они смогут быть и деловыми партнерами. Мэтт поистине блестящий тактик и непревзойденно умеет вести переговоры, так что она, возможно, иногда сможет позвонить ему, чтобы попросить совета. Старым друзьям ведь позволено это, не так ли? Они будут иногда обедать вместе, и она станет рассказывать ему о своих проблемах, и Мэтт, наверное, вызовется помочь.., иначе для чего и существуют друзья... Теплый огонек в душе все разгорался, превращаясь в жаркое пламя. Проселочные дороги были небезопасны, но Мередит почти ничего не замечала. Ее великолепные грезы о дружбе с Мэттом совершенно затмили жестокую реальность: ведь у нее нет никаких доказательств того, что она говорит правду. Мэтт уже знает, как необходим Мередит развод по взаимному согласию и без всяких скандалов. Если она войдет в дом и с ходу начнет рассказывать о выкидыше, Мэтт, несомненно, вообразит, что Мередит придумала всю эту сказку, чтобы, сыграв на его сочувствии, заставить согласиться на развод. И, что еще хуже, Мэтт купил участок, так необходимый Мередит, за двадцать миллионов и теперь держит “Бенкрофт энд компани” в десятимиллионных финансовых тисках, требуя за землю уже тридцать миллионов. Он наверняка предположит, что все ее истории насчет выкидыша и телеграмм - отчаянный коварный план, чтобы он согласился разжать эти финансовые клещи. Следовательно, единственным выходом будет немедленно объявить ему, что решение комиссии по районированию будет пересмотрено. Как только Мэтт поймет, что Филип никогда не станет больше вмешиваться в его дела, вероятно, отнесется к идее о разводе так же разумно, как в тот день в начале ленча... И только когда он поймет, что мотивы Мередит совершенно бескорыстны, она сможет рассказать, что случилось на самом деле и как погиб их ребенок. Мэтт должен ей поверить, потому что у него не останется причин сомневаться. Деревянный мостик через ручей был покрыт толстым слоем снега. Мередит увеличила скорость, чтобы не застрять, и затаила дыхание. “БМВ” ринулся вперед, завизжав шинами и пробуксовывая, и почти подлетел к воротам фермы. Лунный свет отражался от покрытых снегом полей, и в его лучах деревья казались странными, потусторонними призраками, грустным напоминанием о прошедшем лете. Подобно зловещим скелетам они отбрасывали уродливые тени на побеленную стену дома, и Мередит вздрогнула, словно от дурного предчувствия. Она заглушила мотор и выключила фары. Слабый свет пробивался через занавески в окне верхнего этажа. Мэтт был здесь и еще не лег спать. И, конечно, придет в бешенство, как только увидит ее. Прислонившись головой к сиденью, Мередит закрыла глаза, пытаясь собраться с мужеством, смело встретить то, что ожидает ее через несколько минут. И в этот момент, сидя одна в машине, слушая вой пурги, Мередит по-настоящему осознала, какая невероятно тяжелая и трудная задача ей предстоит, и впервые за эти одиннадцать лет попросила о помощи. - Пожалуйста, - прошептала она, - Господи, пусть он поверит мне! Открыв глаза, она резко села, вытащила ключи зажигания

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Автор:Макнот Джудит. Книга : Рай том 2
скачать эту книгу можно по ссылке

Добавить книгу на сайт
Друзья
Электронная библиотека
Архив книг
Обратная связь
admin[dog]allbooks.in.ua

Интернет реклама
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом