Гадюка в сиропе, Донцова Дарья, читать или скачать бесплатно эту книгу.

Онлайн библиотека - большой выбор различных книг, разных жанров и направлений

Читать Донцова Дарья Гадюка в сиропе




В СИРОПЕ Дарья ДОНЦОВА Анонс Везет же мне на приключения! Я - Евлампия Романова, неудавшаяся арфистка, осталась на целый год одна. Все мои близкие уехали на год в США. Чтобы не сойти с ума от безделья, я нанялась экономкой в семью маститого писателя детективных романов Кондрата Разумова. Буквально через неделю его застрелил собственный сынишка, играя с папой в войну. А вскоре арестовали жену Кондрата Лену по подозрению в организации убийства. В вину Лены я не верила. И моя жизнь снова превратилась в самый настоящий детектив... ГЛАВА 1 Я проснулась от того, что луч света пробежался по лицу. Ну надо же, забыла закрыть занавески, а окно моей спальни смотрит прямо на восток. Интересно, который час? Ясно, что семи сорока еще нет, потому что именно без двадцати восемь раздается омерзительный звон будильника, и приходится вскакивать, чтобы разбудить своих. Домашние ненавидят рано вставать и норовят поглубже зарыться в подушки, когда слышат крик: “Подъем!”. Поэтому и будильник поставлен на такое странное время - 7.40. Дети вычислили, что 7.45 - уже поздно, а 7.30 - слишком рано. Можно еще десять минут сладко похрапеть. Со вздохом я вытянула левую руку и принялась шарить на тумбочке, нащупывая крохотный складной “Кассио”, подарок Кирюши на Новый год. Но вместо привычной полированной поверхности под пальцами была пустота, и я открыла глаза. Перед моим взглядом возник огромный бело-голубой шкаф с позолотой, обои, смахивающие на шпалеры петергофских дворцов, и здоровенная фигура из мрамора - тучная дама, держащая в жирной руке абажур, у ее целлюлитных ног пристроилась крошечная каменная собачка... Секунду я обалдело разглядывала этот “пейзаж”, потом вспомнила вчерашние события и села. Я не дома, более того - какое-то время проведу тут, в чужой квартире. Впрочем, начну все по порядку. Меня зовут Евлампия Романова, Евлампия Андреевна для тех, кто любит обращаться по отчеству. Живу я вместе со своей подругой Катей, по странному совпадению, носящей ту же фамилию. Мы не родственницы и не имеем никакого отношения к царскому роду, просто очень близкие подруги. Родные сестры частенько не ладят между собой, деля родительское внимание. Нам выяснять отношения нет никакой причины. Почему я, имея собственную квартиру и дачу, поселилась у Кати - особая история, вспоминать ее нет никакой необходимости. Просто раньше, до встречи с ней, я была замужем за богатым бизнесменом Михаилом и откликалась на имя Ефросинья, данное мне родителями. Но в один прекрасный момент устоявшийся уклад жизни рухнул. Михаил оказался уголовным преступником, убийцей, и сейчас отбывает срок в зоне где-то в Коми, точно не знаю, мы развелись, и никаких теплых чувств к бывшему супругу в моем сердце нет. Детей у меня никогда не было, впрочем, работы тоже. Любящие родители с детства готовили меня к артистической карьере. Я закончила сначала музыкальную школу, а потом консерваторию по классу арфы. Крайне “нужный” инструмент в современном мире - с ним даже не пойдешь подрабатывать лабухом в ресторан. Ну представьте такую картину. Какой-нибудь кабак или ночной клуб, а на сцене арфистка, вдохновенно нащипывающая жалобно стонущую арфу. Да разъяренные посетители зашвыряют исполнительницу куриными костями и столовыми приборами... Сборных концертов советских времен, когда на сцену вперемешку выходили оперные и эстрадные певцы, чтецы, танцоры, теперь нет. Малочисленные места в симфонических оркестрах давным-давно заняты, оставалось лишь заниматься сольными выступлениями. Но господь не дал мне таланта, отсыпав сверх всякой меры усидчивости и послушания. Играть на арфе я выучилась лишь благодаря редкой трудоспособности. Правда, гениальный Рихтер говорил: “Талант - это, конечно, хорошо, но у музыканта должен быть железный зад”. У меня он, наверное, был чугунный. Во всяком случае, просиживала я за инструментом по шесть-восемь часов в день, но толку было чуть. Освоив техническую сторону вопроса, я не сумела ни разу поймать вдохновение. Пальцы автоматически перебирали струны, но душа в этом процессе не участвовала. Контакта с залом не возникало, успеха я не имела и бросила заниматься музицированием, выйдя замуж. Кстати, родители дали мне имя Ефросинья, но, чтобы полностью порвать с прошлым, я решила называться Евлампией. Честно говоря, новое прозвание пришло на ум как-то сразу, может, следовало сначала подумать, рассудить и стать Таней, Машей или Леной. Но сделанного не воротишь, и я теперь вынуждена откликаться на... Лампу. У Катюши я веду домашнее хозяйство: готовлю, убираю, стираю, воспитываю ее младшего сына Кирюшу и периодически гашу скандалы, которые устраивает его старший брат Сережка своей жене Юлечке. Еще в доме тучами роятся домашние животные: собаки, кошки, хомяки... и не менее многочисленные гости и родственники. Многие женщины моментально бы заработали невроз, стоя день-деньской у плиты, а вечер у мойки с грязной посудой. Но я счастлива и искренне считаю мальчиков своими сыновьями. Да и занимаюсь ими больше, чем Катя, ей просто некогда. Она великолепный хирург, вдохновенно оперирующая щитовидную железу. Таких специалистов в России - раз, два и обчелся. Больные стоят к Романовой в очередь, приезжают не только из бывших союзных республик, но и из Германии, Франции, Италии. Хитрые иностранцы хорошо умеют считать деньги и понимают: мадам Романова сделает операцию первоклассно, а по затратам выйдет на порядок меньше, чем дома. Катюша просто не способна отказать страждущим и порой проводит в день по три операции, частенько оставаясь потом в отделении до ночи. Так что, когда я пришла в их безалаберный дом, там ели пельмени, сосиски и яичницу, а в качестве апофеоза кулинарии готовили в выходной суп “Кнорр”. Но только не подумайте, что Катюша ленива, ей просто некогда... Поэтому хозяйство в этой семье стала вести я и распоряжаюсь всем - деньгами в первую очередь. У меня есть такая большая серая тетрадка, где я пытаюсь планировать траты. Ну, например. Приход - пять тысяч, расход - шесть. Как ни стараюсь, концы не хотят сходиться. Чего я только не предпринимала - делила деньги на кучки, каждую заворачивала в отдельную бумажку и писала сверху: “Еда с 7 по 14 февраля”, “Питание с 15 по 22 февраля...”. Но потом Кирюшка рвал брюки, у Сережки портилось зажигание в машине, Юлечке требовались колготки, а собаки, “удачно” наевшись отбросов у помойки, должны были пить “Левосульгин” по цене двести рублей за три таблетки... Приходилось влезать в следующую неделю... Поняв, что “кучкообразная” система не проходит, я применила “баночную”. Купюры разложила по стеклянным емкостям из-под кофе и запрятала в разные места, наивно полагая, что, если процесс поиска денег затянется, они окажутся целее... В результате две тысячи рублей испарились вместе с банкой. Я перерыла шкафы, комод, диван, но так и не нашла столь надежно спрятанную “захоронку”. Вся моя жизнь - борьба за уменьшение расходов и увеличение доходов. Но в конце концов в этой битве я потерпела сокрушительную неудачу. Что только я не придумывала: меняла рубли на доллары, немецкие марки, а один раз даже на японские иены... но все равно через день-другой приходилось бежать вновь в обменный пункт и совершать обратные операции. Все это очень напоминало анекдот о голодных чукчах, которые вечером сеяли картошку, а утром ее выкапывали, потому что очень кушать хотели. Правда, пару раз мне самой удалось заработать, но наш бюджет строился не на этих редких и случайных суммах. Впрочем, и Катюша, и Сережка, и Юлечка пытались принести побольше, но... Именно желание заработать хорошие деньги и привело к тому, что сейчас я тоскливо разглядываю чужую вульгарно дорого обставленную комнату. Справедливости ради следует сказать, что у меня есть большая дача и коллекция картин русских живописцев. И то, и другое осталось в наследство от моих родителей. Но дачу в Алябьеве мы не собираемся продавать, там так чудесно всем жить летом, а о том, чтобы отнести на аукцион хоть одну из картин, не хочет слышать никто из моих домашних. Не мы собирали, не нам и продавать, останется детям и внукам. Вчера, в понедельник, Катерина улетела в Майами. Американцы пригласили ее на год поработать в отделении, специализирующимся на операциях щитовидной железы. Оклад предложили такой, что она вначале решила, будто факс просто ошибся и припечатал лишние нули. Но телефонные разговоры развеяли ее сомнения. Кирюшка, естественно, отправился вместе с матерью. Катюша, не желавшая расставаться с Сережкой и Юлей, поставила американцам условие: старшему сыну двадцать пять лет, но он вместе с женой тоже едет в Майами. Главный врач клиники настолько хотел заполучить классного специалиста, что моментально согласился и даже нашел Сережке работу в дизайнерском агентстве. Наверное, это оказалось непросто сделать, но принимающая сторона скорей всего привыкла к капризам великих хирургов. Во всяком случае, когда Катерина заявила, что собаки: мопсы Муля и Ада, стаффордширская терьерица Рейчел, - и кошки Клаус и Семирамида тоже едут с ней, американцы не стали возражать, только попросили оформить ветеринарные свидетельства. В понедельник я, обливаясь слезами, обнимала их у стойки таможенного контроля. - Цирковые актеры? - поинтересовался пограничник, разглядывая клетки с животными. Потом пластмассовые клетки погрузили на тележку, и Кирюшка поехал на паспортный контроль. Обернувшись, он крикнул: - Лампушечка, любимая, не скучай, только год пройдет, это быстро. Я покорно закивала головой: конечно, быстро. Кирюша показал пальцем на свою курточку и хихикнул. Я вздохнула. В глубине кармана сидит строго запрещенная к ввозу в Америку жаба Гертруда... Проводив их, я вернулась домой и походила по пустым комнатам. Сердце тяжело сжалось - никто не вопил: “Лампа, есть давай” или “Лампец, погладь рубашку”... Не играли собаки, не мяукали кошки, не орали телевизоры, не шумел Кирюшка, не возмущалась Юля, и не пел в туалете Сережка. Как иногда мне хотелось тишины, но теперь, когда покой наконец наступил, он мне решительно не понравился. Впрочем, уже вечером мне предстояло, заперев квартиру, отправиться к месту работы. Да, Катюша предлагала мне просто переждать год. - Лампушенька, - говорила она, - с деньгами теперь проблемы нет. Будем посылать тебе с оказией. Но я пришла в настоящий ужас. Остаться одной, в пустой квартире! И потом, всю свою жизнь я сижу за спиной у кого-то. Сначала у любящих родителей, потом, когда умер папа, под надежным маминым крылом, затем возле мужа, следом подле Кати... И очень хорошо, что американцы отказались дать мне, незамужней женщине, визу на въезд. Возраст подкатывает к сорока, и пора наконец мне стать самостоятельной. Несколько дней мы пытались найти для меня достойную работу. Учительница музыки? Переписчица нот? Собачий парикмахер? Агент по продаже недвижимости? Торговка “Гербалайфом”? Ну скажите, чем может в наше время заниматься женщина не первой свежести, не имеющая эксклюзивной профессии? - Иди в мою школу училкой на продленку, - посоветовал Кирюшка. - Ну уж нет! - отрезала я. - Я отнюдь не обладаю христианским смирением. А на этом месте требуется' крайне выдержанный человек, вроде твоей Галины Алексеевны Криворучко. Наконец Катюша нашла выход. - Лампуша, - сказала она, - ты читала книги Кондрата Разумова? Еще спрашивает! Да я обожаю детективы до дрожи и проглатываю все, что появляется на прилавках. Правда, больше люблю женщин - Маринину, Дашкову, Полякову, но и некоторых мужчин читаю с удовольствием, например, Леонова и Вайнеров, впрочем, и томики Кондрата Разумова иногда беру в руки. Хотя многие его романы не очень мне нравятся - плохо заканчиваются, а все герои малосимпатичные люди. - Так вот, - продолжала Катерина, - у меня лечилась его жена Лена. А сегодня она позвонила с просьбой. Понимаешь... Конечно, я понимаю, почти все Катюшины больные потом становятся ее хорошими знакомыми и частенько обращаются к хирургу за помощью. У нее записная книжка лопается от номеров телефонов, и она с легкостью решает чужие проблемы. - Лампа, - обозлилась Катя, - слушай внимательно. - Да, да, - забормотала я, пытаясь вникнуть в ее слова. Так вот, супруга модного и преуспевающего литератора пожаловалась ей, что в доме у них настоящий бардак. Горничные, как одна, нахалки и воровки, кухарка готовит дрянь, деньги, бешеные тысячи, которые выдаются на хозяйство, исчезают, как в черной дыре, дети - расхлябанны, а гувернантки, вместо того чтобы заниматься их воспитанием, моментально, как только наймутся на работу, начинают строить глазки Кондрату и вертеть перед мужиком полуголым задом. Словом, требуется найти экономку, желательно даму лет сорока, не озабоченную сексуально, честную и деловую, которая твердой рукой наведет порядок. Нет ли у Кати на примете подходящей кандидатуры? Жить надо у Разумовых в квартире постоянно, оклад соответствующий. - Как раз для тебя! - радовалась Катюша. - Интересное дело, я не хочу быть домработницей! - Экономкой, - поправила Катя. - У тебя под началом будут кухарка и горничная, да еще домашние учителя-репетиторы их старшей дочери. Она не ходит в школу. - Почему? Катюша пожала плечами: - Не знаю. Может, здоровье слабое. Впрочем, не хочешь, не надо, но, на мой взгляд, место неплохое. Поколебавшись немного, я согласилась, и Катерина перезвонила Разумовой. - Леночка, - защебетала она в трубку, - кажется, я нашла нужную кандидатуру. Зовут ее Евлампия Андреевна. Нет, нет, ей около сорока, просто имя такое. Она мастер на все руки, человек безукоризненной честности. Последний год работала у меня, но я уезжаю в Майами... Рекомендую как себя. Что ты, душенька, ей и в голову не придет соблазнять Кондрата, если уж на то пошло, у нее есть молодой любовник, она с ним по четвергам, в свой выходной, встречается. - Ну какого черта ты придумала про хахаля! - возмутилась я. Катюша захихикала: - Лена у Кондрата четвертая жена. Он очень на баб падок, вот она и волнуется. - Пусть старых нанимает! - Во-первых, - веселилась Катя, - многие старухи не прочь развлечься с молоденьким, а во-вторых; какие из них работницы? Нет, наемная сила должна быть молодой, но это чревато нежелательными последствиями. Ну, решайся! - Ладно, - безнадежно пробормотала я, - согласна. В понедельник вечером, тщательно закрутив кран газа, вырубив электропробки и поставив квартиру на охрану в милиции, я с небольшим саквояжиком в руках прибыла на место службы. Дом, где обитал Разумов, сразу давал понять: тут живут обеспеченные люди. На двери подъезда имелись домофон и видеокамера. Внутри, у лифта, сидел консьерж. Да не какая-нибудь трясущаяся от болезни Паркинсона убогая бабка, а бравый парень лет тридцати, в черной форме. Лестница застелена ковровой дорожкой, в лифте сверкает зеркало и пахнет коньяком, французскими духами и отличным куревом. На пятом этаже было всего две двери. На одной золотом горели цифры 110. Очевидно, Разумов объединил несколько квартир в одну или, разбогатев, отселил своих соседей. Я нажала на звонок. За дверью, явно железной, обитой дорогой натуральной кожей цвета кофе с молоком, раздалась приятная музыка. Я усмехнулась. Звонок играл “Маленькую ночную серенаду”. Интересно, чем так приглянулся гениальный Моцарт производителям мобильных телефонных аппаратов и дверных звонков? Почему именно его музыку они выбирают для услады ушей потребителя? Может, просто никогда не слышали про других композиторов? На мой взгляд, к двери удобнее бежать под “Танец с саблями” Хачатуряна, бодрит и держит в тонусе. Но у Разумовых не торопились открывать. Серенада длилась и длилась. Наконец откуда-то из-под потолка донеслось: - Чего надо? Однако, мило и интеллигентно разговаривают в семье литератора. - Здравствуйте, я Евлампия Романова. Дверь распахнулась, и на пороге появилась бабища лет пятидесяти, огромная, как русская печь. Подушкообразная грудь свободно колыхалась под безразмерной трикотажной кофтой, длинная юбка почти полностью скрывала ноги, из-под нее торчали лишь огромные тапки с ярко- зелеными помпонами. Волосы красавицы были стянуты в хвостик, лицо серое, а глазки противно-маленькие и хитрые. - Вы Елена? - ошарашенно спросила я. - Хозяйка в спальне, - буркнула небесная красавица и, хлопая тапками о голые пятки, тяжело переваливаясь с боку на бок, удалилась. Я в растерянности осталась стоять в прихожей, но тут где-то далеко послышался дробный стук каблучков, и на меня выскочила тоненькая прехорошенькая девочка лет пятнадцати. Светло-каштановые кудри блестели в свете яркой хрустальной люстры, щеки покрывал румянец, пурпурные губы улыбались. Не девчонка, а статуэточка. - Ты, наверное, дочка Кондрата Разумова, - ласково сказала я, снимая пальто. - Давай знакомиться. Я ваша новая экономка Евлампия Андреевна. Впрочем, надеюсь, мы подружимся, так что зови меня так, как зовут хорошие приятели, - Лампа. А где твоя мама? - Очень приятно, - улыбнулась девчонка и подала мне тонкую бледную руку с изящным бриллиантовым кольцом. - Я Елена Михайловна, супруга Кондрата Разумова. ГЛАВА 2 Вспоминая свое знакомство с хозяйкой, я тяжело вздохнула. В такую идиотскую ситуацию до сих пор я попадала лишь однажды, когда летом столкнулась во дворе с соседом Устиновым. Благообразный, седой, как старая собака, старик вез в коляске крохотную девочку, которой скорей всего не исполнилось и года. Увидев меня, он радостно заулыбался: - Евлампия Андреевна, смотрите, какая у нас Анечка! Вспомнив, что у Устинова внучка в прошлом году закончила школу, я приветливо ответила: - Поздравляю, Петр Михайлович, у вас очаровательная правнучка. Старик побагровел и процедил сквозь изумительно сделанные протезы: - Это моя дочь. Только тут я припомнила, что целый год дворовая общественность сладко сплетничает о сошедшем с ума Устинове, женившемся после смерти супруги на однокласснице своей внучки. Солнечный квадрат переместился по потолку, и я со вздохом встала. Так, пора начинать рабочий день и знакомиться с обитателями квартиры. Поколебавшись немного возле шкафа, я нацепила черненькие брючки, черненький свитерок и, чувствуя себя Джен Эйр, отправилась на поиски хозяйки. Лена в огромном кабинете сидела за письменным столом и перебирала какие-то бумажки. Увидев меня, она заулыбалась и спросила: - Вы всегда так рано встаете? Мой взгляд упал на красивые старинные часы, висящие на стене, - без пятнадцати десять. Однако если это рано, то во сколько же тут завтракают? - Наш день начинается около полудня, - объяснила хозяйка, - в двенадцать завтрак, в шесть обед, ужинаем около двадцати трех. Наверное, в моем лице что-то дрогнуло, потому что она добавила: - Кондрат страдает бессонницей, может до пяти-шести утра промаяться, вот день и сдвинут. Мне тоже нет необходимости рано вставать. Я художница и, честно говоря, люблю работать вечером. Ванечке только четыре года, ну а к Лизе ходят учителя на дом. - Она больна? - поинтересовалась я. Лена дернула точеным плечиком. - Елизавета - дочь Кондрата от первого брака, ей тринадцать лет. Маменька ее, наша, так сказать, бывшая супруга, спихнула девчонку отцу, мотивируя свое нежелание воспитывать дочь просто - “не хочу”. Вот Лиза и живет с Кондратом, а тот жалеет нахалку и балует безмерно, сами увидите, ее из пяти школ выгнали... Ладно, пойдемте смотреть квартиру. Комнат оказалось много. Спальня Кондрата примыкала к его кабинету. - Упаси вас бог, - предостерегла Лена, - что-нибудь тронуть здесь на столе или включить компьютер, муж убить может! А то у нас до вас была дама, страстная любительница “бродилок”, поставила дискету и занесла вирус, пропала рукопись недописанного романа, представляете? - Я не слишком хорошо умею пользоваться компьютером, да и не люблю его, - пояснила я, и мы пошли дальше. Гостиная, столовая, спальня Лены, детская Вани, комната Лизы, кухня, две ванные и три туалета, в самом конце коридора небольшое, примерно десятиметровое, помещение, отданное мне. Кухарка, горничная и репетиторы были приходящими. - Наташа, - сказала Лена, входя на кухню, - это Евлампия Андреевна, по всем вопросам обращайся к ней. Огромная, неопрятного вида бабища молча кивнула, потом грубовато спросила: - А завтрак-то кто подавать станет? Я его только готовить нанималась, и к двери мне недосуг бегать... - Сегодня к одиннадцати придет новая горничная, - вздохнула Лена. - Небось такая же лентяйка, как Светка, - фыркнула кухарка и ядовито добавила: - Вы бы, Елена Михайловна, сразу объяснили девчонкам, что Кондрат Федорович шутит и вовсе не собирается их на самом деле в кровать укладывать. Лена покраснела неровными пятнами, но тут в кухню вошла полненькая девочка в пижамке с Микки-Маусами и капризно протянула: - Мне не подали в постель какао. Наташа отвернулась к плите и принялась демонстративно помешивать ложкой в кастрюле какое-то варево. Лена сурово глянула на падчерицу: - Новая горничная придет только к одиннадцати, так что придется подождать с завтраком. Впрочем, можешь сама себе налить! Лиза кивнула, подошла к сушке, вытащила огромную синюю чашку, украшенную картинкой с Гуфи, и спросила: - Где стоит какао? - В шкафу, - кивнула Наташа. Лиза вытащила желтую коробку с изображением зайца Квики и поинтересовалась: - Сколько сыпать? - По вкусу, - весьма нелюбезно ответила Наташа. - А это сколько? - не успокаивалась Лиза. Лена вновь покраснела, и ее детское личико приобрело злое выражение. Мне стало понятно, что супруге Разумова хорошо за двадцать, а вернее, ближе к тридцати. Обманчивое впечатление тинейджера создает субтильная фигурка и тоненький звонкий голосок. К тому же сейчас, когда мы стояли на кухне, ярко освещенной утренним солнцем, было видно, что лицо хозяйки покрывает ровный слой косметики, светлый тон и нежно-коричневые румяна. Макияж был сделан искусно, но меня поразил тот факт, что он нанесен так рано. Кстати, и ее волосы блестели как-то подозрительно ярко, наверное, напомаженные парикмахерским воском. - А какой у меня вкус? - не успокаивалась Лиза. - Три чайные ложки, - пробубнила Наташа. Девочка насыпала гранулы и продолжила допрос: - Теперь чего? - Воды долей, - велела кухарка, потерявшая всяческое терпение. - И пей с наслаждением. Лиза открутила кран и хотела сунуть кружечку под струю. - Боже, - простонала Лена, отняла у нее чашку, взяла чайник, наполнила “Гуфи” и велела: - Иди к себе. - Спасибо, - сказала Лиза и, осторожно неся кружечку в вытянутой руке, ушла. Мы с Леной вернулись в кабинет, и хозяйка сказала: - Значит, все, вы приступаете. Слава богу, а то у меня от домашних забот голова кругом идет! Потом она секунду помолчала и выпалила: - Видали, какой спектакль устроила Лизка? Вот уж актриса погорелого театра! А все потому, что какао с утра ей не подали. Избалована сверх всякой меры. Я пробовала ее приструнить, но Кондрат любит дочурку. Он не понимает, что только хуже ей делает, когда потакает во всем. Я промолчала. Наверное, не слишком прилично прислуге обсуждать членов семьи, пусть даже и с хозяйкой дома. Только мне показалось, что Лиза не кривлялась, она на самом деле не знала, как разводят какао. Да и откуда ребенку это знать, если ему все подают? Через неделю я совершенно освоилась и разобралась в ситуации. Бардак в доме и впрямь царил немыслимый. Кухарка Наташа готовила плохо, еда у нее то пригорала, то оказывалась практически несъедобной. К тому же наглая баба уверяла, что у Разумовых в день уходит две пачки сливочного масла, бутылка растительного и килограмма три мяса, это не говоря о деликатесах типа осетрины, шоколадных конфет и кофе. Домой кухарка уходила поздно вечером с набитой кошелкой. Я терпела до четверга, потом не выдержала и спросила: - Наталья, что у вас в сумке? - А вам какое дело? - окрысилась повариха. Но я уже вытаскивала из торбы примерно полкило карбоната, приличный шматок мяса и баночку икры. - Тебе чего, больше всех надо? - подбоченилась Наталья. - Твое, что ли, беру? Я окинула взглядом ее неряшливую фигуру и железным тоном отрезала: - Вы уволены. Потом припомнила прочитанные в юности романы Голсуорси и добавила: - Без рекомендации и выходного пособия. И скажите спасибо, что я не обращаюсь в милицию по факту воровства. - Да пошла ты! - гавкнула кухарка и убежала. Пришлось самой стать к плите. Без лишней скромности признаюсь, что моя стряпня пришлась Разумовым по вкусу. Даже молчаливый Кондрат, съев одну тарелку мясной солянки, попросил добавки супа и сказал: - Ленусик, наконец-то тебе удалось найти человека, который готовит, как моя мама. Новая горничная Марина не понравилась мне еще больше, чем кухарка. Во- первых, девица без конца курила на кухне, и ей приходилось по пять-шесть раз повторять одно и то же. Она весьма неаккуратно убирала комнаты, тщательно моя середину и расталкивая пыль по углам. Но это не главное. Основное, что вызвало мое здоровое негодование, - это ее наглое поведение. Два дня Марина прислуживала за столом в брюках. В среду нацепила мини-юбку и водолазку-стрейч, но, когда она в четверг появилась в столовой с супом, у меня просто отвисла челюсть: наглая девчонка влезла в кожаные шортики, нет, мини-трусики, два крохотных кусочка черного цвета, из которых вываливались наружу весьма аппетитные ягодицы, колготок она не носила. Сверху на ней была ярко-красная жилетка, застегнутая на две пуговицы. Руки обнажены, а из выреза выпадала большая грудь, размера четвертого, не меньше, что было особенно пикантно, если учесть небольшой объем бедер и осиную талию. Впрочем, при виде “рокерши” рты разинули и остальные члены семьи, только четырехлетний Ванечка спокойно возил ложкой по скатерти. Лена побагровела, а Кондрат хмыкнул. Глаза писателя маслено заблестели, и он пропел: - Деточка, какой там у тебя супчик? - Куриный, - прошептала Марина и, подойдя к хозяину, невзначай прислонилась к нему крутым боком. - Лапша... - Наливай, - велел Кондрат и покосился на девчонку. Та улыбнулась. Лена побагровела, но ничего не сказала. Я же вошла после обеда на кухню и велела: - Спасибо, Марина, но мы в ваших услугах больше не нуждаемся. Девица попыталась сопротивляться, но я была непреклонна и, выдав ей конверт с месячным содержанием, выставила нахалку за дверь. Таким образом, в четверг вечером я, разогнав прислугу, осталась на хозяйстве одна. Честно говоря, без помощников оказалось трудно. В доме постоянно толклись гости, бесконечные подруги Лены, друзья Кондрата... Где-то около десяти вечера все усаживались за стол. В этом доме не ложились спать раньше часа. Даже четырехлетний Ванюша успокаивался только к полуночи. Его няня, приятная женщина лет пятидесяти, Анна Ивановна, пару раз со вздохом говорила: - Ну как тут режим соблюсти, если отец его из кроватки выхватывает и к гостям тащит! Анна Ивановна мне понравилась. Впрочем, няня не лезла в домашнее хозяйство и на

1 2 3 4 (доступно 20% исходного текста...)

Автор:Донцова Дарья. Книга :Гадюка в сиропе


Добавить книгу на сайт
Друзья
Электронная библиотека
Архив книг
Обратная связь
admin[dog]allbooks.in.ua

Интернет реклама
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом